• Как правильно управлять финансами своего бизнеса, если вы не специалист в области финансового анализа - Финансовый анализ

    Финансовый менеджмент - финансовые отношения между суъектами, управление финасами на разных уровнях, управление портфелем ценных бумаг, приемы управления движением финансовых ресурсов - вот далеко не полный перечень предмета "Финансовый менеджмент"

    Поговорим о том, что же такое коучинг? Одни считают, что это буржуйский брэнд, другие что прорыв с современном бизнессе. Коучинг - это свод правил для удачного ведения бизнесса, а также умение правильно распоряжаться этими правилами

ТЕОРИИ РАЗВЕДКИ

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 

Все строится на хорошей аналитике. И

одновременно мы не имеем адекватных

обучающих и обобщающих текстов для создания аналитики. Так получилось, что

аналитики-практики, как и практики ПР, относятся к

«молчаливому большинству» и не пишут книг. Поэтому мы можем воспользоваться

советами аналитиков из разведки. При этом любая

из данных книг как бы раскрывает методологию информационной работы, по этой

причине они могут одновременно рассматриваться и

как введение в любую информационную деятельность, начиная с журналистики и

заканчивая ПР. Это особенно касается книги В.

Плэтта (Плэтт В. Информационная работа стратегической разведки. — М., 1958). Это

связано с тем, что обработка информации

является одной из основных составляющих эффективной работы разведки.Однако даже

у А. Даллеса можно найти целые пассажи,

значимые для ПР. Вот возьмем следующее наблюдение: «Любопытно, например,

сравнить опубликованный в советской печати

официальный текст выступления Хрущева с тем, что он сказал в действительности.

Его ставшая знаменитой реплика, брошенная

западным дипломатам на приеме в польском посольстве в Москве 18 ноября 1956 г.

«Мы вас похороним», не была доподлинно

процитирована в отчетах советской прессы, хотя многие ее слышали. По-видимому,

правительственная печать имеет право

подвергать высказывания премьера Хрущева цензуре, вероятно, с его санкции.

Однако позднее, когда до Хрущева дошел смысл

сказанного им тогда, он дал своим словам пространное и смягчающее толкование.

Следовательно, знать, как и почему содержание

какой-либо истории искажается, зачастую так же интересно, как и ее фактическое

содержание. Нередко случается, что существует

одна версия для «внутреннего потребления», вторая — для других стран

коммунистического блока и третья — для зарубежных стран.

Бывают случаи, когда «сказки», которые коммунистические режимы рассказывают

собственным народам, свидетельствуют о

появлении у них новых слабых мест и возникновении новых опасностей» (Даллес А.

Искусство разведки. — М., 1992. — С. 83-84). Это

взгляд на стандартную проблему, к которой мы привыкли в рамках ПР, только там мы

ее видим с иной точки зрения — с позиции так

называемого «spin doctor», которой призван исправлять высказывания первого лица,

когда они уводят общественное мнение не в ту

сторону. Или такой пример, как классификация каналов информации, в которых

следует искать нужные сведения, что выглядит как

чисто коммуникативная задача (см.: Хант Ч., Зартарьян В. Разведка на службе

вашего предприятия. — Киев, 1992).С другой стороны, и

в ПР ставятся задачи, приближенные к разведывательным. Так, «Библия» ПР

рассуждает на близкую тему, что можно увидеть в

следующем типе анализа (Cutlip S.M. a.o. Effective public relations. — Englewood

Cliffs, 1994). Ситуационный анализ предполагает

полное и систематическое изучение всего коммуникативного поведения организации

для уяснения в полной мере, как именно

протекает ее общение с публикой. Ведь именно этот срез проблемы и определит

успех в решении задачи. Помочь в этом могут четыре

следующих вопроса:1.    Насколько людям нужна информация в данной проблемной

ситуации?2.    Какого типа информация

реально используется людьми?3.    Как люди пользуются этой информацией?4.

    Что может дать использование информации?Или

такой пример совершенно сближенных задач. В рамках «Недели ПР» в 1998 г. в

Москве на дне, посвященном кризисным ПР, с

докладом выступала представительница одного из ПР-агентств. Среди задач,

представленных в докладе, оказались и такие: Прогноз

на снятие А. Чубайса, Переманывание конкретных клиентов от одного банка к

другому и под. В подобных задачах явно присутствует

«привкус» разведработы, особенно это проявилось в продемонстрированном

«полотнище», измеряемом метрами, где была

развернута история банковских взаимоотношений в конкретной ситуации, сделанная

на основе обработки данных открытой печати.Мы

писали об имидже спецслужб (Почепцов Г.Г. Паблик рилейшнз, или Как успешно

управлять общественным мнением. — М., 1998). В то

же время Уолтер Лакер, к примеру, акцентирует роль анализа шпионских романов,

считая, что они не только рассказывают о

публичном имидже, но повествуют о меняющихся ценностях, о том, чем люди могут

гордиться, о доверии (Laqueur W. World of secrets.

The use and limits of intelligence. — London, 1985).Имидж разведки достаточно

сложен, точнее нетрадиционен — он строится не на

раскрытии позитива, а скорее на процессах умолчания. И другого пути нет —

известно, что разведка не может «кричать» о своих

успехах, не может она и оправдываться в случае провала, так и в этом случае она

старается не признавать происшедшее. Так, Р.

