• Как правильно управлять финансами своего бизнеса, если вы не специалист в области финансового анализа - Финансовый анализ

    Финансовый менеджмент - финансовые отношения между суъектами, управление финасами на разных уровнях, управление портфелем ценных бумаг, приемы управления движением финансовых ресурсов - вот далеко не полный перечень предмета "Финансовый менеджмент"

    Поговорим о том, что же такое коучинг? Одни считают, что это буржуйский брэнд, другие что прорыв с современном бизнессе. Коучинг - это свод правил для удачного ведения бизнесса, а также умение правильно распоряжаться этими правилами

Убийство Глобуса

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 

Ночной клуб «Олимпийский» посещала специфическая публика. Частыми гостями этого заведения были бандиты уровня выше среднего, бизнесмены, также не очень высокого ранга, и, конечно же, проститутки, обслуживающие тех и других. Женщин в клубе Александр также делил на три категории. Во-первых, дорогие проститутки, самые многочисленные в клубе, – они сразу бросались в глаза независимым видом, хорошей одеждой и прекрасной косметикой. Во-вторых, так называемые бизнес-вумен – женщины-бизнесмены. Для Александра было странным, что они назначают деловые встречи в таком месте. И, в-третьих, жены и любовницы бизнесменов, а также бандитов, которых также можно было вычислить по специфическому поведению, они были хорошо одеты, с большим количеством золотых украшений.

Вечер в ночном клубе был в разгаре. Время от времени на эстраде менялись исполнители, выступали какие-то группы. Иногда в противоположном углу диск-жокей наигрывал модные мелодии. Публика танцевала, было весело.

Александр ходил по залу, время от времени натыкаясь на знакомых. Вскоре он заметил, что в зал вошли семь человек. Коротко стриженные волосы, наглые взгляды и развязность манер, дорогие, но безвкусные шмотки, а главное – внутренняя агрессия, выходящая наружу, – все это говорило об их принадлежности к миру российского криминала. Среди них был и Глобус.

Отыскав свободный столик, они уселись, подозвали официантку. Та мгновенно подошла к ним. Они заказали что-то из выпивки. Вскоре к ним подошла женщина-сутенерша. Александр ее очень хорошо знал. Она предложила выбрать девочек. Тем временем вечер продолжался. Но Александру было не до веселья и тем более не до девочек. Он понимал, что на него возложена важная задача. Не случайно за день до этого Сильвестр четко растолковал ему его обязанности – следить за Глобусом, и главное – выйти вместе с ним на улицу, и выйти так, чтобы никто этого не заметил. Поэтому маршрут Александра в ночном клубе состоял из дорожки от бара до столика, где он сидел.

В очередной раз преодолевая это расстояние, он неожиданно столкнулся лоб в лоб с охранником Глобуса. Тот сразу узнал его.

– О, братуха, – фыркнул здоровенный охранник. – Ты чего, один?

– Один, – кивнул головой Александр.

– А старшой твой где? – с удивлением спросил охранник.

– Да один я тут, с телкой, – сказал Александр и отошел в сторону.

«Ну вот, теперь меня вычислили, – думал он, – и если что случится – начнется разборка, наверняка могут указать на меня. Но, с другой стороны, мало ли кто тут сегодня… Тут половина криминальной Москвы собралась!»

Действительно, время от времени к столику Глобуса подходили разные люди, такие же коротко стриженные авторитеты, здоровались с ним. Кто присаживался за столик, кто, немного поговорив, отходил в сторону. Глобус не танцевал, он сидел за столиком и вел какие-то разговоры. Время от времени он разговаривал с девчонками.

Александр знал, что на улице его ждут другие ребята. Там находились Вадим, который был сегодня водителем, и Славка. Он догадывался, что Славка был вызван дублером. Но не знал, что в роль Славки входило и устранение Солоника, если его «примут» менты или заберет братва.

Где-то в середине ночи Глобус стал собираться. В половине четвертого в сопровождении семи человек Глобус не спеша вышел из дверей клуба на залитую светом автомобильную стоянку. Александр находился в другой стороне от выхода, у машины. Неожиданно он услышал хлопок. Он поднял голову и увидел, что на расстоянии сорока метров, за барьером пандуса, мелькнул силуэт человека. Он перевел взгляд на Глобуса. Тот неожиданно схватился за бок и стал медленно оседать на землю. Братва, сопровождающая его, моментально поняла, что это убийство. Началась паника. Кто-то закричал. Один из охранников выхватил пистолет и стал палить в воздух.

– Достанем тебя! – кричал он. – Достанем!

