• Как правильно управлять финансами своего бизнеса, если вы не специалист в области финансового анализа - Финансовый анализ

    Финансовый менеджмент - финансовые отношения между суъектами, управление финасами на разных уровнях, управление портфелем ценных бумаг, приемы управления движением финансовых ресурсов - вот далеко не полный перечень предмета "Финансовый менеджмент"

    Поговорим о том, что же такое коучинг? Одни считают, что это буржуйский брэнд, другие что прорыв с современном бизнессе. Коучинг - это свод правил для удачного ведения бизнесса, а также умение правильно распоряжаться этими правилами

ТЕОРИЯ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 

Принятие решений является важным элементом работы

организации, принципиальная особенность

которого — работа в новом поле действий. Репертуар организации до того не имел

подобных элементов. По подсчетам

исследователей 80% времени организация движется рутинными путями, и только 20%

требует работы с новыми решениями.

Вероятно, в системах, где стабильность среды резко завышена, эта новизна может

свестись к еще меньшему проценту. Кстати, это

является и проблемой индивидуального уровня при переходе от социализма, с

которой сталкивается каждый из нас. Стабильность

среды в прошлом была гораздо более высокой. Принятие решение замыкалось на

высших уровнях иерархии, поэтому сегодня мы

чувствуем себя так неуютно, когда надо решиться поменять, к примеру, место

работы. Стандартно мы привыкли работать на одном

месте от первого дня до пенсии, и этот стереотип усиленно поддерживался, иногда

к нему даже подключался повтор этой

деятельности из поколения в поколение — так называемые «рабочие династии».

Сегодня мы, выведенные в новое поле действий,

чувствуем себя в нем достаточно не комфортно.Организация характеризуется таким

набором принципов (см., к примеру: Simon H.A.

Administrative behavior. — N.Y. etc., 1976):·    Специализация задач среди

групп;·    Установление иерархии власти;·

    Уменьшение точек контроля в иерархии;·    Группировка рабочих для контроля

по (а) цели, (б) процессу, (в) клиентам, (г)

месту.Организация характеризуется горизонтальной и вертикальной иерархией, где

горизонтальная иерархия отражает

специализированные функции работающих, вертикальная — функции контроля и

принятия решений. Подобная структура делает

организацию более стабильной, менее восприимчивой к внешним воздействиям. «Люди

ищут стабильности, — пишет Р. Акофф в

своей книге (Акофф Р. Планирование будущего корпорации. — М., 1985. — С. 25), —

и являются членами ищущих стабильности групп,

организаций, институтов, обществ. Их целью, можно сказать, является «гомеостаз»,

но мир, в котором они добиваются этой цели, все

более динамичен и нестабилен».Высшее лицо организации более других

сориентировано во внешний мир. Его можно представить в

функции «переводчика» текстов внутренней системы во внешние, и наоборот. Он

знает внешний и внутренний «языки». Согласование

внешних и внутренних требований задает сложности при принятии решений.Особое

значение имеет анализ принятия решений в

период кризиса. Кризис представляет более сложную ситуацию, чем просто конфликт.

Кризис еще более многофакторен, он социален,

возможно, имеет международные последствия, а не просто индивидуален. И кризисная

составляющая жестко детерминируется

фактором времени. Завтрашнее решение придется принимать в еще более сложной

ситуации. Одновременно неправильно принятое

решение может взорвать ситуацию полностью, лишая возможности выйти из нее.