Гелен, руководитель разведки Германии, был известен тем, что всегда ходил в

черных очках и никогда не давал интервью. А

руководитель английской разведки, даже имя которого скрыто от посторонних,

говорил, что если будет известно его имя, то тогда

следует оповестить и об имени его заместителя, а затем и руководителя какой-

нибудь операции... Но все равно из-за этого ореола

таинственности, с одной стороны, и всесильности, с другой, разведки всегда

привлекают внимание общественности.Первые лица по-

разному относятся к разведке. К примеру, военный опыт Черчилля поддерживал его

веру в разведку, опыт Гитлера, наоборот,

заставлял его отдавать предпочтение собственной интуиции. Если Черчилль активно

опирался на предоставляемые ему данные, то Р.

Никсон относился с предубеждением, поскольку связывал свой проигрыш в выборах

1960 г. частично и с тем, что ЦРУ сознательно

допустило утечку информации по поводу советской угрозы, что сделало этот вопрос

проблемой президентской кампании. Это

произошло, так как высшие офицеры ЦРУ в большей степени симпатизировали

демократам и Дж. Кеннеди. Английский премьер Г.

Вильсон вообще считал, что разведка добивается его снятия. Но во всех странах

организационно взаимоотношения первого лица и

руководителя разведки строятся так, как в ПР: в системе непосредственного

подчинения. Однако это влечет также за собой серьезную

дилемму, отмечаемую специалистами по разведке: если первое лицо разведки

выражает объективное мнение, он может потерять

доступ к руководству; если же он будет выдавать неприятную информацию, только

найдя нужные контексты, он увеличит свое

влияние, но уменьшит ценность разведки.И в ПР, и в разведке существует серьезная

зависимость первых лиц от данных служб (две

трети времени западного руководителя уходит на сферу ПР), что приводит к

соответствующей организационной схеме, когда

руководители ПР подразделений становятся вице-президентами, непосредственно

подчиненными первому лицу. Та же схема

подчинения существует и в разведке.Кстати, даже сама форма выдачи информации

руководству представляет отдельную проблему.

Необходимо не только резко ограничить объем предоставляемого материала, но и

давать его в достаточно убеждающей форме

(таблицы, графики). Как шутил выступавший в Киеве один из бывших американских

разведчиков: у нас президент неграмотный,

поэтому мы должны писать ему тексты не более одной странички. И тут естественно

мало срабатывают варианты академических

докладов, которым увлекаются представители исследовательских структур.

Потребители информации жалуются на ее большие

объемы, хотя по подсчетам американцев 90% информации вообще не покидает пределы

ЦРУ. Сходная ситуация есть и в случае

аналитической обработки информации: есть большие объемы информации, но их некому

качественно анализировать. Западные

исследователи отмечают, что в бывшем СССР вообще у руководителей существовало

предпочтение получать не анализ, а сырую

информацию. Такое же стремление было и у президента Эйзенхауэра, к примеру.

