• Как правильно управлять финансами своего бизнеса, если вы не специалист в области финансового анализа - Финансовый анализ

    Финансовый менеджмент - финансовые отношения между суъектами, управление финасами на разных уровнях, управление портфелем ценных бумаг, приемы управления движением финансовых ресурсов - вот далеко не полный перечень предмета "Финансовый менеджмент"

    Поговорим о том, что же такое коучинг? Одни считают, что это буржуйский брэнд, другие что прорыв с современном бизнессе. Коучинг - это свод правил для удачного ведения бизнесса, а также умение правильно распоряжаться этими правилами

§ 56. Более близкое определение и объяснение сомнения

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 

“Но недостаточно, — продолжает Декарт, — что я лишь сомневаюсь; я, должен скорее, чтобы тем вернее прийти к достоверности, считать ложным и ничтожным вес, в чем я сомневаюсь. Но таким образом, сомневаясь во всём в некотором роде сомнительном, отвергая его и считая нереальным, я могу, правда, легко убедить себя, что не существует ни бога, ни неба, ни тел, что я сам не имею тела, но не в том, что я, мыслящий это, не существую, ибо это противоречие думать, что то, что мыслит, в тот момент, когда оно мыслит, не сущест­вует, и поэтому познание “Cogito, ergo sum” я мыслю, следовательно, я существую — самое первое и самое достоверное”.

Таким образом, существование духа есть принцип философии.  Высший принцип философии есть бытие нашего духа, так как нет ничего, что было бы для нас достовернее. Он самый достоверный и самый реаль­ный, ибо, даже сомневаясь во всем и полагая, что нет ничего, я не могу сомневаться в его существова­нии. Достоверность и реальность — тождественные понятия, по учению Декарта. См., например, где он называет телесные вещи сомнительными, неизвестными, чуждыми. Напротив, когда я (естественно, как дух или по­скольку я дух) сомневаюсь во всем, в чем только мож­но сомневаться, то есть все, что только можно отличить и удалить от меня как духа, различаю и исключаю из себя как не-я, как не дух и таким образом уничтожаю в своем духе все, что в отношении ко мне или для меня представляет другое или предметное, даже все духов­ные, но преимущественно чувственные объекты, отри­цаю их реальность или существование, — я даже в этом сомнении уверен в своем существовании, в себе самом, это сомнение есть именно уверенность в себе самом, это отрицание всего предметного как отличного от меня есть именно утверждение меня самого. Таким образом, когда я сомневаюсь, то есть мыслю, ибо сомневаться — значит мыслить, я существую; я мыслю, я существую — неразличимо, одно и то же. Когда я сомневаюсь в су­ществовании всего, что я только отличаю от себя и в этом отличии признаю противоположным себе, когда я считаю, что вне меня нет ничего, и потому отрицаю реальность противоположного мне, я тем самым отно­шу себя к себе самому и утверждаю реальность меня самого: отрицание реальности отделимого от меня, про­тивоположного мне есть мое утверждение. Это отделе­ние, это отрицание предметного, противоположного мне есть сомнение, а сомнение — мышление. Таким об­разом, я мыслю, я существую — одно и то же, это пер­вая достоверность, принцип философии.