Балансируя между решением и нерешением,

политики увлекают свои страны все дальше и дальше в пучину кризиса. То, что

всегда казалось возможным, сегодня представляется

совершенно нереальным действием.Повторяя Лассвелла, В. Фокс определяет политику

как процесс решения «кто получает, что, когда

и как» (Fox W.T.R. World politics as conflict resolution // International

conflict and conflict management. — Ontario, 1984. — P. 7). В свою

очередь международную политику он характеризует как политику, проводимую в

отсутствие правительства (Р.8). Другие

исследователи также определяют термин «анархия» по отношению к международным

процессам, рассматривая их как

малоуправляемые. Это подтверждает бесконечный ряд конфликтов с применением силы,

имеющих место в мире. С 1945 по 1981 гг., к

примеру, их насчитали 217, из которых 103 были признаны серьезными. То есть мир

прибегает к силе достаточно часто, считая это

вполне достойным методом. Особенно часто они возникают в период кризисов, когда

есть существенный временной и умственный

прессинг. Хотя бывший американский президент Ричард Никсон считал, что именно во

время кризисов удается найти наилучшие

решения, которые стимулируются бессонными ночами, следует признать, что период

кризиса может привести и к неправильным

решениям.Р. Лебов (Lebow R. N. Cognitive closure and crisis politics //

International conflict and conflict management. — Ontario, 1984)

вообще отказывает этому процессу в рациональном зерне. Он приводит в пример

понятие «когнитивного диссонанса», давно

известное в психологии. Люди, которые нам нравятся, должны, по нашему мнению,

поддерживать близкие нам взгляды и выступать

против наших оппонентов. Неприятные нам люди должны в свою очередь поддерживать

наших оппонентов и полностью не совпадать

с нами по взглядам. Такая когнитивная упорядоченность весьма упрощает процессы

обработки информации, однако она же способна

повлиять на процессы принятия решений, поскольку вполне может не соответствовать

реальности.Р. Джервис (Jervis R. Deterrence and

perception // International conflict and conflict management. — Ontario, 1984)

увидел в когнитивной плоскости определенную «подсказку» в

принятии решений, которая проистекает из имиджа, сформированного прошлыми

событиями. Лично пережитые события в состоянии

существенным образом предопределять нашу оценку вновь происходящего. Новая

информация подбирается в соответствии с уже

сформированными предпочтениями. Р. Джервис выделяет такие три основные ошибки в

ситуации принятия решения:1)

преувеличение прошлого успеха: люди, как правило, не ищут подлинных источников

события, а выхватывают наиболее ярко

представленную в данном контексте характеристику. Что происходит — важнее того,

почему оно происходит. Поэтому модели

прошлого легко переносятся даже на непохожие ситуации. Так, в попытке свергнуть

Ф. Кастро в заливе Свиней ЦРУ полностью

повторяло однажды удавшуюся в 1954 г. операцию в Гватемале. Только теперь

результат был негативным.2) сверхуверенность: как

правило, в процессах принятия решений все концентрируется на избранной

альтернативе, при этом полностью игнорируются все

прочие возможности. Политики часто даже не могут перейти на иное решение,

находясь в полной уверенности, что именно данная

стратегия является наилучшей.3) нечувствительность к предупреждениям: политики

косвенно и прямо подталкивают своих

сотрудников к сбору информации, которая поддерживает их ожидания и предпочтения.

Сегодня мы имеем четкие представления о

том, как подобным образом представлялась информация М. Горбачеву или Л.

Кравчуку. Политик, как мы видим, живет в мире,

созданном им же самим. И даже не пытается открыть нарисованные на стене окна,

пребывая в полной уверенности, что за этим окном

все — правда. Поскольку окно это сделано в соответствии с его представлениями о

правде.Соответственно было выделено понятие

группового мышления (groupthink), которое можно определить как пренебрежение

личным мнением ради сохранения единства группы.

