• Как правильно управлять финансами своего бизнеса, если вы не специалист в области финансового анализа - Финансовый анализ

    Финансовый менеджмент - финансовые отношения между суъектами, управление финасами на разных уровнях, управление портфелем ценных бумаг, приемы управления движением финансовых ресурсов - вот далеко не полный перечень предмета "Финансовый менеджмент"

    Поговорим о том, что же такое коучинг? Одни считают, что это буржуйский брэнд, другие что прорыв с современном бизнессе. Коучинг - это свод правил для удачного ведения бизнесса, а также умение правильно распоряжаться этими правилами

§ 33. Критический взгляд на государственное право Гоббса

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 

Государственное право Гоббса, как вся его эмпирия, распадается на сплошные противоположности и проти­воречия. Даже глубокие и верные сами по себе мысли, бесспорно встречающиеся у него, вследствие того как они сформулированы и выражены, приводят к взаимно уничтожающим противоречиям. Например, верными и глубокими мыслями, без сомнения, можно считать то, что государство не только общество, но и единство, что нравственность только в государстве (конечно, государ­ство разумеется в себе, в своей сущности) действитель­на, только в нем имеет всеобщее, объективное, опреде­ленное существование или что только с государством возникает общая мера того, что справедливо и неспра­ведливо, добро и зло, и таким путем устанавливается различие между всеобщей и единичной волей и, нако­нец, связанная с этим мысль, что разум существует лишь в государстве и человек вне государства находит­ся в животном состоянии. Отношение между естественным и гражданским состоя­нием, то есть свободой и подчинением, то же самое, что и между влечением и разумом, животностью и человечностью. О разнице между cognitio privata частным познанием и всеобщим разумом государства ср., например, 1. с., с. XII, § 1, и Leviath., с. 29. А о государстве как общей мере нравственности см. De horn., с. 13, § 8, 9. Но мысль о единстве снова опорочивается определением его, так как это не един­ство различающего, удостоверяющего, упорядочиваю­щего, то есть организующего в едином разуме, но един­ство надменности, которое лишь потому единство” что одно становится на место соединяемого, един­ство исключительной и потому утверждающей свою всеобщность единичности или произвола. Поэтому cives граждане остаются простой толпой относи­тельно этого unio единения, multitude dissoluta разрозненным множеством. Этим определением един­ства и государства уничтожается также вторая мысль; ибо принцип справедливого и несправедли­вого, доброго и злого, всеобщий разум или всеобщая воля есть только формальная воля, то есть, хотя и пере­данная, на деле же в высшей степени высокомерная и грубая власть, произвол, утверждающий себя как един­ство и всеобщность, будет ли она corpus союзом мно­гих, курией или только одним лицом. Граждане, воля и разум которых не содержатся в воле и разуме пове­лителя, но скорее поглощены ими, коих права утоплены в безднах права верховной власти, под конец, правда, снова выступают как цель государства на сол­нечный свет бытия, ибо благо граждан есть цель госу­дарства; но именно потому, что государство” которое должно быть существованием разума и объективной морали, снова сводится к простому средству, имеющему целью лишь физическое благо отдельных лиц, уничто­жаются не только обе первые, но и третья мысль. Ибо цель государства, коего начало положено отрицанием естественного состояния именно потому, что физическое благосостояние толпы, то есть эмпирическое прият­ное существование людей как отдельных чувственных индивидов, считается этой целью, в существенном все-таки является естественным состоянием, хотя теперь уже приятным, свободным от тягостей и опасностей всеобщей войны. Таким образом, по существу устра­няется различие между государством и естественным состоянием.

Государственное право Гоббса, как вся его эмпирия, распадается на сплошные противоположности и проти­воречия. Даже глубокие и верные сами по себе мысли, бесспорно встречающиеся у него, вследствие того как они сформулированы и выражены, приводят к взаимно уничтожающим противоречиям. Например, верными и глубокими мыслями, без сомнения, можно считать то, что государство не только общество, но и единство, что нравственность только в государстве (конечно, государ­ство разумеется в себе, в своей сущности) действитель­на, только в нем имеет всеобщее, объективное, опреде­ленное существование или что только с государством возникает общая мера того, что справедливо и неспра­ведливо, добро и зло, и таким путем устанавливается различие между всеобщей и единичной волей и, нако­нец, связанная с этим мысль, что разум существует лишь в государстве и человек вне государства находит­ся в животном состоянии. Отношение между естественным и гражданским состоя­нием, то есть свободой и подчинением, то же самое, что и между влечением и разумом, животностью и человечностью. О разнице между cognitio privata частным познанием и всеобщим разумом государства ср., например, 1. с., с. XII, § 1, и Leviath., с. 29. А о государстве как общей мере нравственности см. De horn., с. 13, § 8, 9. Но мысль о единстве снова опорочивается определением его, так как это не един­ство различающего, удостоверяющего, упорядочиваю­щего, то есть организующего в едином разуме, но един­ство надменности, которое лишь потому единство” что одно становится на место соединяемого, един­ство исключительной и потому утверждающей свою всеобщность единичности или произвола. Поэтому cives граждане остаются простой толпой относи­тельно этого unio единения, multitude dissoluta разрозненным множеством. Этим определением един­ства и государства уничтожается также вторая мысль; ибо принцип справедливого и несправедли­вого, доброго и злого, всеобщий разум или всеобщая воля есть только формальная воля, то есть, хотя и пере­данная, на деле же в высшей степени высокомерная и грубая власть, произвол, утверждающий себя как един­ство и всеобщность, будет ли она corpus союзом мно­гих, курией или только одним лицом. Граждане, воля и разум которых не содержатся в воле и разуме пове­лителя, но скорее поглощены ими, коих права утоплены в безднах права верховной власти, под конец, правда, снова выступают как цель государства на сол­нечный свет бытия, ибо благо граждан есть цель госу­дарства; но именно потому, что государство” которое должно быть существованием разума и объективной морали, снова сводится к простому средству, имеющему целью лишь физическое благо отдельных лиц, уничто­жаются не только обе первые, но и третья мысль. Ибо цель государства, коего начало положено отрицанием естественного состояния именно потому, что физическое благосостояние толпы, то есть эмпирическое прият­ное существование людей как отдельных чувственных индивидов, считается этой целью, в существенном все-таки является естественным состоянием, хотя теперь уже приятным, свободным от тягостей и опасностей всеобщей войны. Таким образом, по существу устра­няется различие между государством и естественным состоянием.