Один из стоявших на стоянке людей резко рванулся. Часть сопровождающих Глобуса охранников бросилась за ним. Это был знакомый Глобуса, некий Итальянец. Итальянец бросился к своей машине, пытаясь уехать с места происшествия, и братва Глобуса посчитала, что именно он является киллером, и быстро «разобралась» с ним. Затем часть людей быстро вернулась к Глобусу, схватила его тело и затащила в «Мерседес», который тут же направился в сторону больницы Склифосовского. Александр понимал, что до больницы Склифосовского дорога займет минимум пятнадцать минут. Значит, Глобус ранен…

Александр сел в машину и уехал.

Криминальная хроника

На следующий день все средства массовой информации сообщили о загадочном убийстве вора в законе Глобуса. Но смерть Глобуса не была единственной. Через день, в половине шестого вечера, на улице Строителей, что недалеко от метро «Университет», был обнаружен труп генерального директора товарищества с ограниченной ответственностью «Интерформула» Анатолия Семенова, известного в криминальной среде под громкой кличкой Рэмбо. Семенов был застрелен в подъезде своего дома из пистолета «макаров». Две пули попали в живот, а третья, так называемый контрольный выстрел, – в голову.

Глобус и Рэмбо хорошо знали друг друга.

Убийство Глобуса имело огромный резонанс в криминальном мире Москвы. Сильвестр, все это время находившийся в своем загородном коттедже, послал ребят для сбора информации. Братве необходимо на всевозможных тусовках, в ночных клубах, в барах выяснить, какие основные косяки ложатся по убийству Глобуса. Вскоре выяснилось, что первый косяк – прежде всего на самих воров, которые дали отмашку на убийство Глобуса за якобы его беспредел и скверный характер. Второй – на Сильвестра за его конфликт, о котором знала вся столица, и третий – якобы за деньги, связанные с торговлей нефтью. Участником этого бизнеса являлся Глобус.

Не успело тела В. Длугача упокоиться в земле (15 апреля его похоронили в подмосковной Апрелевке), как его сподвижники уже рыскали по столице в поисках убийц. Сначала в спешке решили, что убийство инспирировали кавказцы. Поэтому уже буквально у того же «Олимпийского» нож мстителя настиг уголовного авторитета Орахелашвили. Но и ответные меры не заставили себя долго ждать.

Вскоре ореховские проводят разборки с авторитетом Виктором Коганом (Моня), который, будучи авторитетом, подивился такой наглости и откровенно «послал» ореховских. Но, как видим, несколько переоценил свои возможности, не учел, что нынешние молодежные преступные формирования отличаются особой жестокостью и не смотрят на авторитеты. 13 апреля около 20.00 молодые боевики, вооруженные пистолетами «ПМ» и «ТТ», ворвались в зал игровых автоматов и расстреляли присутствующих.

Представителями ореховской группировки убит авторитет столичного преступного мира Виктор Коган… Он и его телохранитель Андрей были расстреляны из пистолетов Макарова в помещении контролируемого ими зала игровых автоматов в Орехово-Борисово. Самого Когана убивали «в дострел» – произвели контрольный выстрел после того, как он упал от полученных ран. В результате завязавшейся перестрелки убит один из нападавших – член молодежной ореховской группировки 17-летний Алексей Смочков. Зал был полностью разгромлен бейсбольными битами. После погрома участники его подвергли террору всех прохожих на близлежащих улицах, жестоко избивали и грабили ни в чем не повинных людей. 22 июня 6-й отдел МУРа (борьба с бандитизмом) провел успешную операцию у ресторана «Ханой» на проспекте 60-летия Октября, в результате которой был задержан вор в законе Джамал Микеладзе по кличке Арсен. В тот вечер он выступал в качестве арбитра в споре между несколькими преступными группировками. Всего в ходе этой операции было задержано 16 человек. При обыске машин и личном досмотре задержанных милиция обнаружила большое количество холодного оружия, в том числе металлические пруты, резиновые и телескопические дубинки, ножи и бейсбольные биты.

На следующий день, 23 июня, когда Арсен сидел в следственном изоляторе в Лефортово, в 11 часов 10 минут утра скончался известный вор в законе 63-летний Рафаил Багдасарян по кличке Сво. Его имя в свое время гремело не только на территории бывшего СССР, но и на просторах США, Германии, стран Бенилюкса… Первый свой срок он получил в 14 лет и с тех пор привлекался к уголовной ответственности 15 раз, имея за плечами 34 года тюремного стажа. В 1972 году его посвятили в воры в законе.

На бандитский беспредел милиция отвечала своими профилактическими мерами. Они приходили неожиданно в те квартиры, где жили боевики группировок, и производили обыски или досмотры. В зависимости от результата решалась судьба боевика.