Его еще можно обозначить как стадное мышление.Мы говорим о конфликте как о

позитивном явлении, поскольку любая живая

система обязательно имеет конфликты. Правильное разрешение конфликта —

позитивно, так точнее можно сформулировать это

понимание. Как пишет А. Джордж: «Конфликт может помочь перейти к лучшей

политике, если он поддается управлению и

правильному разрешению».Группы принятия решений неоднородны. Часть из их

участников имеют лучший доступ к лидерам и,

соответственно, обладают большим влиянием. Они могут обладать доступом к другой

информации. Иные участники могут лучше

отстаивать свою точку зрения. С другой стороны, лидеру всегда приятно получить

согласованное решение. У него нет времени и

желания разбираться, кто же прав. Поэтому лидеры стремятся игнорировать процессы

несогласия, и в этом оказывается их

существенная слабость. Чтобы спастись от группового мышления, предлагаются такие

методы:·    руководитель предоставляет

роль критика каждому, тем самым поднимая статус критических замечаний и

сомнений;·    руководитель не должен излагать свои

предпочтения и ожидания первым. Это известный и нам принцип юнги, когда на

морском совете первым предоставляется слово юнге,

а последним — адмиралу;·    для выработки решения необходимо создавать

несколько независимых групп;·    группа должна

время от времени разбиваться на подгруппы с новыми председательствующими;·

    каждый член группы должен периодически

обсуждать решения со своими сотрудниками, затем сообщать в основной группе об их

реакции;·    эксперты со стороны должны

оценивать мнение основных экспертов;·    на каждом из заседаний один из членов

группы должен получать роль официального

критика, что даст ему возможность свободно обсуждать предлагаемое, не боясь

гнева начальства;·    достаточный объем времени

должен быть оставлен для обсуждения альтернативных сценариев. Причем это должно

быть сделано не формально, а совершенно

реально;·    после достижения предварительного решения должно пройти специальное

заседание, где каждый член группы должен

изложить свои сомнения.Оле Хольсти характеризует кризис следующим образом: это

стрессовая ситуация, в ней присутствует

элемент новизны, а новые ситуации всегда кажутся более угрожающими, поскольку

для них еще не наработаны соответствующие

рутинные модели. И в целом очень важным элементом является временной фактор. В

ситуации кризиса резко возрастают

коммуникации по данной проблеме, уже даже сами эти коммуникации часто становятся

источником стресса. Чтобы спастись от

подобного информационного потока, следует ограничить уровень внимания на

конкретных аспектах. Временной фактор в сильной

степени заставляет концентрироваться на одном решении, даже в том случае, когда

оно может оказаться неэффективным. При

сильном временном прессинге, как установлено исследователями, даже нормальные

субъекты начинают порождать ошибки, сходные

с теми, которые делают шизофреники. Соответственно возрастает опора на

стереотипы, сужается уровень внимания, затрудняется

работа с информацией.Оле Хольсти, как и другие американские теоретики, активно

исследует кубинский кризис 1962 г. (Holsti O.R.

Theories of crisis decision making // International conflict and conflict

management. — Ontario, 1984). Анализирует его и Грэхем Аллисон.

Процесс принятия решений в этом направлении он оценивает следующим образом:1)

профессиональные аналитики рассматривают

проблемы внешней и военной политики во многом с позиции неявных концептуальных

моделей. Нельзя считать, что сразу все

состояние мира привело к данной ситуации. Следует четко выделить конкретные

факторы. Когда есть концептуальная модель, то это

оказывается не просто забрасыванием сети в море, а установкой ее на определенном

уровне и в определенном месте, чтобы поймать

нужную рыбу;2) большинство аналитиков действуют в рамках классической

рациональной модели (Модели I по Аллисону) — перед

ними рациональное действие, ведущее к определенной цели. Аналитик тогда объяснит

ситуацию, когда он покажет, почему установка

советских ракет на Кубе была рациональным действием, основывающимся на советских

стратегических целях;3) Г. Аллисон

предлагает две альтернативные модели: Модель II — модель организационного

процесса и Модель III — модель правительственной

(бюрократической) политики, которые дают базу для улучшенных объяснений и

предсказаний.Идея Модели I предполагает, что

важные события имеют важные причины. Однако ее необходимо дополнить следующим:

а) в организационных процессах решения

принимаются на разных уровнях, б) большие действия имеют своей причиной малые

действия на различных уровнях бюрократической

машины. Таким образом, Модель II устанавливает, какая именно организация

принимает решение, учитывая силу, стандартные

процедуры принятия решений, набор организаций. Модель III сфокусирована на

правительстве. Решение — это результат различных

сделок между игроками в правительстве. Аналитики третьей модели объясняют,

«когда, кто, что сделал кому, что породило

рассматриваемое действие».Предлагается серия вопросов, на которые ответы ищутся

именно в рамках представленных

моделей.Модель I:1.    В чем проблема?2.    Каковы альтернативы?3.    Каковы

стратегические плюсы и минусы, связанные с

каждой из альтернатив?4.    Каковы наблюдаемые модели национальных

(правительственных) ценностей и разделяемых аксиом?5.