(Однако мне одновременно встретилось

противоположное утверждение, что Эйзенхауэр, в отличие от Черчилля, наоборот, не

требовал «сырой» информации.) Возможно, что

это отголосок прошлых веков, когда первое лицо могло выступать и в роли

разведчика для себя самого. При сегодняшнем усложнении

ситуации и огромных объемах информации это представляется практически

невозможным.М. Хендель (Handel M. Leaders and

intelligence) считал, что вложения в разведку коррелируют с ощущаемой

руководителями слабостью своей страны. В качестве примера

он приводит Израиль и Советский Союз, которые очень сильно поддерживали свои

разведки. Он также выделяет два этапа поддержки

разведкой процессов принятия решений. С одной стороны, информация и аналитика

помогают лидеру принять решение, затем

разведслужба отслеживает удачу или неуспех этого решения и реакцию на него

оппонентов. С другой стороны, и это более

болезненный этап, разведслужбы могут оценивать и критиковать удачность политики

первого лица, что особенно важно для вариантов

долговременной политики. Он предлагает следующий вариант уровней

разведки:Президенты по этой причине могут легко

игнорировать рекомендации разведки на долговременном уровне. Военный командир

увидит подобные неувязки сразу же. Разведка

на операционно-тактическом уровне оперирует с количественной информацией. Это

менее амбивалентная и более объективная

информация. Кстати, определенные типы лидеров (например, Гитлер) оказываются не

в состоянии обрабатывать именно подобные

варианты неоднозначной информации. Эти типы лидеров (вероятно, к ним относится и

Сталин) не могут работать с «неприятной» для

них информацией и с альтернативными подходами.Существует определенное сближение

методологий ПР и разведки, хотя есть и

элементы полного несовпадения — ориентация на секретность в разведке и

ориентация на информирование в ПР. Руководители

спецслужб стараются не встречаться с прессой, кроме особых случаев, в то время

как руководители иных структур ищут поддержки от

СМИ в своих начинаниях и своей работе. Если для спецслужб характерным является

лозунг «без контактов» и «без комментариев», то

он совершенно неприемлем и определенно ошибочен в ситуациях ПР. Дж. Кеннеди

сказал, посещая ЦРУ в 1961 г.: «О ваших успехах

молчат, о ваших провалах трубят», что как бы задает иную коммуникативную

парадигму, в рамках которой функционирует

разведслужба. Но она все равно существует, при этом сближенным с ПР становится

акцент на косвенных подходах к

информированию, на непрямых методах воздействия, характерным как для ПР, так и

для разведки.В. Плэтт кладет в основу

системный подход (Плэтт В. Информационная работа стратегической разведки. — М.,

1958). Он считает, что факт должен быть вписан

в систему. Знание того, что Советский Союз выпускает, к примеру, в год десять

тысяч инженеров, становится значимым только в

сопоставлении: а сколько инженеров выпускает США, сколько инженеров нужны СССР

для военных целей и под. Факт получает свою

реальную оценку только в таком конкретном контексте. «Факты ничего не значат», —

так формулирует он свою основополагающую

аксиому.Одновременно следует помнить и об информационном цикле, принятом в

разведке, который начинается с постановки задачи

потребителем разведывательной информации. И лишь затем следует ее сбор. Так,

Оборонное разведывательное агентство задавало

по отношению к иностранным государствам 200 интересующих проблем, причем

дополнительно приписывалась приоритетность

стране и проблеме от одного до восьми. ЦРУ, которое «съедает» 15% людских и

финансовых ресурсов, задавало в один из периодов

83 проблемы для 120 стран, где также задавалась приоритетность от 1 до 7. Можно

также представить себе систему

разведывательной работы, выстроенную вокруг возможного набора угроз. Поскольку

национальная безопасность по одному из

подходов определяется как менеджмент угроз, то отсюда понятно деление

разведывательной информации на политическую, военную,

экономическую, научную.Основные этапы информационной работы предстают у В.

Плэтта в следующем виде: 1. Общее знакомство с

проблемой, 2. Определение используемых понятий, 3. Сбор фактов, 4. Истолкование

фактов, 5. Построение гипотезы, 6. Выводы, 7.

Изложение. По поводу последнего этапа В. Плэтт пишет: «Составитель

информационного документа должен не только ясно

представлять себе то, о чем он пишет, но и уметь выразить свои мысли в ясной

форме. Необходимо указывать степень достоверности

каждого утверждения. Доклад о научных кадрах, вероятно, должен содержать таблицы

и диаграммы. Правильно сравнить положение,

существующее в различных странах, — дело трудное» (Плэтт В., Стратегическая

разведка. Основные принципы. — М., 1997. — С.

116). Надежность источника оценивается от А до Е, от «абсолютно надежный

источник» до «ненадежный источник» (Д) и «надежность

источника нельзя определить» (Е). Достоверность сведений от 1 до 5: от

«достоверность сведений подтверждается данными из других

источников» до «сведения неправдоподобны».В основу своего представления о

разведке У. Лакер кладет понятие «неожиданности»,

поскольку именно предотвращение неожиданности становится задачей разведки

(Laqueur W. World of secrets. The use and limits of

intelligence. — London, 1985). В связи с этим основными процессами становится

получение информации и ее правильная оценка, что

вполне соответствует интересам ПР. Оценка достоверности становится основным

слабым местом, поскольку, к примеру, перед

нападением на Пирл-Харбор поступали соответствующие сигналы, но на каждый из них

находились альтернативные объяснения. Та

же ситуация произошла и перед нападением немцев на Советский Союз, когда Сталин

имел всю полноту информации, но не мог ее

адекватно оценить. Ранее подписание советско-немецкого пакта было «обозначено»

уходом Литвинова и уменьшением антисоветских

выпадов в Германии и антинемецких в Советском Союзе. Кстати, вывод У. Лакера

состоит в том, что военная неожиданность

возможна, но политической неожиданности быть не должно.Неожиданное развитие

событий более существенно в случае

возникновения новых режимов. В случае революций предсказание об их наступлении

существует давно, но очень трудно решить,

когда именно общественная неудовлетворенность сможет перейти в насильственные

действия. Специалисты ЦРУ написали в 1980 г.

по поводу французской революции: «Проницательный аналитик должен был распознать

предупреждение наступления революции по

крайней мере за год до падения Бастилии». Отсюда следует необходимость

разработки проблемы «индикаторов» развития ситуации.

