• Как правильно управлять финансами своего бизнеса, если вы не специалист в области финансового анализа - Финансовый анализ

    Финансовый менеджмент - финансовые отношения между суъектами, управление финасами на разных уровнях, управление портфелем ценных бумаг, приемы управления движением финансовых ресурсов - вот далеко не полный перечень предмета "Финансовый менеджмент"

    Поговорим о том, что же такое коучинг? Одни считают, что это буржуйский брэнд, другие что прорыв с современном бизнессе. Коучинг - это свод правил для удачного ведения бизнесса, а также умение правильно распоряжаться этими правилами

 11

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 

В шестой главе «Правовое мышление и смысловые образы права в российской юридической традиции» рассматриваются историко-правовые, этнокультурные и ментально-правовые аспекты правового мышления в контексте самобытности государственно-правового развития России.

В первом параграфе «Ментальное измерение правового мышления» анализируются правовой менталитет и правовое мышление в эпистемологическом и культурно-историческом контекстах. Автор определяет правовой менталитет как исторически сложившуюся матрицу типизации юридически значимого поведения и правовых оценок, схему смыслопостроений, определяющую правовое мышление и остающуюся полностью неуловимой в рефлексии, так же как и характер народа.

Относительно эпистемологических аспектов правового менталитета автор приходит к следующим выводам: правовой менталитет определяет интенциональность правового мышления; правовой менталитет того или иного общества не может быть отсталым или неразвитым; он не поддается рациональному проектированию.

Автор полагает, что анализ взаимосвязи правового менталитета и правового мышления необходим для характеристики повседневного правового мышления, так как ментальность каждого народа порождает свое самобытное желаемое право, правопонимание и правовое мышление, этнокультурный смысл права. В таком контексте русский национальный правовой менталитет лежит в основе евразийского правопонимания и правового мышления. В силу особой духовно-нравственной легитимации правопорядка для русского человека более характерно единство права и морали, а также функциональное восприятие личных прав и свобод (достижение посредством нее сверхиндивидуальной цели общества как единства, соборности, сотрудничества, служения друг другу). Органическое сочетание прав и обязанностей предполагает взаимопроникновение и совпадение нравственных и формально-юридических начал в сферу правового регулирования (правды внешней и правды внутренней), а также построение механизма правового регулирования на основе «права социального служения», а не «лично-свободного права» (Л. И. Петражицкий).

Самобытность российского правового мышления «задана» архетипами традиционных религий, в первую очередь, православием, основные принципы которого продолжают свое существование в секуляризованных стереотипах поведения. Автор выявляет особенности западного и российского правового менталитета посредством различения индивидуалистического (эгоцентрического) и социоцентристского (соборного) правового мышления.

Во втором параграфе «Деидеологизация как фикция юридического мышления и идея универсального правопорядка» рассматриваются идеологические формы правового мышления в современной России и негативные тенденции универсализации права как результата формальной рациональности современного правового мышления.

Анализируя роль государственно-правовой идеологии в правовой жизни общества, автор приходит к следующим выводам: правовая идеология может рассматриваться как иерархия правовых ценностей, как построение или представление в виде целей и средств различных понятий права, позволяющих расставить приоритеты и сформулировать принципы права и правового регулирования, стратегии и направления развития правовой системы и правовой политики на основе определенной правовой доктрины, правопонимания.

Автор обращает внимание на то, что «идеологический плюрализм» является фикцией правового мышления, так как без иерархии и системы ценностей невозможно обеспечить системность норм. Исходя из системы ценностей, в соответствии с которой строится российское современное законодательство, автор идентифицирует существующую государственно-правовую идеологию как либерально-демократическую и отмечает, что юридическая наука выступает ее «проводником». Деидеологизация российской правовой системы, представляющая собой, по сути, либеральную идеологизацию, привела к господству ценностной системы индивидуалистического типа (с превосходством ценностей личного блага по отношению к благу общему), что не соответствует традиционным ценностным предпочтениям народа России, в которой всегда главенствовали идейное и государственное начала. Автор показывает, что правовая идеология определяет доминирующий принцип построения правопорядка, который, в идеальном варианте, должен целиком зависеть от правового менталитета, народного правосознания. Принцип «разрешено все, кроме прямо запрещенного» связан с западной католико-протестантской традицией этического рационализма и правового персоноцентризма и не учитывает национально-государственной самобытности России.