    Каково давления на «международном стратегическом рынке»?Модель II:l    Из

каких организаций (или организационных

частей) состоит правительство?l    Какие организации традиционно занимаются

подобными проблемами и с каким относительным

влиянием?l    Какие репертуары, программы, стандартные операционные процедуры

имеют эти организации для подачи

информации об этой проблеме на каждой точке по принятию решений в

правительстве?l    Какие репертуары, программы и

стандартные операционные процедуры есть у этих организаций для порождения

альтернатив по поводу проблем данного вида?l

    Какие репертуары, программы и стандартные операционные процедуры имеются у

этих организаций для проведения

альтернативных путей действия?Модель III:1.    Каковы существующие каналы

функционирования для проведения действий по этому

типу проблем?2.    Какие игроки и на каких местах являются главными?3.    Как в

связи с этим вопросом на главных игроков влияет

работа, прошлое и личностный фактор?4.    Какие сроки будут влиять на принятие

решений?5.    Где возможны пиковые

ситуации?В принципе все три модели могут рассматриваться как взаимно дополняющие

друг друга. Модель I рассматривает более

общий контекст, принятые в обществе имиджи и национальные модели. Модель II

раскрывает организационные схемы, порождающие

информацию, альтернативы, действия. Модель III более внимательно анализирует

индивидуальных лидеров правительства и

процессы взаимных сделок между ними.Важной составляющей при этом становится

точное представление о своем оппоненте.

Особенно это касается внешней политики, когда лидеры практически не имеют

возможности пользоваться информацией из первых

рук, а опираются на средства массовой информации, общественное мнение и под. К

примеру, Джордж Буш получал первую

информацию с поля боевых действий в Ираке из прямого репортажа CNN. Грег Кешмен

называет ряд возможных вариантов

неправильных представлений, которые не соответствуют реальности (Сashman G. What

causes war? An introduction to theories of

international conflict. — New York etc., 1993). Среди них:1. Оппонент предстает

как имеющий более враждебные интенции и

предпринимающий более враждебные действия, чем это есть в действительности.Всем

нам знакомо это представление из обыденных

контактов. Но эта же закономерность характерна и для международных отношений.

Анализ войны 1914 года показал, что чем выше

напряжение, тем сильнее тенденция принимать решение на базе чувств, а не строгих

расчетов (North R.C. e.a. Content Analysis. A

handbook with applications for the study of international crisis. — 1963).

Поступающие сообщения воспринимаются как поддерживающие

уже принятую модель кризиса. Другое государство начинает трактоваться только по

модели «они за или против нас».Намного реже

оппонент воспринимается как менее враждебный. Так воспринималась гитлеровская

Германия Европой. Объяснение этой тенденции

исследователи видят в варианте проекции своих собственных представлений на

оппонентов.2. Неправильное представление о

балансе сил, когда оппонент представляется как обладающий меньшими

возможностями, как более слабый.Исследователи видят в

недооценке противника, например, причины русско-японской войны. Как пишет Грег

Кешмен: «Государства редко начинают войну,

которую не собираются выиграть!» (Р. 64). Переоценка угрозы со стороны

противника также приводит к военным действиям.3.

Представление о том, что война неизбежна.Так воспринимали будущую войну 1914

года лидеры всех стран.4. Представление о том,

что война будет короткой и недорогой.Вероятно, уже классическими примерами могут

быть и Афганистан для СССР, и Чечня для

России. Тем более, что уже многократно цитировались высказывания по этому поводу

бывшего министра обороны России П.

Грачева.5. Неверные представления об интенциях и возможностях третьих стран.В

1914 г. Германия и Австрия считали, что война

будет локальной и вмешательства иных стран не последует.6. Неверные

представления о том, какой вариант нашего имиджа

существует у оппонента.Нормой является перенос собственного взгляда на себя на

предполагаемый взгляд оппонента. Мы думаем,

что оппонент видит нас такими, какими мы сами видим себя.Причиной всех этих

неверных представлений являются, с одной стороны,

когнитивные ошибки, поскольку в результате человек не так легко обрабатывает

сложные ситуации и принимает в них верные

решения. С другой стороны, причины носят мотивационный характер, поскольку

человек часто реагирует эмоционально, стараясь

поддерживать позитивный имидж себя и своего окружения. Он пытается избежать

информации, которая будет нарушать уже

сложившиеся стереотипы ситуаций. происходит. Поэтому модµ®?