Однако на конференции в 1985 г. методологи ЦРУ отмечали, что хотя подходы к

этому направлению коренятся в социальных науках,

на сегодня эти подходы противоречат друг другу, а также скорее направлены на

объяснение, а не на предсказание. Сложностью также

являются психологические трудности работы с совершенно новыми ситуациями. На

конференции 1997 г. в Стокгольме Д. Бонд

представил результаты работы по мониторингу развития ситуаций напряженности по

ряду стран (Bond D. Indications of social change

and emergent conflict: toward explanations of conflict processes // The second

international workshop of low intensity conflict. — Stockholm,

1997). Подобный проект, построенный на материалах обработки данных открытой

печати, представляет особый интерес.Не меньшей

сложностью является разорванность между разными видами аналитиков. Нефтяной шок

1973 г. остался непредсказанным, поскольку

политические аналитики вообще не знали о подобной экономической проблеме, а

экономические аналитики работали в политическом

вакууме. Выходом из этой и подобных проблем становится создание

междисциплинарных групп. Но в группе возникает давление

общего мнения, возможно возникновение давления начальственного мнения. Кстати,

та же проблема «нестыковки», наоборот, должна

максимально приветствоваться между структурами, направленными на анализ, и

структурами, сориентированными на операции. По

мнению специалистов, здесь, наоборот, для наиболее эффективного функционирования

необходимо жесткое разделение,

финансирование из разных источников и полная незаинтересованность в

успехе/неуспехе другого.Сложность предсказания лежит

также в проблеме зеркального подхода и гипотезе рационального фактора. Аналитик

смотрит на чужую страну с точки зрения своей

культуры и своих ценностей, что естественно приводит к искажению его модели

происходящих событий. Американский проигрыш во

Вьетнаме объясним с точки зрения непонимания традиционного вьетнамского

общества. Та же ситуация возникала и в случае СССР в

Афганистане и России в Чечне. США также не смогли реально оценить роль

религиозной ситуации в Иране 1978-1979 гг. В этой

ситуации помогает построение операционного кода и когнитивной карты иностранного

лидера (подробнее см.: Почепцов Г.Г. Теория и

практика коммуникации. — М., 1998). В ряде случаев (типа нападения арабов на

Израиль в 1973 г.) отсутствие предсказания

объясняют отсутствием рационального понимания действий. Однако иррациональные

действия также имеют место в мире.У. Лакер

пишет: «Хорошая разведка может иметь место при минимуме теории, но она вряд ли

будет иметь место при минимуме знаний» (Р.

281). Мы вполне можем перенести это наблюдение и на область ПР, где все время

возникает проблема, является ли эта сфера наукой

или искусством. Соответственно проблема «ремесло это или наука» стоит и перед

разведкой.В 1973 г. в ЦРУ, когда директором был У.

Колби, там возникли два методологических подразделения, которые затем слились в

подразделение методологии и прогнозирования,

возглавляемое Ричардом Хоером. Это подразделение возникло, чтобы не допустить

отставания методов разведки от уходящих

вперед исследователей из чисто академической среды. Благодаря подобной

открытости новым методам возникли работы, которые

представляют интерес и для ПР: Голосование в ООН в 1975 г., Анализ влияния

экономических условий на левое голосование во

Франции за пятьдесят лет, Поддержка Л. Брежнева другими советскими лидерами. Р.

Хоер пишет о несовпадении академических и

разведывательных подходов к анализу явлений: «Количественнно-ориентированный

ученый ограничивает свою работу переменными,

которые могут быть операционализированными (т.е. выражаться количественно),

тогда как аналитик разведки редко имеет

возможность иметь такую роскошь. Ученый интересуется корреляцией политического

насилия вообще и хочет проверить некоторые

свои теоретические предположения. Аналитик разведки, с другой стороны, должен

быть конкретным; он должен предложить,

например, объяснение мятежа на Таиланде в 1974 г. и то, какие последствия он

может иметь на будущее этой страны» (цит. по:

Laqueur W. — Р. 301).Ошибки разведки имеют серьезные последствия для страны.

Такой ошибочной точкой зрения стало в США

преувеличение возможностей СССР в производстве баллистических ракет в

шестидесятые годы: они как бы сопоставляли свой

реальный выпуск ракет с прогнозом потенциала бывшего СССР. Уже ближе к распаду

СССР США удалось ввести в заблуждение

руководителей Советского Союза по поводу реальности своей программы «звездных

войн», что привело к серьезным политическим и

экономическим просчетам. С другой стороны, американцы считают, что Советский

Союз правильно оценил последствия ввода войск к

Чехословакию и Афганистан, поскольку это не привело к военному противодействию

со стороны других стран. Мнение разведки в

принципе может не «совпадать» с мнением наверху, и тогда она становится

носителем отрицательной информации: так,

администрация Картера была ориентирована на разрядку, не принимая во внимание

возражения, исходящие от ЦРУ.Информационная

работа, особенно на уровне методологическом, совпадает во многих областях

гуманитарного знания. Поэтому представляют особый

интерес и другие исследования, выполненные на качественном уровне. В качестве

примера можно упомянуть Мангейм Дж.Б., Рич Р. К.

Политология. Методы исследования. — М., 1997; Лейпхарт А. Демократия в

многосоставных обществах. Сравнительное

исследование. — М., 1997; Парсонс Т. Система современных обществ. — М., 1997;

Саати Т., Кернс К. Аналитическое планирование.

Организация систем. — М.. 1991; Бир С. Мозг фирмы. — М., 1993 и др.Разведка не

только сориентирована на учет национальных

особенностей своего объекта, но и имеет национальные характеристики в связи со

своими особенностями обработки информации.

Японцев, например, характеризует неформальный подход к разведке, что дает

максимальные возможности для каждого человека.

Иным является и метод обработки. «По мнению японцев и представителей любой

другой восточной цивилизации, западная логика с

установлением причинно-следственных связей является незрелым и упрощенным

методом познания действительности. Японцы

выработали свой стиль познания мира и мышления, во главу которого поставлено

изучение и понимание в целом понятийной среды, в

которой оперируют люди. Основополагающей чертой японского мышления является

интуиция и неподдающееся анализу движение к

«истине». Количественная оценка и сравнительный анализ фактов не имеют для

японцев большой ценности» (Взгляд на разведку

сквозь призму культур // «Р». — 1995. — № 5. — С. 7). Американский подход к

разведке страдает от сильной ориентации только на

свою культурную, социальную и экономическую систему. В полном отличии от японцев

американцы не придают значения неясным,

неуловимым восприятиям.Методы работы в этой сфере весьма важны, так как по

подсчетам специалистов расходы на разведку

доходят до 10% военного бюджета (при этом в среднем 87% уходит на

технологическую разведку, а 13% на человеческие действия),

что в свою очередь неизбежно должно отразиться на качестве работы. Данные,

приближенные к сегодняшнему дню, таковы: общий

объем расходов разведывательного сообщества США достигает 30 миллиардов

долларов, для поддержания на необходимом уровне

подготовки к информационным войнам следует тратить до 2 миллиардов долларов

ежегодно. С другой стороны, подобные методы

носят существенно прикладной характер, а подобной утилитарности очень сильно не

хватает сегодняшним гуманитарным наукам.

