• Как правильно управлять финансами своего бизнеса, если вы не специалист в области финансового анализа - Финансовый анализ

    Финансовый менеджмент - финансовые отношения между суъектами, управление финасами на разных уровнях, управление портфелем ценных бумаг, приемы управления движением финансовых ресурсов - вот далеко не полный перечень предмета "Финансовый менеджмент"

    Поговорим о том, что же такое коучинг? Одни считают, что это буржуйский брэнд, другие что прорыв с современном бизнессе. Коучинг - это свод правил для удачного ведения бизнесса, а также умение правильно распоряжаться этими правилами

§ 2. Религия и наука

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 

Когда этот отрицательно религиозный дух утвер­дился и стал господствующим духом времени в каче­стве истинной абсолютной сущности, перед которой все другое должно исчезнуть как суетное и ничтож­ное, то, как неизбежное следствие этого погибли не только искусство и изящные науки, но вообще науки, как таковые. Не многочисленные войны и набеги того времени, не естественная грубость тогдашних народов, а только отрицательно религиозная тенденция была настоящей, по крайней мере духовной причиной их падения и гибели, ибо для духа с такой тенденцией да­же искусства и науки подходят под понятие суетного и мирского, простой забавы.

Так, например, говорит Иероним (3) в одном из своих писем (Epist., XXII, 13): “Какая связь между светом и тьмой? Что общего имеет Христос с Велиалом (4)? Что за дело Горацию до псалтыря? Марону (Вергилию) до евангелий? Цицерону до апостолов? Разве твой брат не пришел бы во гнев, видя тебя на коленях перед идолом? И хотя чистому все чисто и не по­зорно, что принимается с должной благодарностью, однако не следует одновременно пить из чаши Христа и чаши демонов... О господи! Если бы я стал читать светские книги, то этим я отрекся бы от тебя!” В правилах св. Исидора повелевается:

“...монах должен остерегаться читать книги язычников и со­чинения еретиков”. Григорий Великий (5) сделал виеннскому епископу Дезидерию строгий выговор за то, что он учил мо­лодых людей грамматике (классической литературе) и читал с ними языческих поэтов. “Так как неуместно одними и теми we устами восхвалять Христа и Юпитера, то ты сам увидишь, какой 'серьёзный грех, когда епископ преподает то, что непри­стойно даже набожному мирянину... Если по дошедшим до нас известиям окажется ложным, что вы предаетесь суетным и светским занятиям, мы возблагодарим за то бога”. Более образованные и гуманные среди христиан средних веков це­нили изучение так называемой светской литературы, но не ради ее самой (ср. Герен. История изучения классической литературы, так далее. Даже Алкуин (6) в позднем возрасте не раз одобрял чтение языческих поэтов и писателей. Из того же принципа вытекает, что даже среди протестантов многие осуждали науки, например Иоганн Амос Коменский (7) отвер­гал метафизику Аристотеля и Декарта, критику и филологию и написал по этому поводу стихи: “Ты учишься, читаешь, пишешь, однако приходит смерть. Изучай самого Иисуса: одно это тебе нужно”. По этому вопросу сравните также Арнольда (8) и суждения его и других в его “Истории церкви и еретиков”, т. 2, ч. 16, гл. 10 (О положении школ и академий, особенно у лютеран), пестро окрашенные окна, как будто чистый свет для набожной общины, обратившейся от мира и природы к богу, представлял нечто отвлекающее и нарушающее, как будто свет природы несовместим со светом молитвы и дух воспламеняется молитвой только в окутываю­щей природу темноте, так было и в ту эпоху, когда дух снова пробудился к мышлению, обратив взор к природе, а свет ее проник в человека, омраченный и преломленный средой аристотелевской физики, так как под властью отрицательной религиозности он как бы боялся открыть свой взор и собственной рукой сорвать запретный плод с древа познания.