Таким образом, сомнение у Декарта не сомнение в обычном смысле, но habere pro falsis признание лож­ным, fingere воображение и supponere non esse предположение небытия, evertere ниспровержение, rejicere отвержение, negare отрицание, то есть, выражая это философскими определениями, абстракция, отрица­ние, а именно отрицание всех вещей, отличных от нас, следовательно, также математических истин и всех других духовных объектов, так как они, хотя и духов­ные, все-таки объекты и постольку отличны от самого духа и как отличные от него недостоверны; отрица­ние, особенно чувственных вещей, так как они дальше всего отстоят от духа и больше всего отличны от него, следовательно, большей частью недостоверны (Resp. ad II object: De rebus omnibus praesertim corporeis dubitaге) Ответ на II возраж: Сомнение во всех вещах, особенно телесных, что особенно важно, ибо Декарт пони­мает и определяет дух лишь в отличие от чувственного, в отрицании последнего. Для Декарта сомнение имеет значение отрицания и абстракции, саморазличения духа от всего, особенно же от чувственно-предметного. Это не только ясно из всего хода развития его “Раз­мышлений”, из результата и понятия духа в том виде, как он возникает из сомнения, но ясно даже для тех, кто думает, что у философа сказано лишь то, что они могут извлечь из его точных выражений, и определяет содержание по словам и буквам, а не по духу и смыслу. Именно об акте сомнения — dubitatio — он выражается так: “Это самый надежный путь, чтобы познать при­роду духа и его отличие от тела. Ибо когда мы при испытании нашей собственной сущности во всем, что отлично от нас, предполагаем, что она может зависеть от заблуждения, то очевидно, что к нашей природе не относится ничего протяженного и т. п., а только мыш­ление”. Содержание указанного отрывка и верность мысля, что сомнение у Декарта означает лишь отвлечение и различение, объясняют и доказывают также места, где он говорит, что человеку лишь потому так трудно познать сущность духа и убедиться в истине своих мыслей, “что люди никогда не отличают ясно духа от тела”, “никогда не отделяют духа от чувств, не воз­вышают его над телесными вещами” (Discours de la methode) Рассуждение о методе. Ибо разве предположение, что все, что не мы сами, есть обман, утверждение, что оно не существует, и различение не один и тот же акт? Разве различение, но есть признание, что его нет, и наоборот? Разве от­личие от духа вещей, считаемых простой иллюзией, не есть основание для признания их таковыми? И следо­вательно, разве различение и различие не главный мо­мент, вопрос, к которому все сводится? Отличие чув­ственного от духа не таково, как в том случае, если две вещи, одинаковые по ценности и реальности, от­личны друг от друга, но в этом различии спокойно стоят рядом. То, что дух, сомневающийся во всем, но не могущий сомневаться в своем существовании, удо­стоверяющийся этим актом сомнения и различения в самом себе, отличает от себя, то он считает ничтожным, нереальным, ибо, что отлично от самого достоверного, конечно, недостоверно, что отлично от самого реаль­ного, нереально. На возражение, что Декарт не может знать ничего достоверного, так как он все подвергает сомнению, он отвечает: “Когда я высказал положение “я мыслю, следовательно, я существую” как самое пер­вое и достоверное, то этим я не утверждал, что не надо заранее знать, что такое мышление, существование, достоверность и т. п, и что невозможно, чтобы то, что мыслит, не существовало, но, так как эти понятия в высшей степени просты и сами по себе не означают ничего действительного, не выражают утверждения, я считал их за ничто”. В другом месте (письмо к Клерселье) он говорит: “Я отказался лишь от предрассудков, а не от понятий, которые по­знаются без всякого утверждения или отрицания”.

“Но недостаточно, — продолжает Декарт, — что я лишь сомневаюсь; я, должен скорее, чтобы тем вернее прийти к достоверности, считать ложным и ничтожным вес, в чем я сомневаюсь. Но таким образом, сомневаясь во всём в некотором роде сомнительном, отвергая его и считая нереальным, я могу, правда, легко убедить себя, что не существует ни бога, ни неба, ни тел, что я сам не имею тела, но не в том, что я, мыслящий это, не существую, ибо это противоречие думать, что то, что мыслит, в тот момент, когда оно мыслит, не сущест­вует, и поэтому познание “Cogito, ergo sum” я мыслю, следовательно, я существую — самое первое и самое достоверное”.

Таким образом, существование духа есть принцип философии.  Высший принцип философии есть бытие нашего духа, так как нет ничего, что было бы для нас достовернее. Он самый достоверный и самый реаль­ный, ибо, даже сомневаясь во всем и полагая, что нет ничего, я не могу сомневаться в его существова­нии. Достоверность и реальность — тождественные понятия, по учению Декарта. См., например, где он называет телесные вещи сомнительными, неизвестными, чуждыми. Напротив, когда я (естественно, как дух или по­скольку я дух) сомневаюсь во всем, в чем только мож­но сомневаться, то есть все, что только можно отличить и удалить от меня как духа, различаю и исключаю из себя как не-я, как не дух и таким образом уничтожаю в своем духе все, что в отношении ко мне или для меня представляет другое или предметное, даже все духов­ные, но преимущественно чувственные объекты, отри­цаю их реальность или существование, — я даже в этом сомнении уверен в своем существовании, в себе самом, это сомнение есть именно уверенность в себе самом, это отрицание всего предметного как отличного от меня есть именно утверждение меня самого. Таким образом, когда я сомневаюсь, то есть мыслю, ибо сомневаться — значит мыслить, я существую; я мыслю, я существую — неразличимо, одно и то же. Когда я сомневаюсь в су­ществовании всего, что я только отличаю от себя и в этом отличии признаю противоположным себе, когда я считаю, что вне меня нет ничего, и потому отрицаю реальность противоположного мне, я тем самым отно­шу себя к себе самому и утверждаю реальность меня самого: отрицание реальности отделимого от меня, про­тивоположного мне есть мое утверждение. Это отделе­ние, это отрицание предметного, противоположного мне есть сомнение, а сомнение — мышление. Таким об­разом, я мыслю, я существую — одно и то же, это пер­вая достоверность, принцип философии.