Все строится на хорошей аналитике. И

одновременно мы не имеем адекватных

обучающих и обобщающих текстов для создания аналитики. Так получилось, что

аналитики-практики, как и практики ПР, относятся к

«молчаливому большинству» и не пишут книг. Поэтому мы можем воспользоваться

советами аналитиков из разведки. При этом любая

из данных книг как бы раскрывает методологию информационной работы, по этой

причине они могут одновременно рассматриваться и

как введение в любую информационную деятельность, начиная с журналистики и

заканчивая ПР. Это особенно касается книги В.

Плэтта (Плэтт В. Информационная работа стратегической разведки. — М., 1958). Это

связано с тем, что обработка информации

является одной из основных составляющих эффективной работы разведки.Однако даже

у А. Даллеса можно найти целые пассажи,

значимые для ПР. Вот возьмем следующее наблюдение: «Любопытно, например,

сравнить опубликованный в советской печати

официальный текст выступления Хрущева с тем, что он сказал в действительности.

Его ставшая знаменитой реплика, брошенная

западным дипломатам на приеме в польском посольстве в Москве 18 ноября 1956 г.

«Мы вас похороним», не была доподлинно

процитирована в отчетах советской прессы, хотя многие ее слышали. По-видимому,

правительственная печать имеет право

подвергать высказывания премьера Хрущева цензуре, вероятно, с его санкции.

Однако позднее, когда до Хрущева дошел смысл

сказанного им тогда, он дал своим словам пространное и смягчающее толкование.

Следовательно, знать, как и почему содержание

какой-либо истории искажается, зачастую так же интересно, как и ее фактическое

содержание. Нередко случается, что существует

одна версия для «внутреннего потребления», вторая — для других стран

коммунистического блока и третья — для зарубежных стран.

Бывают случаи, когда «сказки», которые коммунистические режимы рассказывают

собственным народам, свидетельствуют о

появлении у них новых слабых мест и возникновении новых опасностей» (Даллес А.

Искусство разведки. — М., 1992. — С. 83-84). Это

взгляд на стандартную проблему, к которой мы привыкли в рамках ПР, только там мы

ее видим с иной точки зрения — с позиции так

называемого «spin doctor», которой призван исправлять высказывания первого лица,

когда они уводят общественное мнение не в ту

сторону. Или такой пример, как классификация каналов информации, в которых

следует искать нужные сведения, что выглядит как

чисто коммуникативная задача (см.: Хант Ч., Зартарьян В. Разведка на службе

вашего предприятия. — Киев, 1992).С другой стороны, и

в ПР ставятся задачи, приближенные к разведывательным. Так, «Библия» ПР

рассуждает на близкую тему, что можно увидеть в

следующем типе анализа (Cutlip S.M. a.o. Effective public relations. — Englewood

Cliffs, 1994). Ситуационный анализ предполагает

полное и систематическое изучение всего коммуникативного поведения организации

для уяснения в полной мере, как именно

протекает ее общение с публикой. Ведь именно этот срез проблемы и определит

успех в решении задачи. Помочь в этом могут четыре

следующих вопроса:1.    Насколько людям нужна информация в данной проблемной

ситуации?2.    Какого типа информация

реально используется людьми?3.    Как люди пользуются этой информацией?4.

    Что может дать использование информации?Или

такой пример совершенно сближенных задач. В рамках «Недели ПР» в 1998 г. в

Москве на дне, посвященном кризисным ПР, с

докладом выступала представительница одного из ПР-агентств. Среди задач,

представленных в докладе, оказались и такие: Прогноз

на снятие А. Чубайса, Переманывание конкретных клиентов от одного банка к

другому и под. В подобных задачах явно присутствует

«привкус» разведработы, особенно это проявилось в продемонстрированном

«полотнище», измеряемом метрами, где была

развернута история банковских взаимоотношений в конкретной ситуации, сделанная

на основе обработки данных открытой печати.Мы

писали об имидже спецслужб (Почепцов Г.Г. Паблик рилейшнз, или Как успешно

управлять общественным мнением. — М., 1998). В то

же время Уолтер Лакер, к примеру, акцентирует роль анализа шпионских романов,

считая, что они не только рассказывают о

публичном имидже, но повествуют о меняющихся ценностях, о том, чем люди могут

гордиться, о доверии (Laqueur W. World of secrets.

The use and limits of intelligence. — London, 1985).Имидж разведки достаточно

сложен, точнее нетрадиционен — он строится не на

раскрытии позитива, а скорее на процессах умолчания. И другого пути нет —

известно, что разведка не может «кричать» о своих

успехах, не может она и оправдываться в случае провала, так и в этом случае она

старается не признавать происшедшее. Так, Р.

Гелен, руководитель разведки Германии, был известен тем, что всегда ходил в

черных очках и никогда не давал интервью. А

руководитель английской разведки, даже имя которого скрыто от посторонних,

говорил, что если будет известно его имя, то тогда

следует оповестить и об имени его заместителя, а затем и руководителя какой-

нибудь операции... Но все равно из-за этого ореола

таинственности, с одной стороны, и всесильности, с другой, разведки всегда

привлекают внимание общественности.Первые лица по-

разному относятся к разведке. К примеру, военный опыт Черчилля поддерживал его

веру в разведку, опыт Гитлера, наоборот,

заставлял его отдавать предпочтение собственной интуиции. Если Черчилль активно

опирался на предоставляемые ему данные, то Р.