Хотя отдельные лица в средние века особенно рев­ностно занимались изучением природы и вообще так называемая светская ученость еще держалась и почи­талась  в монастырях и школах, все-таки науки оста­вались подчиненным, побочным занятием человеческого духа, имели скромное, ограниченное значение и должны были оставаться в таком положении, пока религиозный дух был верховной судебной инстанцией, законодатель­ной властью, а церковь — властью исполнительной.

Когда этот отрицательно религиозный дух утвер­дился и стал господствующим духом времени в каче­стве истинной абсолютной сущности, перед которой все другое должно исчезнуть как суетное и ничтож­ное, то, как неизбежное следствие этого погибли не только искусство и изящные науки, но вообще науки, как таковые. Не многочисленные войны и набеги того времени, не естественная грубость тогдашних народов, а только отрицательно религиозная тенденция была настоящей, по крайней мере духовной причиной их падения и гибели, ибо для духа с такой тенденцией да­же искусства и науки подходят под понятие суетного и мирского, простой забавы.

Так, например, говорит Иероним (3) в одном из своих писем (Epist., XXII, 13): “Какая связь между светом и тьмой? Что общего имеет Христос с Велиалом (4)? Что за дело Горацию до псалтыря? Марону (Вергилию) до евангелий? Цицерону до апостолов? Разве твой брат не пришел бы во гнев, видя тебя на коленях перед идолом? И хотя чистому все чисто и не по­зорно, что принимается с должной благодарностью, однако не следует одновременно пить из чаши Христа и чаши демонов... О господи! Если бы я стал читать светские книги, то этим я отрекся бы от тебя!” В правилах св. Исидора повелевается:

“...монах должен остерегаться читать книги язычников и со­чинения еретиков”. Григорий Великий (5) сделал виеннскому епископу Дезидерию строгий выговор за то, что он учил мо­лодых людей грамматике (классической литературе) и читал с ними языческих поэтов. “Так как неуместно одними и теми we устами восхвалять Христа и Юпитера, то ты сам увидишь, какой 'серьёзный грех, когда епископ преподает то, что непри­стойно даже набожному мирянину... Если по дошедшим до нас известиям окажется ложным, что вы предаетесь суетным и светским занятиям, мы возблагодарим за то бога”. Более образованные и гуманные среди христиан средних веков це­нили изучение так называемой светской литературы, но не ради ее самой (ср. Герен. История изучения классической литературы, так далее. Даже Алкуин (6) в позднем возрасте не раз одобрял чтение языческих поэтов и писателей. Из того же принципа вытекает, что даже среди протестантов многие осуждали науки, например Иоганн Амос Коменский (7) отвер­гал метафизику Аристотеля и Декарта, критику и филологию и написал по этому поводу стихи: “Ты учишься, читаешь, пишешь, однако приходит смерть. Изучай самого Иисуса: одно это тебе нужно”. По этому вопросу сравните также Арнольда (8) и суждения его и других в его “Истории церкви и еретиков”, т. 2, ч. 16, гл. 10 (О положении школ и академий, особенно у лютеран), пестро окрашенные окна, как будто чистый свет для набожной общины, обратившейся от мира и природы к богу, представлял нечто отвлекающее и нарушающее, как будто свет природы несовместим со светом молитвы и дух воспламеняется молитвой только в окутываю­щей природу темноте, так было и в ту эпоху, когда дух снова пробудился к мышлению, обратив взор к природе, а свет ее проник в человека, омраченный и преломленный средой аристотелевской физики, так как под властью отрицательной религиозности он как бы боялся открыть свой взор и собственной рукой сорвать запретный плод с древа познания.

Хотя отдельные лица в средние века особенно рев­ностно занимались изучением природы и вообще так называемая светская ученость еще держалась и почи­талась  в монастырях и школах, все-таки науки оста­вались подчиненным, побочным занятием человеческого духа, имели скромное, ограниченное значение и должны были оставаться в таком положении, пока религиозный дух был верховной судебной инстанцией, законодатель­ной властью, а церковь — властью исполнительной.