Таким образом, сомнение у Декарта не сомнение в обычном смысле, но habere pro falsis признание лож­ным, fingere воображение и supponere non esse предположение небытия, evertere ниспровержение, rejicere отвержение, negare отрицание, то есть, выражая это философскими определениями, абстракция, отрица­ние, а именно отрицание всех вещей, отличных от нас, следовательно, также математических истин и всех других духовных объектов, так как они, хотя и духов­ные, все-таки объекты и постольку отличны от самого духа и как отличные от него недостоверны; отрица­ние, особенно чувственных вещей, так как они дальше всего отстоят от духа и больше всего отличны от него, следовательно, большей частью недостоверны (Resp. ad II object: De rebus omnibus praesertim corporeis dubitaге) Ответ на II возраж: Сомнение во всех вещах, особенно телесных, что особенно важно, ибо Декарт пони­мает и определяет дух лишь в отличие от чувственного, в отрицании последнего. Для Декарта сомнение имеет значение отрицания и абстракции, саморазличения духа от всего, особенно же от чувственно-предметного. Это не только ясно из всего хода развития его “Раз­мышлений”, из результата и понятия духа в том виде, как он возникает из сомнения, но ясно даже для тех, кто думает, что у философа сказано лишь то, что они могут извлечь из его точных выражений, и определяет содержание по словам и буквам, а не по духу и смыслу. Именно об акте сомнения — dubitatio — он выражается так: “Это самый надежный путь, чтобы познать при­роду духа и его отличие от тела. Ибо когда мы при испытании нашей собственной сущности во всем, что отлично от нас, предполагаем, что она может зависеть от заблуждения, то очевидно, что к нашей природе не относится ничего протяженного и т. п., а только мыш­ление”. Содержание указанного отрывка и верность мысля, что сомнение у Декарта означает лишь отвлечение и различение, объясняют и доказывают также места, где он говорит, что человеку лишь потому так трудно познать сущность духа и убедиться в истине своих мыслей, “что люди никогда не отличают ясно духа от тела”, “никогда не отделяют духа от чувств, не воз­вышают его над телесными вещами” (Discours de la methode) Рассуждение о методе. Ибо разве предположение, что все, что не мы сами, есть обман, утверждение, что оно не существует, и различение не один и тот же акт? Разве различение, но есть признание, что его нет, и наоборот? Разве от­личие от духа вещей, считаемых простой иллюзией, не есть основание для признания их таковыми? И следо­вательно, разве различение и различие не главный мо­мент, вопрос, к которому все сводится? Отличие чув­ственного от духа не таково, как в том случае, если две вещи, одинаковые по ценности и реальности, от­личны друг от друга, но в этом различии спокойно стоят рядом. То, что дух, сомневающийся во всем, но не могущий сомневаться в своем существовании, удо­стоверяющийся этим актом сомнения и различения в самом себе, отличает от себя, то он считает ничтожным, нереальным, ибо, что отлично от самого достоверного, конечно, недостоверно, что отлично от самого реаль­ного, нереально. На возражение, что Декарт не может знать ничего достоверного, так как он все подвергает сомнению, он отвечает: “Когда я высказал положение “я мыслю, следовательно, я существую” как самое пер­вое и достоверное, то этим я не утверждал, что не надо заранее знать, что такое мышление, существование, достоверность и т. п, и что невозможно, чтобы то, что мыслит, не существовало, но, так как эти понятия в высшей степени просты и сами по себе не означают ничего действительного, не выражают утверждения, я считал их за ничто”. В другом месте (письмо к Клерселье) он говорит: “Я отказался лишь от предрассудков, а не от понятий, которые по­знаются без всякого утверждения или отрицания”.