Автор также отмечает, что классический идеал правового мышления невольно выступает проводником глобализации, причем самых негативных ее тенденций и качеств. Права человека представляют собой важнейшее достижение западной цивилизации, центральное ядро философии права и правовой культуры европейских государств, где они вписаны в цивилизационный контекст и составляют стержень политико-правовых систем. Однако это не должно вести к разрушению иных правовых культур и нормативных систем. Универсализация, формализация и рационализация права приводят к конфликту абстрактных правовых предписаний с живым правосознанием и справедливостью, воплощению которой в обществе должно служить право. Модель международного правового контроля за правами человека, логически вытекающая из идеи правового государства, не только угрожает национальной безопасности незападных государств и многополярному миру, но и приводит к уничтожению права, зависящего от национально-культурных представлений о правосудии и справедливости.

В третьем параграфе «Идея социокультурной самобытности правового мышления и юридическая этнология» раскрываются этнокультурные аспекты правового мышления, обосновываются идеи правового плюрализма и этнологии права как институциональных и концептуальных форм их выражения.

Автор показывает взаимосвязи этнокультурных и религиозных факторов правового мышления и обосновывает точку зрения, согласно которой некорректно рассматривать явления правовой культуры вне национально-культурных особенностей правовой жизни в рамках того или иного общества, а также постулировать наличие общей универсальной правовой культуры, общечеловеческой иерархии правовых ценностей. Любые ценностно-нормативные явления будут восприняты в соответствии с определенным контекстом, сформированным правовой культурой той или иной этнической общности: юридическое мышление глубоко привязано к ценностным порядкам, и правовая культура определяет его интерпретационную функцию.

Неклассическая парадигма правового мышления предполагает отказ от универсалистских и глобалистских схем правовой жизни общества. Иррациональная природа права должна учитываться при формировании современной российской правовой политики. В этом плане, по мнению автора, особую значимость обретает этнология права, понимаемая как методологическое направление, принцип правовой политики и отрасль научного знания о праве. Среди ее важнейших направлений выделяется необходимость разработки интегративной правовой идеологии и национальной политики с целью сохранения территориального единства Российского государства. Для решения задачи стабилизации общественного порядка, а также сохранения уникального этнокультурного ландшафта России и предупреждения роста национализма, спровоцированного экспансией западной цивилизации, масс-культуры и идеологии «общества потребления», допустимы мягкие формы правового плюрализма, позволяющего учитывать этнокультурные параметры правового мышления евразийских народов в конституционных пределах.

Автор обосновывает идею разрешенного государством этнокультурного правового плюрализма, способствующего деполитизации этничности. Преодоление радикальных этнополитических установок должно происходить не на основе отказа от национальных особенностей, а путем оформления этнонациональных притязаний и устремлений в приемлемые для остальных общностей правовые рамки. Кроме того, отмечается положительная роль правовых обычаев, традиционных форм общественного контроля, примирительных, посреднических, композиционных процедур, судов старейшин в регулировании общественных отношений, охране порядка и предупреждении новых радикальных форм религиозного экстремизма, профилактике преступности, воспитании молодежи.

Четвертый параграф шестой главы «Юридическое образование в России: от поиска мнимых закономерностей к постижению смысла права» посвящен обоснованию и выделению основных подходов и методов формирования правового мышления в условиях современного общества.

