• Как правильно управлять финансами своего бизнеса, если вы не специалист в области финансового анализа - Финансовый анализ

    Финансовый менеджмент - финансовые отношения между суъектами, управление финасами на разных уровнях, управление портфелем ценных бумаг, приемы управления движением финансовых ресурсов - вот далеко не полный перечень предмета "Финансовый менеджмент"

    Поговорим о том, что же такое коучинг? Одни считают, что это буржуйский брэнд, другие что прорыв с современном бизнессе. Коучинг - это свод правил для удачного ведения бизнесса, а также умение правильно распоряжаться этими правилами

§ 50. О семи свойствах

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 

Семь свойств, или качеств, которые, если идти по порядку вперед или вниз, бесконечно разнообразятся благодаря разным способам соединения, а если идти назад, сводятся к трем или двум принципам, именно к свету и тьме, представляют самый важный и поучи­тельный пункт мистики Я. Бёме; ибо это принципы действительности, по которым бог, творя природу, или мир, вместе с тем творит себя самого, осуществляет себя, делает из ничто нечто, “ибо ничто вводится в природу, чтобы из ничто возникло качество — Quaal (то есть нечто определенное, качественное), чувствитель­ное” (Первая апология против Б. Тилькена, § 365). Я. Бёме обращается к ним несчетное число раз; но, как ни часто он говорит о них, как ни старается вне­сти свет и порядок в этот божественный хаос, он все­гда, подходя к специальному определению их, стано­вится темным и запутанным и не всегда последова­тельным, например делая в одном месте первичным свойством то, что в другом считает производным, здесь применяя психологические и зоологические определе­ния и выражения, а там — физические. Однако сущ­ность ясна.

Я. Бёме — религиозный сенсуалист, теософический материалист. Он исходит из положения: из ничего про­исходит ничто; но все исходит из бога или от бога, сле­довательно, оно должно быть также в боге; так что временная, то есть действительная, природа предполагает вечную природу, земная материя — божественную. “Бог сотворил все вещи из ничего, и это ничто он сам” (Signatura recum Обозначение вещей, с. 6, 8). “Так как бог сотворил этот мир со всем прочим, он не имел другой материи, из которой он создал его как свою соб­ственную сущность из себя самого. Нельзя сказать, что в боге есть огонь, горечь или терпкость, ещё менее воз­дух, вода или земля, но мы видим, что это возникло из него... Все произошло от бога” (О трех принц, гл. 1, 3, 5). “Бездна природы и творения есть сам бог” (О божественной созерцаемости, гл. 3, § 13). “Когда ты видишь глубину, звезды и землю, ты видишь своего бога, и в этом боге ты живешь и существуешь также... Если вся эта сущность не бог, то и ты не его образ... Если ты из иной материи, чем сам бог, то можешь ли ты быть его чадом?” (Троякая жизнь, I, 51, Аврора, гл. 23, 4, 6). Но то, из чего Яков Бёме в своем теософи­ческом воображении выводит природу, на самом деле выведено и отвлечено от самой природы, притом чувст­венной, временной. Поэтому семь космогонических и теогонических свойств, или качеств, вечной природы также не что иное, как качества, отвлеченные от со­зерцания природы, которые Яков Бёме делает генети­ческими универсальными принципами. Терпкость, со­леность, горечь, сладость, жидкость, подвижность, огонь и вода — все эти слова, которые он употребляет для обозначения первичных основных свойств природы, должны пониматься не в переносном, а в собственном смысле слова. “Мое мнение,—говорит он сам в “Авро­ре” (гл. 4),—небесное и духовное, но в то же время истинное и настоящее, так что я не разумею иной вещи, чем выражаю в буквах”. “Если ты, — прибавляет он, — хочешь созерцать небесное, божественное торжество и величие, каково оно, какая там растительность, удо­вольствие или радость, то смотри внимательно на этот мир, какие плоды и растения вырастают из селитры (Salitter) — основного вещества или сущности земли. Все это в образце небесного торжества”. Итак, если, например, речь идет о звуке в боге, то мыслится дей­ствительный звук, ибо из этого божественного звука возникает все, что звучит на земле. Однако этот божественный, первоначальный звук не чувственный, материальный, слышимый, звук, нет! Это духовный, воображаемый звук, или звук в мыслях. Все матери­альное находится в боге, но не как вещество, а только как “сила”, качество, или свойство, не сама желчь, а горечь её, но сам твердый камень, но твердость его — все в боге, но как предмет духа, абстракции, ума, фан­тазии. Поэтому вода в боге есть “духовная вода”, огонь в нем — “духовный огонь”, то есть “образный огонь”, “образная вода”. Поэтому Яков Бёме называет семь качеств прямо духами. Они у него вообще не только физические качества, но в то же время животные или психологические силы: воля, мука, влечение, жаж­да, боязнь, гнев, голод — так сказать, тождества духа и природы. Они для него чувственные сущности, оли­цетворенные свойства или абстракции, они желают, чувствуют, имеют вкус, целуют и обнимают друг друга, как невеста и жених. Словом, на небе вечной, боже­ственной природы есть жизнь и движение, которое ре­шительно не отличается от жизни и движения в этой временной, чувственной природе, — “сердечная любовь, радостное созерцание, приятный запах, вкус и чувство любви, блаженные поцелуи, совместная еда, питье и любовные прогулки”. “Ах, и вечно, без конца” (Авр., гл. 9, 38, 39). Кто не захотел бы быть на этом небе? Но мы ещё до ушей погрязли в третьем принципе, то есть в принципе этого испорченного, временного, видимого, грубо материального мира, где приятный вкус и запах, чувство любви и поцелуи, к сожалению, длятся не вечно.