Никсон относился с предубеждением, поскольку связывал свой проигрыш в выборах

1960 г. частично и с тем, что ЦРУ сознательно

допустило утечку информации по поводу советской угрозы, что сделало этот вопрос

проблемой президентской кампании. Это

произошло, так как высшие офицеры ЦРУ в большей степени симпатизировали

демократам и Дж. Кеннеди. Английский премьер Г.

Вильсон вообще считал, что разведка добивается его снятия. Но во всех странах

организационно взаимоотношения первого лица и

руководителя разведки строятся так, как в ПР: в системе непосредственного

подчинения. Однако это влечет также за собой серьезную

дилемму, отмечаемую специалистами по разведке: если первое лицо разведки

выражает объективное мнение, он может потерять

доступ к руководству; если же он будет выдавать неприятную информацию, только

найдя нужные контексты, он увеличит свое

влияние, но уменьшит ценность разведки.И в ПР, и в разведке существует серьезная

зависимость первых лиц от данных служб (две

трети времени западного руководителя уходит на сферу ПР), что приводит к

соответствующей организационной схеме, когда

руководители ПР подразделений становятся вице-президентами, непосредственно

подчиненными первому лицу. Та же схема

подчинения существует и в разведке.Кстати, даже сама форма выдачи информации

руководству представляет отдельную проблему.

Необходимо не только резко ограничить объем предоставляемого материала, но и

давать его в достаточно убеждающей форме

(таблицы, графики). Как шутил выступавший в Киеве один из бывших американских

разведчиков: у нас президент неграмотный,

поэтому мы должны писать ему тексты не более одной странички. И тут естественно

мало срабатывают варианты академических

докладов, которым увлекаются представители исследовательских структур.

Потребители информации жалуются на ее большие

объемы, хотя по подсчетам американцев 90% информации вообще не покидает пределы

ЦРУ. Сходная ситуация есть и в случае

аналитической обработки информации: есть большие объемы информации, но их некому

качественно анализировать. Западные

исследователи отмечают, что в бывшем СССР вообще у руководителей существовало

предпочтение получать не анализ, а сырую

информацию. Такое же стремление было и у президента Эйзенхауэра, к примеру.