 

Принятие решений является важным элементом работы

организации, принципиальная особенность

которого — работа в новом поле действий. Репертуар организации до того не имел

подобных элементов. По подсчетам

исследователей 80% времени организация движется рутинными путями, и только 20%

требует работы с новыми решениями.

Вероятно, в системах, где стабильность среды резко завышена, эта новизна может

свестись к еще меньшему проценту. Кстати, это

является и проблемой индивидуального уровня при переходе от социализма, с

которой сталкивается каждый из нас. Стабильность

среды в прошлом была гораздо более высокой. Принятие решение замыкалось на

высших уровнях иерархии, поэтому сегодня мы

чувствуем себя так неуютно, когда надо решиться поменять, к примеру, место

работы. Стандартно мы привыкли работать на одном

месте от первого дня до пенсии, и этот стереотип усиленно поддерживался, иногда

к нему даже подключался повтор этой

деятельности из поколения в поколение — так называемые «рабочие династии».

Сегодня мы, выведенные в новое поле действий,

чувствуем себя в нем достаточно не комфортно.Организация характеризуется таким

набором принципов (см., к примеру: Simon H.A.

Administrative behavior. — N.Y. etc., 1976):·    Специализация задач среди

групп;·    Установление иерархии власти;·

    Уменьшение точек контроля в иерархии;·    Группировка рабочих для контроля

по (а) цели, (б) процессу, (в) клиентам, (г)

месту.Организация характеризуется горизонтальной и вертикальной иерархией, где

горизонтальная иерархия отражает

специализированные функции работающих, вертикальная — функции контроля и

принятия решений. Подобная структура делает

организацию более стабильной, менее восприимчивой к внешним воздействиям. «Люди

ищут стабильности, — пишет Р. Акофф в

своей книге (Акофф Р. Планирование будущего корпорации. — М., 1985. — С. 25), —

и являются членами ищущих стабильности групп,

организаций, институтов, обществ. Их целью, можно сказать, является «гомеостаз»,

но мир, в котором они добиваются этой цели, все

более динамичен и нестабилен».Высшее лицо организации более других

сориентировано во внешний мир. Его можно представить в

функции «переводчика» текстов внутренней системы во внешние, и наоборот. Он

знает внешний и внутренний «языки». Согласование

внешних и внутренних требований задает сложности при принятии решений.Особое

значение имеет анализ принятия решений в

период кризиса. Кризис представляет более сложную ситуацию, чем просто конфликт.

Кризис еще более многофакторен, он социален,

возможно, имеет международные последствия, а не просто индивидуален. И кризисная

составляющая жестко детерминируется

фактором времени. Завтрашнее решение придется принимать в еще более сложной

ситуации. Одновременно неправильно принятое

решение может взорвать ситуацию полностью, лишая возможности выйти из нее.

Балансируя между решением и нерешением,

политики увлекают свои страны все дальше и дальше в пучину кризиса. То, что

всегда казалось возможным, сегодня представляется

совершенно нереальным действием.Повторяя Лассвелла, В. Фокс определяет политику

как процесс решения «кто получает, что, когда

и как» (Fox W.T.R. World politics as conflict resolution // International

conflict and conflict management. — Ontario, 1984. — P. 7). В свою

очередь международную политику он характеризует как политику, проводимую в

отсутствие правительства (Р.8). Другие

исследователи также определяют термин «анархия» по отношению к международным

процессам, рассматривая их как

малоуправляемые. Это подтверждает бесконечный ряд конфликтов с применением силы,

имеющих место в мире. С 1945 по 1981 гг., к

примеру, их насчитали 217, из которых 103 были признаны серьезными. То есть мир

прибегает к силе достаточно часто, считая это

вполне достойным методом. Особенно часто они возникают в период кризисов, когда

есть существенный временной и умственный

прессинг. Хотя бывший американский президент Ричард Никсон считал, что именно во

время кризисов удается найти наилучшие

решения, которые стимулируются бессонными ночами, следует признать, что период

кризиса может привести и к неправильным

решениям.Р. Лебов (Lebow R. N. Cognitive closure and crisis politics //

International conflict and conflict management. — Ontario, 1984)