Обыск

Почти всю субботу я просидел дома, смотря телевизор. Примерно около восьми вечера неожиданно раздался звонок в дверь. Я подошел к двери, посмотрел в «глазок». На лестничной площадке стояла соседка, держа в руках какой-то стакан. Я открыл дверь…

Тут же ко мне в квартиру ворвались несколько человек в штатском и сотрудник милиции. Чуть поодаль стояли люди с автоматами, в униформе, похожие на «альфовцев». «Все, – думаю, – неужели Сашка сдал?! А Севка говорил – ничего, не раскроется…»

Меня схватили за руки и повели в комнату, служившую нам гостиной. К тому времени оперативники все были в коридоре и закрыли за собой дверь. Откуда-то появилась еще одна соседка – в качестве понятой.

– Ну что, давай знакомиться, Олег, – сказал один из оперативников. – Моя фамилия Кузьмичев. Я – руководитель оперативно-следственной бригады. Вот, к тебе пришли. Хорошо, что ты дома оказался, а то бы головную боль создал – и для нас, и для твоих ребят тоже. – Он положил руку мне на плечо. – Предупреждали тебя оперативники, что тебе нужно из Москвы уехать? Не послушался ты их – теперь отвечай!

Мысли мои стали путаться. Я стал лихорадочно соображать – неужели Сашка нас выдал?! Неужели это конец? Неужели мы пойдем по расстрельной статье?

Нет, этого так быстро случиться не могло. Но почему тогда они пришли?

«Спокойно, – думал я, – надо успокоиться, собраться. Главное – не паниковать, взять себя в руки…»

Стоп! У меня на балконе ствол лежит! В коробке, где картошка хранится… Теперь мне точно хана! Я стал подсчитывать, сколько мне могут дать за ствол. По-моему, до трех лет… Нет, до пяти. Ну вот и все, зона гарантирована! А вдруг не найдут?! Ладно, надо успокоиться…

Тем временем Кузьмичев продолжал:

– Значит, так. Ознакомься с постановлением об обыске, подписано оно прокурором города Москвы. Поэтому я предлагаю тебе, чтобы мы твое гнездышко особо не растревожили, выдать самому добровольно.

– А что я должен выдать? – спросил я.

– Оружие, деньги, наркотики, – объяснил Кузьмичев. – Впрочем, как я слышал, ты наркотиками не балуешься.

«Интересно, откуда у него такая информация?» – подумал я.

– Ничего выдавать я не буду, у меня ничего нет, – сказал я. И обратился к соседям: – Кстати, эти люди пытаются меня оговорить. Я прошу вас быть внимательными. У меня никакого оружия и наркотиков в квартире нет. А если они что-то найдут – значит, они это сами подбросили. Я прошу вас это учесть!

– Олег, – проговорил укоризненно Кузьмичев, – ты нас принимаешь за других! Неужели ты думаешь, мы будем «химией» заниматься? Что-то подбрасывать тебе или подсовывать? Зачем нам это нужно? У нас и так есть достаточно оснований для привлечения тебя к уголовной ответственности. Ну, если ты не хочешь добровольно… – Он достал из папки сложенный вдвое зеленоватый листок, на котором я прочел: «Протокол обыска», и, взяв ручку, стал заполнять форму.

– Можно мне еще раз посмотреть постановление об обыске? – спросил я.

– Конечно, держи! – И он протянул мне листок. Я увидел надпись: «Прокурор города Москвы. Постановляю: произвести обыск у активного члена преступной группировки… проживающего по адресу… для выявления предметов, относящихся к орудиям преступления».

Но там ничего не было сказано про Сашку. Значит, мы – преступная группировка? Ладно, посмотрим, кого еще они арестуют… Главное – не паниковать.

Тем временем оперативники начали обыск. Они подошли к видеотехнике, стали снимать панель с видео, с телевизора, думая, что там находится оружие. Еще один начал тщательно изучать шкаф с одеждой. Третий зашел на балкон… «Все, – думаю, – еще пять минут – и ствол найдут!»

Я бросил взгляд на оперативника, находящегося на балконе. Кузьмичев, видимо, заметил это и понял как опытный сыщик, что у меня там что-то есть.

– Стоп! – сказал он и обратился к оперативнику на балконе: – Внимательней посмотри, что там лежит. Клиент занервничал!

На балконе у меня было немного – два колеса с покрышками от старой машины, коробка с картошкой, в которой и находился пистолет, и еще одна коробка, с инструментами. Оперативник вначале занялся инструментами. Он внимательно просмотрел все внутри, но ничего там не обнаружил. Потом он подошел к коробке с картошкой и начал шарить в ней рукой.