(Однако мне одновременно встретилось

противоположное утверждение, что Эйзенхауэр, в отличие от Черчилля, наоборот, не

требовал «сырой» информации.) Возможно, что

это отголосок прошлых веков, когда первое лицо могло выступать и в роли

разведчика для себя самого. При сегодняшнем усложнении

ситуации и огромных объемах информации это представляется практически

невозможным.М. Хендель (Handel M. Leaders and

intelligence) считал, что вложения в разведку коррелируют с ощущаемой

руководителями слабостью своей страны. В качестве примера

он приводит Израиль и Советский Союз, которые очень сильно поддерживали свои

разведки. Он также выделяет два этапа поддержки

разведкой процессов принятия решений. С одной стороны, информация и аналитика

помогают лидеру принять решение, затем

разведслужба отслеживает удачу или неуспех этого решения и реакцию на него

оппонентов. С другой стороны, и это более

болезненный этап, разведслужбы могут оценивать и критиковать удачность политики

первого лица, что особенно важно для вариантов

долговременной политики. Он предлагает следующий вариант уровней

разведки:Президенты по этой причине могут легко

игнорировать рекомендации разведки на долговременном уровне. Военный командир

увидит подобные неувязки сразу же. Разведка

на операционно-тактическом уровне оперирует с количественной информацией. Это

менее амбивалентная и более объективная

информация. Кстати, определенные типы лидеров (например, Гитлер) оказываются не

в состоянии обрабатывать именно подобные

варианты неоднозначной информации. Эти типы лидеров (вероятно, к ним относится и

Сталин) не могут работать с «неприятной» для

них информацией и с альтернативными подходами.Существует определенное сближение

методологий ПР и разведки, хотя есть и

элементы полного несовпадения — ориентация на секретность в разведке и

ориентация на информирование в ПР. Руководители

спецслужб стараются не встречаться с прессой, кроме особых случаев, в то время

как руководители иных структур ищут поддержки от

СМИ в своих начинаниях и своей работе. Если для спецслужб характерным является

лозунг «без контактов» и «без комментариев», то

он совершенно неприемлем и определенно ошибочен в ситуациях ПР. Дж. Кеннеди

сказал, посещая ЦРУ в 1961 г.: «О ваших успехах

молчат, о ваших провалах трубят», что как бы задает иную коммуникативную

парадигму, в рамках которой функционирует

разведслужба. Но она все равно существует, при этом сближенным с ПР становится

акцент на косвенных подходах к

информированию, на непрямых методах воздействия, характерным как для ПР, так и

для разведки.В. Плэтт кладет в основу

системный подход (Плэтт В. Информационная работа стратегической разведки. — М.,

1958). Он считает, что факт должен быть вписан

в систему. Знание того, что Советский Союз выпускает, к примеру, в год десять

тысяч инженеров, становится значимым только в

сопоставлении: а сколько инженеров выпускает США, сколько инженеров нужны СССР

для военных целей и под. Факт получает свою

реальную оценку только в таком конкретном контексте. «Факты ничего не значат», —

так формулирует он свою основополагающую

аксиому.Одновременно следует помнить и об информационном цикле, принятом в

разведке, который начинается с постановки задачи

потребителем разведывательной информации. И лишь затем следует ее сбор. Так,

Оборонное разведывательное агентство задавало

по отношению к иностранным государствам 200 интересующих проблем, причем

дополнительно приписывалась приоритетность

стране и проблеме от одного до восьми. ЦРУ, которое «съедает» 15% людских и

финансовых ресурсов, задавало в один из периодов

83 проблемы для 120 стран, где также задавалась приоритетность от 1 до 7. Можно

также представить себе систему

разведывательной работы, выстроенную вокруг возможного набора угроз. Поскольку

национальная безопасность по одному из

подходов определяется как менеджмент угроз, то отсюда понятно деление

разведывательной информации на политическую, военную,

экономическую, научную.Основные этапы информационной работы предстают у В.

Плэтта в следующем виде: 1. Общее знакомство с

проблемой, 2. Определение используемых понятий, 3. Сбор фактов, 4. Истолкование

фактов, 5. Построение гипотезы, 6. Выводы, 7.

Изложение. По поводу последнего этапа В. Плэтт пишет: «Составитель

информационного документа должен не только ясно

представлять себе то, о чем он пишет, но и уметь выразить свои мысли в ясной

форме. Необходимо указывать степень достоверности

каждого утверждения. Доклад о научных кадрах, вероятно, должен содержать таблицы

и диаграммы. Правильно сравнить положение,

существующее в различных странах, — дело трудное» (Плэтт В., Стратегическая

разведка. Основные принципы. — М., 1997. — С.

116). Надежность источника оценивается от А до Е, от «абсолютно надежный

источник» до «ненадежный источник» (Д) и «надежность

источника нельзя определить» (Е). Достоверность сведений от 1 до 5: от

«достоверность сведений подтверждается данными из других

источников» до «сведения неправдоподобны».В основу своего представления о

разведке У. Лакер кладет понятие «неожиданности»,

поскольку именно предотвращение неожиданности становится задачей разведки

(Laqueur W. World of secrets. The use and limits of

intelligence. — London, 1985). В связи с этим основными процессами становится

получение информации и ее правильная оценка, что

вполне соответствует интересам ПР. Оценка достоверности становится основным

слабым местом, поскольку, к примеру, перед

нападением на Пирл-Харбор поступали соответствующие сигналы, но на каждый из них

находились альтернативные объяснения. Та

же ситуация произошла и перед нападением немцев на Советский Союз, когда Сталин

имел всю полноту информации, но не мог ее

адекватно оценить. Ранее подписание советско-немецкого пакта было «обозначено»

уходом Литвинова и уменьшением антисоветских

выпадов в Германии и антинемецких в Советском Союзе. Кстати, вывод У. Лакера

состоит в том, что военная неожиданность

возможна, но политической неожиданности быть не должно.Неожиданное развитие

событий более существенно в случае

возникновения новых режимов. В случае революций предсказание об их наступлении

существует давно, но очень трудно решить,

когда именно общественная неудовлетворенность сможет перейти в насильственные

действия. Специалисты ЦРУ написали в 1980 г.

по поводу французской революции: «Проницательный аналитик должен был распознать

предупреждение наступления революции по

крайней мере за год до падения Бастилии». Отсюда следует необходимость

разработки проблемы «индикаторов» развития ситуации.

Однако на конференции в 1985 г. методологи ЦРУ отмечали, что хотя подходы к

этому направлению коренятся в социальных науках,

на сегодня эти подходы противоречат друг другу, а также скорее направлены на

объяснение, а не на предсказание. Сложностью также

являются психологические трудности работы с совершенно новыми ситуациями. На

конференции 1997 г. в Стокгольме Д. Бонд

представил результаты работы по мониторингу развития ситуаций напряженности по

ряду стран (Bond D. Indications of social change

and emergent conflict: toward explanations of conflict processes // The second

international workshop of low intensity conflict. — Stockholm,

1997). Подобный проект, построенный на материалах обработки данных открытой

печати, представляет особый интерес.Не меньшей

сложностью является разорванность между разными видами аналитиков. Нефтяной шок

1973 г. остался непредсказанным, поскольку

политические аналитики вообще не знали о подобной экономической проблеме, а

экономические аналитики работали в политическом

вакууме. Выходом из этой и подобных проблем становится создание

междисциплинарных групп. Но в группе возникает давление

общего мнения, возможно возникновение давления начальственного мнения. Кстати,

та же проблема «нестыковки», наоборот, должна

максимально приветствоваться между структурами, направленными на анализ, и

структурами, сориентированными на операции. По

мнению специалистов, здесь, наоборот, для наиболее эффективного функционирования

необходимо жесткое разделение,

финансирование из разных источников и полная незаинтересованность в

успехе/неуспехе другого.Сложность предсказания лежит

также в проблеме зеркального подхода и гипотезе рационального фактора. Аналитик

смотрит на чужую страну с точки зрения своей

культуры и своих ценностей, что естественно приводит к искажению его модели

происходящих событий. Американский проигрыш во

Вьетнаме объясним с точки зрения непонимания традиционного вьетнамского

общества. Та же ситуация возникала и в случае СССР в

Афганистане и России в Чечне. США также не смогли реально оценить роль

религиозной ситуации в Иране 1978-1979 гг. В этой

ситуации помогает построение операционного кода и когнитивной карты иностранного

лидера (подробнее см.: Почепцов Г.Г. Теория и

практика коммуникации. — М., 1998). В ряде случаев (типа нападения арабов на

Израиль в 1973 г.) отсутствие предсказания

объясняют отсутствием рационального понимания действий. Однако иррациональные

действия также имеют место в мире.У. Лакер

пишет: «Хорошая разведка может иметь место при минимуме теории, но она вряд ли

будет иметь место при минимуме знаний» (Р.