Опираясь на достигнутые в работе теоретико-методологические выводы относительно природы и функций правового мышления, автор показывает, что в условиях современного российского общества с целью формирования правового мышления требуется внедрение понимающих подходов и методов в процесс подготовки юристов.

Автор отмечает, что современная модель юридического образования не предполагает глубокого постижения смысла права, которое возможно лишь в ситуации активного погружения в правовую сферу через расширение контекста интерпретации правовых явлений. Поэтому юридическое образование продуцирует виртуальную систему смыслов официального права и формирует фрагментарное его восприятие, не способное передать единство, многомерность и гармоничную целостность права и социальной жизни. Прежде всего этому содействует специализация юридического образования: современный выпускник юридического вуза чаще всего обладает знанием формы, но не содержания под влиянием, по мнению автора, логоцентризма и «перерожденной формальной рациональности» европейского правового мышления, в котором вопросы справедливости были заменены технологией ее поиска.

Правовое мышление представляется чисто формальным, рационально-логическим механизмом управления и конструирования социальных связей, в то время как для юриста, применяющего общее правило к конкретному случаю и выступающего при этом соавтором, созаконодателем, творчески преодолевающим формальность и абстрактность правовых предписаний, крайне важны его человеческие качества, правовая интуиция, знание особенностей отечественной политико-правовой культуры и менталитета, самобытности российской политико-правовой традиции и правовой системы. Требуется формирование способности самостоятельного и «живого» осмысления правоприменителем происходящих в обществе процессов, где его интеллект, образованность, общегуманитарная подготовка, ценностно-мировоззренческая позиция, общая эрудиция играют в процессе расширения и дополнения действующего права более важную роль, чем отраслевое юридическое знание.

В связи с этим автор предлагает различные формы оптимизации образовательных программ по юриспруденции, отдельно анализирует роль истории политических и правовых учений в формировании правового мышления, раскрывает значимость этой дисциплины в развитии юридической методологии, метатеории права, истории теории и философии права, государственной идеологии, основных правовых понятий, истории отраслевых наук, а также предлагает новые подходы к ее изучению с целью формирования самостоятельного правового мышления и правосознания будущих юристов. Автор обращает внимание на то, что современные тенденции развития европейского образования также связаны с углубленным изучением истории политических и правовых учений, философии и социологии права, культурологических и религиозных оснований права.

В шестой главе «Правовое мышление и смысловые образы права в российской юридической традиции» рассматриваются историко-правовые, этнокультурные и ментально-правовые аспекты правового мышления в контексте самобытности государственно-правового развития России.

В первом параграфе «Ментальное измерение правового мышления» анализируются правовой менталитет и правовое мышление в эпистемологическом и культурно-историческом контекстах. Автор определяет правовой менталитет как исторически сложившуюся матрицу типизации юридически значимого поведения и правовых оценок, схему смыслопостроений, определяющую правовое мышление и остающуюся полностью неуловимой в рефлексии, так же как и характер народа.

Относительно эпистемологических аспектов правового менталитета автор приходит к следующим выводам: правовой менталитет определяет интенциональность правового мышления; правовой менталитет того или иного общества не может быть отсталым или неразвитым; он не поддается рациональному проектированию.

Автор полагает, что анализ взаимосвязи правового менталитета и правового мышления необходим для характеристики повседневного правового мышления, так как ментальность каждого народа порождает свое самобытное желаемое право, правопонимание и правовое мышление, этнокультурный смысл права. В таком контексте русский национальный правовой менталитет лежит в основе евразийского правопонимания и правового мышления. В силу особой духовно-нравственной легитимации правопорядка для русского человека более характерно единство права и морали, а также функциональное восприятие личных прав и свобод (достижение посредством нее сверхиндивидуальной цели общества как единства, соборности, сотрудничества, служения друг другу). Органическое сочетание прав и обязанностей предполагает взаимопроникновение и совпадение нравственных и формально-юридических начал в сферу правового регулирования (правды внешней и правды внутренней), а также построение механизма правового регулирования на основе «права социального служения», а не «лично-свободного права» (Л. И. Петражицкий).