вообще отказывает этому процессу в рациональном зерне. Он приводит в пример

понятие «когнитивного диссонанса», давно

известное в психологии. Люди, которые нам нравятся, должны, по нашему мнению,

поддерживать близкие нам взгляды и выступать

против наших оппонентов. Неприятные нам люди должны в свою очередь поддерживать

наших оппонентов и полностью не совпадать

с нами по взглядам. Такая когнитивная упорядоченность весьма упрощает процессы

обработки информации, однако она же способна

повлиять на процессы принятия решений, поскольку вполне может не соответствовать

реальности.Р. Джервис (Jervis R. Deterrence and

perception // International conflict and conflict management. — Ontario, 1984)

увидел в когнитивной плоскости определенную «подсказку» в

принятии решений, которая проистекает из имиджа, сформированного прошлыми

событиями. Лично пережитые события в состоянии

существенным образом предопределять нашу оценку вновь происходящего. Новая

информация подбирается в соответствии с уже

сформированными предпочтениями. Р. Джервис выделяет такие три основные ошибки в

ситуации принятия решения:1)

преувеличение прошлого успеха: люди, как правило, не ищут подлинных источников

события, а выхватывают наиболее ярко

представленную в данном контексте характеристику. Что происходит — важнее того,

почему оно происходит. Поэтому модели

прошлого легко переносятся даже на непохожие ситуации. Так, в попытке свергнуть

Ф. Кастро в заливе Свиней ЦРУ полностью

повторяло однажды удавшуюся в 1954 г. операцию в Гватемале. Только теперь

результат был негативным.2) сверхуверенность: как

правило, в процессах принятия решений все концентрируется на избранной

альтернативе, при этом полностью игнорируются все

прочие возможности. Политики часто даже не могут перейти на иное решение,

находясь в полной уверенности, что именно данная

стратегия является наилучшей.3) нечувствительность к предупреждениям: политики

косвенно и прямо подталкивают своих

сотрудников к сбору информации, которая поддерживает их ожидания и предпочтения.

Сегодня мы имеем четкие представления о

том, как подобным образом представлялась информация М. Горбачеву или Л.

Кравчуку. Политик, как мы видим, живет в мире,

созданном им же самим. И даже не пытается открыть нарисованные на стене окна,

пребывая в полной уверенности, что за этим окном

все — правда. Поскольку окно это сделано в соответствии с его представлениями о

правде.Соответственно было выделено понятие

группового мышления (groupthink), которое можно определить как пренебрежение

личным мнением ради сохранения единства группы.