Сердце у меня бешено заколотилось. Мне казалось, что сейчас он разгребет небольшой слой картошки и вытащит оттуда полиэтиленовый пакет с пистолетом «ТТ»…

Оперативник ничего не нашел. Он подошел к покрышкам, начал их трясти. Потом он спустил воздух из одной покрышки и стал тщательно прощупывать ее. Он, наверное, посчитал, что именно в покрышках у меня что-то спрятано – оружие, наркотики или деньги. Он даже затащил покрышку в дом. Я не отрываясь смотрел на него. А Кузьмичев пристально смотрел на меня.

Оперативник начал разбирать покрышку, отделяя ее от камеры.

– Погоди, – сказал ему Кузьмичев, – давай лучше ее возьмем с собой. Запиши в протокол: изымается покрышка, мобильный телефон, три записные книжки, сумма денег… Какая там сумма?

Оперативник стал подсчитывать деньги, лежащие у меня в бумажнике. Тут я вспомнил, что под кроватью у меня лежит коробка из-под обуви, набитая деньгами, привезенная нами с рынка… «Все, тю-тю мои денежки, – подумал я. – Сейчас они и коробочку найдут!» Но оперативники даже не приблизились к коробке.

Через несколько минут на меня надели наручники и повезли на допрос.

– А куда вы меня везете? – спросил я.

– В Центральный округ, допрашивать, – ответил Кузьмичев.

Когда мы сели в машину, рядом со мной сел Кузьмичев. Он традиционно надел один наручник на мою руку, второй – на свою. Всю дорогу мы молчали. Я гадал, куда меня везут. Три варианта – на Петровку, где находился МУР, на Шаболовку, где находился московский РУОП, а могли отвезти и на Лубянку, где находилась ФСБ. Но машина направилась в сторону Петровки. Неожиданно мы свернули направо и поехали в сторону. Странно, куда же мы едем? Ясно, не на Петровку…

Вскоре машина пересекла Октябрьскую площадь, и мы въехали на Шаболовку. Знакомый адресок – Шаболовка, 6, московский РУОП…

Машина остановилась. Кузьмичев сказал:

– Выходи!

Я вышел из машины. Войдя в небольшой дворик, мы подошли к трехэтажному зданию. Я знал уже, что это здание московского РУОПа.

Мы прошли мимо дежурного милиционера на первом этаже, сидящего около небольшого столика, и меня оставили у первой двери. Кузьмичев застегнул на моей руке второй наручник и сказал:

– Ты пока постой тут, поскучай, а мы тебя позовем. – И вошел в первую комнату.

Я огляделся. Уже было около десяти вечера, народу вокруг не было, только милиционер одиноко стоял у стола. Сзади него находились стеклянные двери, которые легко открывались. Коридор был пуст. «Так, – подумал я, – а если попробовать сбежать? Шанс есть! И я свободен! Никого ведь вокруг нет! А если это сделано специально, чтобы я побежал, а они в это время начнут стрелять, а потом скажут – попытка к бегству… Что же делать?»

Неожиданно из ближней двери вышел оперативник в темных брюках и такой же темной рубашке, перепоясанной специальной кобурой, из которой торчал «макаров». Он обратился к дежурному:

– Иди, скажи этим гаврикам, чтобы хотя бы машину выключили!

– А что такое? – удивился милиционер.

– Да они сидят, ждут, а выхлопные газы из машины прямо к нам в окно! Мы же задыхаемся!

Дежурный вышел и что-то крикнул сидящим в машине. Оттуда вылезли несколько оперативников. «Слава богу, – подумал я с облегчением, – что я не поддался этому соблазну, не побежал! Сейчас бы выскочил – и сразу тепленьким к ним! Меня тут же и пристрелили бы…»

Наконец в дверях появился Кузьмичев.

– Олег, заходи, – сказал он и пропустил меня в комнату.

Я вошел. Это было что-то типа фотолаборатории. Меня поставили к стене и стали фотографировать – сначала анфас, потом в профиль, на фоне специальной длинной линейки, которая показывала мой рост. Дали в руки табличку, где уже были набраны мои фамилия, имя, стоял какой-то номер.

Затем другой оперативник взял видеокамеру и стал меня снимать, заставляя поворачиваться. После этой процедуры у меня сняли отпечатки пальцев. Пальцы стали грязными. Мне бросили какую-то серую тряпку:

– На, вытрись!

– Ну что, Олег, процедура закончена, теперь пойдем на разговор, – сказал Кузьмичев и вытолкнул меня в коридор.