Самобытность российского правового мышления «задана» архетипами традиционных религий, в первую очередь, православием, основные принципы которого продолжают свое существование в секуляризованных стереотипах поведения. Автор выявляет особенности западного и российского правового менталитета посредством различения индивидуалистического (эгоцентрического) и социоцентристского (соборного) правового мышления.

Во втором параграфе «Деидеологизация как фикция юридического мышления и идея универсального правопорядка» рассматриваются идеологические формы правового мышления в современной России и негативные тенденции универсализации права как результата формальной рациональности современного правового мышления.

Анализируя роль государственно-правовой идеологии в правовой жизни общества, автор приходит к следующим выводам: правовая идеология может рассматриваться как иерархия правовых ценностей, как построение или представление в виде целей и средств различных понятий права, позволяющих расставить приоритеты и сформулировать принципы права и правового регулирования, стратегии и направления развития правовой системы и правовой политики на основе определенной правовой доктрины, правопонимания.

Автор обращает внимание на то, что «идеологический плюрализм» является фикцией правового мышления, так как без иерархии и системы ценностей невозможно обеспечить системность норм. Исходя из системы ценностей, в соответствии с которой строится российское современное законодательство, автор идентифицирует существующую государственно-правовую идеологию как либерально-демократическую и отмечает, что юридическая наука выступает ее «проводником». Деидеологизация российской правовой системы, представляющая собой, по сути, либеральную идеологизацию, привела к господству ценностной системы индивидуалистического типа (с превосходством ценностей личного блага по отношению к благу общему), что не соответствует традиционным ценностным предпочтениям народа России, в которой всегда главенствовали идейное и государственное начала. Автор показывает, что правовая идеология определяет доминирующий принцип построения правопорядка, который, в идеальном варианте, должен целиком зависеть от правового менталитета, народного правосознания. Принцип «разрешено все, кроме прямо запрещенного» связан с западной католико-протестантской традицией этического рационализма и правового персоноцентризма и не учитывает национально-государственной самобытности России.

Автор также отмечает, что классический идеал правового мышления невольно выступает проводником глобализации, причем самых негативных ее тенденций и качеств. Права человека представляют собой важнейшее достижение западной цивилизации, центральное ядро философии права и правовой культуры европейских государств, где они вписаны в цивилизационный контекст и составляют стержень политико-правовых систем. Однако это не должно вести к разрушению иных правовых культур и нормативных систем. Универсализация, формализация и рационализация права приводят к конфликту абстрактных правовых предписаний с живым правосознанием и справедливостью, воплощению которой в обществе должно служить право. Модель международного правового контроля за правами человека, логически вытекающая из идеи правового государства, не только угрожает национальной безопасности незападных государств и многополярному миру, но и приводит к уничтожению права, зависящего от национально-культурных представлений о правосудии и справедливости.

В третьем параграфе «Идея социокультурной самобытности правового мышления и юридическая этнология» раскрываются этнокультурные аспекты правового мышления, обосновываются идеи правового плюрализма и этнологии права как институциональных и концептуальных форм их выражения.

Автор показывает взаимосвязи этнокультурных и религиозных факторов правового мышления и обосновывает точку зрения, согласно которой некорректно рассматривать явления правовой культуры вне национально-культурных особенностей правовой жизни в рамках того или иного общества, а также постулировать наличие общей универсальной правовой культуры, общечеловеческой иерархии правовых ценностей. Любые ценностно-нормативные явления будут восприняты в соответствии с определенным контекстом, сформированным правовой культурой той или иной этнической общности: юридическое мышление глубоко привязано к ценностным порядкам, и правовая культура определяет его интерпретационную функцию.