Его еще можно обозначить как стадное мышление.Мы говорим о конфликте как о

позитивном явлении, поскольку любая живая

система обязательно имеет конфликты. Правильное разрешение конфликта —

позитивно, так точнее можно сформулировать это

понимание. Как пишет А. Джордж: «Конфликт может помочь перейти к лучшей

политике, если он поддается управлению и

правильному разрешению».Группы принятия решений неоднородны. Часть из их

участников имеют лучший доступ к лидерам и,

соответственно, обладают большим влиянием. Они могут обладать доступом к другой

информации. Иные участники могут лучше

отстаивать свою точку зрения. С другой стороны, лидеру всегда приятно получить

согласованное решение. У него нет времени и

желания разбираться, кто же прав. Поэтому лидеры стремятся игнорировать процессы

несогласия, и в этом оказывается их

существенная слабость. Чтобы спастись от группового мышления, предлагаются такие

методы:·    руководитель предоставляет

роль критика каждому, тем самым поднимая статус критических замечаний и

сомнений;·    руководитель не должен излагать свои

предпочтения и ожидания первым. Это известный и нам принцип юнги, когда на

морском совете первым предоставляется слово юнге,

а последним — адмиралу;·    для выработки решения необходимо создавать

несколько независимых групп;·    группа должна

время от времени разбиваться на подгруппы с новыми председательствующими;·

    каждый член группы должен периодически

обсуждать решения со своими сотрудниками, затем сообщать в основной группе об их

реакции;·    эксперты со стороны должны

оценивать мнение основных экспертов;·    на каждом из заседаний один из членов

группы должен получать роль официального

критика, что даст ему возможность свободно обсуждать предлагаемое, не боясь

гнева начальства;·    достаточный объем времени

должен быть оставлен для обсуждения альтернативных сценариев. Причем это должно

быть сделано не формально, а совершенно

реально;·    после достижения предварительного решения должно пройти специальное

заседание, где каждый член группы должен

изложить свои сомнения.Оле Хольсти характеризует кризис следующим образом: это

стрессовая ситуация, в ней присутствует

элемент новизны, а новые ситуации всегда кажутся более угрожающими, поскольку

для них еще не наработаны соответствующие

рутинные модели. И в целом очень важным элементом является временной фактор. В

ситуации кризиса резко возрастают

коммуникации по данной проблеме, уже даже сами эти коммуникации часто становятся

источником стресса. Чтобы спастись от

подобного информационного потока, следует ограничить уровень внимания на

конкретных аспектах. Временной фактор в сильной

степени заставляет концентрироваться на одном решении, даже в том случае, когда

оно может оказаться неэффективным. При

сильном временном прессинге, как установлено исследователями, даже нормальные

субъекты начинают порождать ошибки, сходные

с теми, которые делают шизофреники. Соответственно возрастает опора на

стереотипы, сужается уровень внимания, затрудняется

работа с информацией.Оле Хольсти, как и другие американские теоретики, активно

исследует кубинский кризис 1962 г. (Holsti O.R.

Theories of crisis decision making // International conflict and conflict

management. — Ontario, 1984). Анализирует его и Грэхем Аллисон.

Процесс принятия решений в этом направлении он оценивает следующим образом:1)

профессиональные аналитики рассматривают

проблемы внешней и военной политики во многом с позиции неявных концептуальных

моделей. Нельзя считать, что сразу все

состояние мира привело к данной ситуации. Следует четко выделить конкретные

факторы. Когда есть концептуальная модель, то это

оказывается не просто забрасыванием сети в море, а установкой ее на определенном

уровне и в определенном месте, чтобы поймать

нужную рыбу;2) большинство аналитиков действуют в рамках классической

рациональной модели (Модели I по Аллисону) — перед

ними рациональное действие, ведущее к определенной цели. Аналитик тогда объяснит

ситуацию, когда он покажет, почему установка

советских ракет на Кубе была рациональным действием, основывающимся на советских

стратегических целях;3) Г. Аллисон

предлагает две альтернативные модели: Модель II — модель организационного

процесса и Модель III — модель правительственной

(бюрократической) политики, которые дают базу для улучшенных объяснений и

предсказаний.Идея Модели I предполагает, что

важные события имеют важные причины. Однако ее необходимо дополнить следующим:

а) в организационных процессах решения

принимаются на разных уровнях, б) большие действия имеют своей причиной малые

действия на различных уровнях бюрократической

машины. Таким образом, Модель II устанавливает, какая именно организация

принимает решение, учитывая силу, стандартные

процедуры принятия решений, набор организаций. Модель III сфокусирована на

правительстве. Решение — это результат различных

сделок между игроками в правительстве. Аналитики третьей модели объясняют,

«когда, кто, что сделал кому, что породило

рассматриваемое действие».Предлагается серия вопросов, на которые ответы ищутся

именно в рамках представленных

моделей.Модель I:1.    В чем проблема?2.    Каковы альтернативы?3.    Каковы

стратегические плюсы и минусы, связанные с

каждой из альтернатив?4.    Каковы наблюдаемые модели национальных

(правительственных) ценностей и разделяемых аксиом?5.