Мы поднялись на второй этаж. Остановились перед дверью, на которой висела табличка с номером какого-то отдела. Все отделы там были обозначены лишь цифрами – пятый, шестой, седьмой и так далее. Нумерация отделов говорила об их секретности. «Интересно, какой же номер отдела, где меня будут допрашивать? – думал я. – Может, по нему я что-то вычислю… Хотя что сейчас гадать, все равно будут задавать конкретные вопросы, и выяснится, что от меня хотят…»

– Итак, – сказал Кузьмичев, – хочу сразу тебе сказать, что сейчас между нами просто беседа, разговор по душам. Никакого протокола мы вести не будем, потому что завтра тебя будет допрашивать следователь, и он будет вести протоколы.

– Завтра же суббота, – уточнил я.

– Да, действительно, суббота, – улыбнулся Кузьмичев, – но, учитывая особую опасность вашей банды, в субботу мы вынуждены будем работать с тобой и с твоими людьми.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – сказал я.

– Сейчас узнаешь. Итак, меня интересует вот что. Скажи мне, пожалуйста, просто ради любопытства, – Кузьмичев придвинул свой стул ближе ко мне, – что вы хотели на рынке сделать? – И он назвал рынок. – Какие проблемы решить?

После первого же вопроса мне все стало ясно. Значит, Сашка все же ничего не сказал.

– О ком вы говорите, я не понимаю…

– Ну как же? О твоем земляке, Александре, который находится в розыске. Ты, надеюсь, в курсе, что он задержан и тяжело ранен? Кстати, он во всем признался.

– Но если он признался, зачем тогда вы меня спрашиваете?

– Мы обязаны тебя спрашивать, хотя бы для уточнения фактов, которые он нам выдал.

– Вы задавайте конкретные вопросы, – сказал я, – на которые я буду отвечать. Ничего лишнего рассказывать вам не буду, потому что ничего лишнего нет.

– Послушай, – неожиданно обратился ко мне Кузьмичев, – ты видел, мы тебя снимали на «трубу»?

– На какую «трубу»?

– На видеокамеру. Ты что, хочешь, чтобы мы тебя завтра по телевизору показали во всех передачах? Чтобы на тебя сразу много пострадавших заявы написали? Ты этого хочешь? Ты хочешь, чтобы твое уголовное дело было напичкано множеством эпизодов? Ради бога, мы это обеспечим!

– Что вы предлагаете?

– Мы предлагаем тебе написать чистосердечное признание, и ты пойдешь только по одному эпизоду. Хочешь – наркотики, хочешь – оружие, – сказал Кузьмичев.

– Погодите, какое оружие, какие наркотики? Вы же у меня ничего не нашли!

– Это же не значит, что мы и при повторном обыске ничего не найдем…

– А какое право вы имеете проводить повторный обыск, если меня задержали?

– Ну, это уже наши проблемы, – усмехнулся Кузьмичев. – Есть у нас такая возможность. Ну, решай!

– Ничего я говорить не буду, – сказал я. – За мной ничего нет.

– Зря ты так считаешь, – сказал Кузьмичев, подойдя к небольшому столику, на котором стоял видеомонитор. – Смотри, что мы тебе покажем! – Он включил запись. Я увидел лежащего на больничной койке под капельницей перевязанного человека. Это был Сашка. Он слабым голосом говорил: «Я, такой-то, признаюсь в совершении преступлений и убийстве вора в законе Грома, уголовного авторитета Барона, а также… – и назвал еще какую-то фамилию. – Все эти убийства совершены мною».

Кузьмичев нажал на кнопку. Запись остановилась.

– Вот видишь, твой приятель и сообщник уже во всем признался!

Я понимал – если они показали мне не всю пленку, значит, кроме этого признания, больше ничего у них нет, а тем более обо мне в записи не упоминалось.

– Я не знаю никакого сообщника, и этого человека я вижу впервые.

– Здравствуйте! Вы же с ним из одного города!

– Ну и что? Мало ли моих земляков по Москве ходит! Теперь что, за каждого карманника, вами пойманного, вы меня дергать будете, если он моим земляком окажется? – съязвил я.

– Хорошо, не хочешь говорить нормально – будем ненормально, – раздраженно проговорил Кузьмичев. – Сюда через некоторое время доставят твою жену, Олесю.

Меня бросило в жар: при чем тут Олеся?! Как они ее нашли?

– Но она ведь уехала!

– А мы ее уже нашли, по ее старому домашнему адресу. Мы ее будем допрашивать. Причем, Олег, допрашивать будем очень подробно, – подчеркнул Кузьмичев. – Если ты – кадр более или менее подготовленный, ведь это твоя профессия, то ее, я думаю, мы разведем в три минуты. Ну что, будешь говорить?