Неклассическая парадигма правового мышления предполагает отказ от универсалистских и глобалистских схем правовой жизни общества. Иррациональная природа права должна учитываться при формировании современной российской правовой политики. В этом плане, по мнению автора, особую значимость обретает этнология права, понимаемая как методологическое направление, принцип правовой политики и отрасль научного знания о праве. Среди ее важнейших направлений выделяется необходимость разработки интегративной правовой идеологии и национальной политики с целью сохранения территориального единства Российского государства. Для решения задачи стабилизации общественного порядка, а также сохранения уникального этнокультурного ландшафта России и предупреждения роста национализма, спровоцированного экспансией западной цивилизации, масс-культуры и идеологии «общества потребления», допустимы мягкие формы правового плюрализма, позволяющего учитывать этнокультурные параметры правового мышления евразийских народов в конституционных пределах.

Автор обосновывает идею разрешенного государством этнокультурного правового плюрализма, способствующего деполитизации этничности. Преодоление радикальных этнополитических установок должно происходить не на основе отказа от национальных особенностей, а путем оформления этнонациональных притязаний и устремлений в приемлемые для остальных общностей правовые рамки. Кроме того, отмечается положительная роль правовых обычаев, традиционных форм общественного контроля, примирительных, посреднических, композиционных процедур, судов старейшин в регулировании общественных отношений, охране порядка и предупреждении новых радикальных форм религиозного экстремизма, профилактике преступности, воспитании молодежи.

Четвертый параграф шестой главы «Юридическое образование в России: от поиска мнимых закономерностей к постижению смысла права» посвящен обоснованию и выделению основных подходов и методов формирования правового мышления в условиях современного общества.

Опираясь на достигнутые в работе теоретико-методологические выводы относительно природы и функций правового мышления, автор показывает, что в условиях современного российского общества с целью формирования правового мышления требуется внедрение понимающих подходов и методов в процесс подготовки юристов.

Автор отмечает, что современная модель юридического образования не предполагает глубокого постижения смысла права, которое возможно лишь в ситуации активного погружения в правовую сферу через расширение контекста интерпретации правовых явлений. Поэтому юридическое образование продуцирует виртуальную систему смыслов официального права и формирует фрагментарное его восприятие, не способное передать единство, многомерность и гармоничную целостность права и социальной жизни. Прежде всего этому содействует специализация юридического образования: современный выпускник юридического вуза чаще всего обладает знанием формы, но не содержания под влиянием, по мнению автора, логоцентризма и «перерожденной формальной рациональности» европейского правового мышления, в котором вопросы справедливости были заменены технологией ее поиска.

Правовое мышление представляется чисто формальным, рационально-логическим механизмом управления и конструирования социальных связей, в то время как для юриста, применяющего общее правило к конкретному случаю и выступающего при этом соавтором, созаконодателем, творчески преодолевающим формальность и абстрактность правовых предписаний, крайне важны его человеческие качества, правовая интуиция, знание особенностей отечественной политико-правовой культуры и менталитета, самобытности российской политико-правовой традиции и правовой системы. Требуется формирование способности самостоятельного и «живого» осмысления правоприменителем происходящих в обществе процессов, где его интеллект, образованность, общегуманитарная подготовка, ценностно-мировоззренческая позиция, общая эрудиция играют в процессе расширения и дополнения действующего права более важную роль, чем отраслевое юридическое знание.

В связи с этим автор предлагает различные формы оптимизации образовательных программ по юриспруденции, отдельно анализирует роль истории политических и правовых учений в формировании правового мышления, раскрывает значимость этой дисциплины в развитии юридической методологии, метатеории права, истории теории и философии права, государственной идеологии, основных правовых понятий, истории отраслевых наук, а также предлагает новые подходы к ее изучению с целью формирования самостоятельного правового мышления и правосознания будущих юристов. Автор обращает внимание на то, что современные тенденции развития европейского образования также связаны с углубленным изучением истории политических и правовых учений, философии и социологии права, культурологических и религиозных оснований права.