    Каково давления на «международном стратегическом рынке»?Модель II:l    Из

каких организаций (или организационных

частей) состоит правительство?l    Какие организации традиционно занимаются

подобными проблемами и с каким относительным

влиянием?l    Какие репертуары, программы, стандартные операционные процедуры

имеют эти организации для подачи

информации об этой проблеме на каждой точке по принятию решений в

правительстве?l    Какие репертуары, программы и

стандартные операционные процедуры есть у этих организаций для порождения

альтернатив по поводу проблем данного вида?l

    Какие репертуары, программы и стандартные операционные процедуры имеются у

этих организаций для проведения

альтернативных путей действия?Модель III:1.    Каковы существующие каналы

функционирования для проведения действий по этому

типу проблем?2.    Какие игроки и на каких местах являются главными?3.    Как в

связи с этим вопросом на главных игроков влияет

работа, прошлое и личностный фактор?4.    Какие сроки будут влиять на принятие

решений?5.    Где возможны пиковые

ситуации?В принципе все три модели могут рассматриваться как взаимно дополняющие

друг друга. Модель I рассматривает более

общий контекст, принятые в обществе имиджи и национальные модели. Модель II

раскрывает организационные схемы, порождающие

информацию, альтернативы, действия. Модель III более внимательно анализирует

индивидуальных лидеров правительства и

процессы взаимных сделок между ними.Важной составляющей при этом становится

точное представление о своем оппоненте.

Особенно это касается внешней политики, когда лидеры практически не имеют

возможности пользоваться информацией из первых

рук, а опираются на средства массовой информации, общественное мнение и под. К

примеру, Джордж Буш получал первую

информацию с поля боевых действий в Ираке из прямого репортажа CNN. Грег Кешмен

называет ряд возможных вариантов

неправильных представлений, которые не соответствуют реальности (Сashman G. What

causes war? An introduction to theories of

international conflict. — New York etc., 1993). Среди них:1. Оппонент предстает

как имеющий более враждебные интенции и

предпринимающий более враждебные действия, чем это есть в действительности.Всем

нам знакомо это представление из обыденных

контактов. Но эта же закономерность характерна и для международных отношений.

Анализ войны 1914 года показал, что чем выше

напряжение, тем сильнее тенденция принимать решение на базе чувств, а не строгих

расчетов (North R.C. e.a. Content Analysis. A

handbook with applications for the study of international crisis. — 1963).

Поступающие сообщения воспринимаются как поддерживающие

уже принятую модель кризиса. Другое государство начинает трактоваться только по

модели «они за или против нас».Намного реже

оппонент воспринимается как менее враждебный. Так воспринималась гитлеровская

Германия Европой. Объяснение этой тенденции

исследователи видят в варианте проекции своих собственных представлений на

оппонентов.2. Неправильное представление о

балансе сил, когда оппонент представляется как обладающий меньшими

возможностями, как более слабый.Исследователи видят в

недооценке противника, например, причины русско-японской войны. Как пишет Грег

Кешмен: «Государства редко начинают войну,

которую не собираются выиграть!» (Р. 64). Переоценка угрозы со стороны

противника также приводит к военным действиям.3.

Представление о том, что война неизбежна.Так воспринимали будущую войну 1914

года лидеры всех стран.4. Представление о том,

что война будет короткой и недорогой.Вероятно, уже классическими примерами могут

быть и Афганистан для СССР, и Чечня для

России. Тем более, что уже многократно цитировались высказывания по этому поводу

бывшего министра обороны России П.

Грачева.5. Неверные представления об интенциях и возможностях третьих стран.В

1914 г. Германия и Австрия считали, что война

будет локальной и вмешательства иных стран не последует.6. Неверные

представления о том, какой вариант нашего имиджа

существует у оппонента.Нормой является перенос собственного взгляда на себя на

предполагаемый взгляд оппонента. Мы думаем,

что оппонент видит нас такими, какими мы сами видим себя.Причиной всех этих

неверных представлений являются, с одной стороны,

когнитивные ошибки, поскольку в результате человек не так легко обрабатывает

сложные ситуации и принимает в них верные

решения. С другой стороны, причины носят мотивационный характер, поскольку

человек часто реагирует эмоционально, стараясь

поддерживать позитивный имидж себя и своего окружения. Он пытается избежать

информации, которая будет нарушать уже

сложившиеся стереотипы ситуаций. происходит. Поэтому модµ®?