281). Мы вполне можем перенести это наблюдение и на область ПР, где все время

возникает проблема, является ли эта сфера наукой

или искусством. Соответственно проблема «ремесло это или наука» стоит и перед

разведкой.В 1973 г. в ЦРУ, когда директором был У.

Колби, там возникли два методологических подразделения, которые затем слились в

подразделение методологии и прогнозирования,

возглавляемое Ричардом Хоером. Это подразделение возникло, чтобы не допустить

отставания методов разведки от уходящих

вперед исследователей из чисто академической среды. Благодаря подобной

открытости новым методам возникли работы, которые

представляют интерес и для ПР: Голосование в ООН в 1975 г., Анализ влияния

экономических условий на левое голосование во

Франции за пятьдесят лет, Поддержка Л. Брежнева другими советскими лидерами. Р.

Хоер пишет о несовпадении академических и

разведывательных подходов к анализу явлений: «Количественнно-ориентированный

ученый ограничивает свою работу переменными,

которые могут быть операционализированными (т.е. выражаться количественно),

тогда как аналитик разведки редко имеет

возможность иметь такую роскошь. Ученый интересуется корреляцией политического

насилия вообще и хочет проверить некоторые

свои теоретические предположения. Аналитик разведки, с другой стороны, должен

быть конкретным; он должен предложить,

например, объяснение мятежа на Таиланде в 1974 г. и то, какие последствия он

может иметь на будущее этой страны» (цит. по:

Laqueur W. — Р. 301).Ошибки разведки имеют серьезные последствия для страны.

Такой ошибочной точкой зрения стало в США

преувеличение возможностей СССР в производстве баллистических ракет в

шестидесятые годы: они как бы сопоставляли свой

реальный выпуск ракет с прогнозом потенциала бывшего СССР. Уже ближе к распаду

СССР США удалось ввести в заблуждение

руководителей Советского Союза по поводу реальности своей программы «звездных

войн», что привело к серьезным политическим и

экономическим просчетам. С другой стороны, американцы считают, что Советский

Союз правильно оценил последствия ввода войск к

Чехословакию и Афганистан, поскольку это не привело к военному противодействию

со стороны других стран. Мнение разведки в

принципе может не «совпадать» с мнением наверху, и тогда она становится

носителем отрицательной информации: так,

администрация Картера была ориентирована на разрядку, не принимая во внимание

возражения, исходящие от ЦРУ.Информационная

работа, особенно на уровне методологическом, совпадает во многих областях

гуманитарного знания. Поэтому представляют особый

интерес и другие исследования, выполненные на качественном уровне. В качестве

примера можно упомянуть Мангейм Дж.Б., Рич Р. К.

Политология. Методы исследования. — М., 1997; Лейпхарт А. Демократия в

многосоставных обществах. Сравнительное

исследование. — М., 1997; Парсонс Т. Система современных обществ. — М., 1997;

Саати Т., Кернс К. Аналитическое планирование.

Организация систем. — М.. 1991; Бир С. Мозг фирмы. — М., 1993 и др.Разведка не

только сориентирована на учет национальных

особенностей своего объекта, но и имеет национальные характеристики в связи со

своими особенностями обработки информации.

Японцев, например, характеризует неформальный подход к разведке, что дает

максимальные возможности для каждого человека.

Иным является и метод обработки. «По мнению японцев и представителей любой

другой восточной цивилизации, западная логика с

установлением причинно-следственных связей является незрелым и упрощенным

методом познания действительности. Японцы

выработали свой стиль познания мира и мышления, во главу которого поставлено

изучение и понимание в целом понятийной среды, в

которой оперируют люди. Основополагающей чертой японского мышления является

интуиция и неподдающееся анализу движение к

«истине». Количественная оценка и сравнительный анализ фактов не имеют для

японцев большой ценности» (Взгляд на разведку

сквозь призму культур // «Р». — 1995. — № 5. — С. 7). Американский подход к

разведке страдает от сильной ориентации только на

свою культурную, социальную и экономическую систему. В полном отличии от японцев

американцы не придают значения неясным,

неуловимым восприятиям.Методы работы в этой сфере весьма важны, так как по

подсчетам специалистов расходы на разведку

доходят до 10% военного бюджета (при этом в среднем 87% уходит на

технологическую разведку, а 13% на человеческие действия),

что в свою очередь неизбежно должно отразиться на качестве работы. Данные,

приближенные к сегодняшнему дню, таковы: общий

объем расходов разведывательного сообщества США достигает 30 миллиардов

долларов, для поддержания на необходимом уровне

подготовки к информационным войнам следует тратить до 2 миллиардов долларов

ежегодно. С другой стороны, подобные методы

носят существенно прикладной характер, а подобной утилитарности очень сильно не

хватает сегодняшним гуманитарным наукам.