– Я хочу в камеру, ни на какие вопросы отвечать больше не буду.

– Ладно, в камеру так в камеру! – согласился Кузьмичев.

Через несколько минут меня уже закрыли в одиночной камере, расположенной в подвале этого здания.

Я стал соображать: неужели они действительно привезут Олесю?

Через час меня вновь вытащили из камеры на допрос к Кузьмичеву. Но на сей раз – почему-то на третий этаж. Я вошел в комнату и остолбенел. За столом сидела Олеся, заплаканная, держа в руках носовой платок. Увидев меня, она воскликнула:

– Олежек, любимый! Я люблю тебя! Как ты? Тебя тут не били?!

– Успокойся, Олеся, – ответил я, – все в порядке. Никто меня не трогал.

– Так, все! Мне это лирическое отступление не нужно! – жестко проговорил Кузьмичев. – Выведите гражданку!

Оперативник вывел Олесю из кабинета. По настроению Кузьмичева я понял, что она ничего не сказала.

– Ну что, садись, – кивнул Кузьмичев на стул. – Давай продолжим разговор.

– Я ничего говорить не буду, – стоял я на своем.

– Хорошо, посиди подумай.

В комнату вошел другой оперативник.

– Кузьмичев, – спросил он, – у тебя телефон работает?

– Да, конечно, звони! – сказал Кузьмичев. – Стоп! – И, неожиданно взяв в руки мой мобильный телефон, протянул его оперативнику. – Звони отсюда!

– А зачем мне с мобильного-то звонить, когда я могу и с городского, бесплатно? – недоуменно спросил оперативник.

– Звони, звони! Мы тут клиента опускаем на деньги. И чем дольше будешь говорить, тем лучше! – сказал Кузьмичев.

Оперативник бросил взгляд на меня, хитро улыбнулся и сказал:

– Понял тебя!

Он взял мобильный телефон и вышел в другую комнату.

«Да черт с ними! Пускай на деньги ставят! Пускай хоть миллионный счет пришлют по мобильному, только бы отпустили! – думал я. – И главное – чтобы ничего не сделали Олесе! Но против Олеси у них ничего нет. Да и против меня, судя по всему… Подумаешь, признание Сашки показали! Значит, выбора у них не было, значит, просто решили надавить… А может, его уже и в живых-то нет! А раз в живых нет – он и не свидетель!»

– Кстати, а как самочувствие того человека, которого вы показали на видеопленке? – спросил я Кузьмичева.

– Тяжелое, – ответил он. – Может умереть.

«Ага, – подумал я, – тем более он не может быть моим свидетелем!»

Еще пару дней я просидел в РУОПе. На второй день меня перевезли в следственный изолятор.

Криминальная хроника

Новый расстрел, еще более шумный и дерзкий, произошел на улице Димитрова, 15, напротив салона «Гименей», в офисе малого предприятия «Водолей». Там в 16.25 четверо молодых людей буквально изрешетили из пистолетов троих посетителей «Водолея». Двое из этих посетителей были весьма авторитетными людьми в криминальном мире. Первый – трижды судимый Федор Ишин по кличке Федя Бешеный – входил в казанскую группировку и контролировал ряд коммерческих структур в Москве, охранял от наездов шоу-бизнесменов и известных модельеров. Второй – 49-летний Амиран Квантришвили, старший брат президента благотворительного Фонда имени Льва Яшина Отари Квантришвили. В свое время Амиран был карточным игроком, «каталой», правда, излишняя горячность часто подводила его в игре. Затем он стал драматургом, членом Союза писателей РСФСР. Однако связей своих с криминальным миром не порвал и котировался там весьма высоко.

По одной из версий, в офисе «Водолея» Амиран оказался случайно, за компанию с Ишиным. Тот пришел разбираться с «фирмачами», за которыми стояли чеченцы. Перед Ишиным к «фирмачам» заходил посланец люберецких – Долгов, и его миссия закончилась для него печально: его задушили и оставили тут же, в офисе. А в 16.25 в «Водолей» пришли Ишин, Квантришвили и один их знакомый. Через несколько минут после этого четверо боевиков открыли по гостям прицельный огонь. Подъехавшие к офису на машине «БМВ» Ишин и Квантришвили были убиты, третий посетитель тяжело ранен. Сделав свое дело, убийцы выбежали на улицу и сели в свою машину. И в это мгновение под ее днищем разорвалась бомба. В результате взрыва один из пассажиров был убит, другой ранен. Через несколько часов к месту происшествия подъехал сам Отари Квантришвили и пообещал, что никакой кровавой мести не будет, что вообще хватит крови. Эту фразу потом растиражировали многие российские газеты.