Семь свойств, или качеств, которые, если идти по порядку вперед или вниз, бесконечно разнообразятся благодаря разным способам соединения, а если идти назад, сводятся к трем или двум принципам, именно к свету и тьме, представляют самый важный и поучи­тельный пункт мистики Я. Бёме; ибо это принципы действительности, по которым бог, творя природу, или мир, вместе с тем творит себя самого, осуществляет себя, делает из ничто нечто, “ибо ничто вводится в природу, чтобы из ничто возникло качество — Quaal (то есть нечто определенное, качественное), чувствитель­ное” (Первая апология против Б. Тилькена, § 365). Я. Бёме обращается к ним несчетное число раз; но, как ни часто он говорит о них, как ни старается вне­сти свет и порядок в этот божественный хаос, он все­гда, подходя к специальному определению их, стано­вится темным и запутанным и не всегда последова­тельным, например делая в одном месте первичным свойством то, что в другом считает производным, здесь применяя психологические и зоологические определе­ния и выражения, а там — физические. Однако сущ­ность ясна.

Я. Бёме — религиозный сенсуалист, теософический материалист. Он исходит из положения: из ничего про­исходит ничто; но все исходит из бога или от бога, сле­довательно, оно должно быть также в боге; так что временная, то есть действительная, природа предполагает вечную природу, земная материя — божественную. “Бог сотворил все вещи из ничего, и это ничто он сам” (Signatura recum Обозначение вещей, с. 6, 8). “Так как бог сотворил этот мир со всем прочим, он не имел другой материи, из которой он создал его как свою соб­ственную сущность из себя самого. Нельзя сказать, что в боге есть огонь, горечь или терпкость, ещё менее воз­дух, вода или земля, но мы видим, что это возникло из него... Все произошло от бога” (О трех принц, гл. 1, 3, 5). “Бездна природы и творения есть сам бог” (О божественной созерцаемости, гл. 3, § 13). “Когда ты видишь глубину, звезды и землю, ты видишь своего бога, и в этом боге ты живешь и существуешь также... Если вся эта сущность не бог, то и ты не его образ... Если ты из иной материи, чем сам бог, то можешь ли ты быть его чадом?” (Троякая жизнь, I, 51, Аврора, гл. 23, 4, 6). Но то, из чего Яков Бёме в своем теософи­ческом воображении выводит природу, на самом деле выведено и отвлечено от самой природы, притом чувст­венной, временной. Поэтому семь космогонических и теогонических свойств, или качеств, вечной природы также не что иное, как качества, отвлеченные от со­зерцания природы, которые Яков Бёме делает генети­ческими универсальными принципами. Терпкость, со­леность, горечь, сладость, жидкость, подвижность, огонь и вода — все эти слова, которые он употребляет для обозначения первичных основных свойств природы, должны пониматься не в переносном, а в собственном смысле слова. “Мое мнение,—говорит он сам в “Авро­ре” (гл. 4),—небесное и духовное, но в то же время истинное и настоящее, так что я не разумею иной вещи, чем выражаю в буквах”. “Если ты, — прибавляет он, — хочешь созерцать небесное, божественное торжество и величие, каково оно, какая там растительность, удо­вольствие или радость, то смотри внимательно на этот мир, какие плоды и растения вырастают из селитры (Salitter) — основного вещества или сущности земли. Все это в образце небесного торжества”. Итак, если, например, речь идет о звуке в боге, то мыслится дей­ствительный звук, ибо из этого божественного звука возникает все, что звучит на земле. Однако этот божественный, первоначальный звук не чувственный, материальный, слышимый, звук, нет! Это духовный, воображаемый звук, или звук в мыслях. Все матери­альное находится в боге, но не как вещество, а только как “сила”, качество, или свойство, не сама желчь, а горечь её, но сам твердый камень, но твердость его — все в боге, но как предмет духа, абстракции, ума, фан­тазии. Поэтому вода в боге есть “духовная вода”, огонь в нем — “духовный огонь”, то есть “образный огонь”, “образная вода”. Поэтому Яков Бёме называет семь качеств прямо духами. Они у него вообще не только физические качества, но в то же время животные или психологические силы: воля, мука, влечение, жаж­да, боязнь, гнев, голод — так сказать, тождества духа и природы. Они для него чувственные сущности, оли­цетворенные свойства или абстракции, они желают, чувствуют, имеют вкус, целуют и обнимают друг друга, как невеста и жених. Словом, на небе вечной, боже­ственной природы есть жизнь и движение, которое ре­шительно не отличается от жизни и движения в этой временной, чувственной природе, — “сердечная любовь, радостное созерцание, приятный запах, вкус и чувство любви, блаженные поцелуи, совместная еда, питье и любовные прогулки”. “Ах, и вечно, без конца” (Авр., гл. 9, 38, 39). Кто не захотел бы быть на этом небе? Но мы ещё до ушей погрязли в третьем принципе, то есть в принципе этого испорченного, временного, видимого, грубо материального мира, где приятный вкус и запах, чувство любви и поцелуи, к сожалению, длятся не вечно.