«12 августа на Ваганьковском кладбище состоялись похороны Амирана Квантришвили. На следующий день после них "Московский комсомолец" писал: «Накануне похорон в течение всей ночи погибшего отпевали в церкви Воскресения при Ваганьковском кладбище. На церемонию погребения собралось около двух тысяч человек. Присутствовали известные артисты и спортсмены: Иосиф Кобзон, Зураб Соткилава, Арчил Гомиашвили, Валерий Васильев, Иван Ярыгин, Александр Якушев, Александр Тихонов и многие другие.

Похоронили Амирана Квантришвили (кстати, коренного москвича, родившегося на Красной Пресне в 1944 году) напротив главного входа на кладбище, неподалеку от могилы Владимира Высоцкого…» 21 августа 1993 года в газете «Известия» Станислав Кондрашов по этому поводу писал:

«…Рука убийцы расправилась с видным авторитетом криминального мира Сергеем Фроловым. Убийство произошло в подмосковном городе Балашиха, где жил С. Фролов.

В криминальных кругах за ним закрепилось звание предводителя «антикавказской» войны, и на этой почве у покойного в последнее время возникали серьезные проблемы. К примеру, 18 августа 1993 года его дом в Балашихе был обстрелян из гранатомета.

И вот вечером 31 декабря рука некоего Григория Соломатина нажала на спусковой крючок пистолета, направленного на Сергея Фролова. Самого Г. Соломатина застрелили некоторое время спустя, а что касается авторитета из Балашихи, то он умер три часа спустя на операционном столе».

Криминальный расклад

В столице, кроме полутора десятков собственно московских банд, активно действуют более 20 крупных иногородних преступных формирований. Численность некоторых из них достигает 800 человек. Все они хорошо технически оснащены и вооружены. Преступникам удалось не только замаскироваться, но и создать свою четкую иерархическую структуру.

Между тем как одни группировки выясняли отношения между собой с помощью выстрелов, другие разрабатывали полулегальный бизнес. В 1993 году наивысшей популярностью среди населения пользовался феномен под названием финансовые пирамиды.

Финансовые пирамиды

Трудно сказать, кому пришла первому мысль скопировать модель американских финансовых пирамид и переместить их в Россию. Но будущие финансовые пирамиды очень заинтересовали многих лидеров группировок.

Прилетев в аэропорт Тель-Авива, Алексей был потрясен сменой погоды – из зимы они попали в настоящее лето. Нельзя сказать, что в Израиле в то время было очень жарко – около двадцати градусов, – но все ходили в пиджаках и в рубашках.

Вскоре они приехали в одну из лучших гостиниц Тель-Авива и расположились каждый в отдельном номере.

Через некоторое время в дверь номера Алексея постучали. На пороге стояли Сергей и Виталик.

– Пойдем в бассейн купаться! – сказали они.

Все спустились вниз и, расположившись на белоснежных пластиковых топчанах, немного посидели, а потом с удовольствием бросились в прозрачную голубую воду бассейна. Было тепло, светило яркое солнце. Затем они пошли в ресторан обедать. Первая деловая встреча была намечена на вечер этого же дня.

Выйдя после обеда из гостиницы, они поймали такси. Сергей, перебирая какие-то бумажки, пытался что-то сказать на иврите. Водитель улыбнулся:

– Я прекрасно понимаю по-русски. Не мучайтесь!

– Отвези нас в магазинчик, нам надо одеться и обуться. Вот тут мне записали адресок. – И Сергей протянул водителю бумажку. – Я никак не могу разобрать…

– Я понял, что это за магазин, – сказал водитель и прибавил газу. – Вы из России?

– Да, мы из Москвы.

– Как у вас там?

Посыпались вопросы. Водитель оказался репатриантом, который выехал из России около десяти лет назад. Он уже прочно обосновался в Израиле. Почти всю дорогу он жаловался на трудности языка, так как ему необходимо было сдавать экзамен, ходить на курсы иврита, получать профессию. До жизни в Израиле водитель работал инженером на одном из «почтовых ящиков». Для него выезд в Израиль был в свое время большой проблемой, так как существовало понятие секретности. Надо было ходить по инстанциям и доказывать, что он никакого отношения ни к чему секретному не имел. Приехав в Израиль, он тоже столкнулся с проблемами.

– В общем, у тебя жизнь не сахар, – сказал Сергей.

– Да нет, я очень доволен жизнью в Израиле, – сказал водитель.

– А почему же ты жалуешься? – усмехнулся Виталик.

– Как жалуюсь? Я просто вам рассказываю об особенностях жизни.

Машина остановилась около магазина. Это было восьмиэтажное здание белого цвета. Первые два этажа были практически полностью из стекла.

Когда Сергей со своими спутниками подошли к дверям, они автоматически открылись. Они вошли и почувствовали, что внутри помещения работают кондиционеры, – воздух был в меру влажным и прохладным. Все продавщицы одеты в белые блузки и синие юбочки. И почти все они говорят на русском языке. Без труда подобрав себе одежду – легкие брюки, светлые рубашки и пиджаки, друзья переоделись и стали выглядеть, как иностранцы.

– Вот так можно спокойно идти на встречу с банкирами! – удовлетворенно сказал Сергей.

– А мы сегодня встречаемся с банкирами? – спросил Алексей.

– Да. У нас новое предприятие – банковский бизнес.

К вечеру, заняв место в гостиничном ресторане, они стали ждать своих будущих иностранных партнеров.

Познакомил Сергея с этими бизнесменами некий Яша, который долгое время жил в Одессе и до этого хорошо знал Сергея, а в самом начале второй волны советской эмиграции покинул родину и уехал в Израиль. У него были колоссальные связи практически во всех сферах деятельности. Алексей не понял, кто на кого вышел – то ли бизнесмены на Сергея, то ли он на них. Но сейчас не это было главным.

Появились они втроем – Яша, Юрий и Антон. Все сели за столик и начали обычный разговор – как добрались, как находите Израиль… Наконец, Яша перешел к делу.

– Господа! – произнес он. – Друзья! Я вижу, что пора нам обсудить наш деловой проект. Говори, Юрий, – обратился он к своему коллеге.

Юрий поправил свои очки в золотой оправе, достал из бокового кармана большой блокнот в черном кожаном переплете, золотой «Паркер» и стал рисовать схему.

– У нас с Антоном есть фирма. Мы с вами объединяемся в одну офшорную фирму, которая будет располагаться на Кипре, – сказал Юрий и нарисовал стрелочку в сторону острова. – Ехать туда от Израиля не более одной ночи на теплоходе или около трех часов на самолете из Москвы. Кипр имеет колоссальные льготы в отношении капиталов…

– Безналоговая зона, – разъяснил Антон.

– Так вот, мы создаем с вами офшорное предприятие на Кипре, – продолжал Юрий. – Затем, – он нарисовал стрелку, ведущую в Москву, – мы организуем страховую компанию – нечто вроде пирамиды. Вы слышали о таком?

Друзья отрицательно покачали головами.

– В общем, идея достаточно проста. Создается что-то типа страхового общества. Каждый вкладчик вносит свои деньги. Через месяц-два он начинает получать со своих денег большие проценты – сто, а то и двести.

– А в чем же выгода для нашей стороны? – тут же спросил Сергей.

– Подождите, коллеги. Это только рекламная кампания – завлекаловка для того, чтобы на эти сто-двести процентов друзья этого вкладчика клюнули. Они узнают об этом и принесут свои деньги. Таким образом, выплатив сто-двести процентов одному, мы приобретаем пять-десять его друзей, которые тоже принесут свои деньги. Вот в чем выгода! Получается что-то вроде пирамиды. – Юрий начал чертить новую схему. – Наверху концентрируется основная масса денег, вниз мы время от времени какие-то деньги передаем…

– А дальше что? – спросил Сергей.

– А дальше все будет зависеть от нашего везения. Деньги будем сразу конвертировать и переводить на Кипр. Естественно, вы обеспечиваете нам крышу. Мы с Антоном занимаемся в основном финансовой политикой нашей фирмы.

– Но мы же не можем бесконечно выплачивать такие деньги!

– Часть этих денег мы будем вкладывать в другие проекты, – вмешался в разговор Антон. – К тому же такие пирамиды уже стали появляться в Москве. Идея заключается в том, что рано или поздно государство поймет смысл этого бизнеса и обязательно прикроет его. И вот тут, – Антон сделал паузу, – если нам «заморозят» на какой-то момент каким-то законом или нормативным актом выплату денег нашим вкладчикам, то мы за два-три месяца эти деньги сможем «прокрутить» так, что они принесут нам около ста процентов чистой прибыли.

– Посмотрите расчеты, – продолжил Юрий. – Если вы возьмем столько-то денег, – он написал несколько нулей, – то месяца через полтора деньги у нас увеличиваются… – И он написал новую цифру. – И никакого риска!

Это предложение заинтересовало Сергея. Они ударили по рукам.

После ухода гостей появилась супружеская пара. Они специально прилетели сюда из Москвы и собирались основать свой банк, также основываясь на принципе пирамиды. Причем муж был значительно старше своей супруги. Он явно относился к богеме – холеный, в пиджаке с «бабочкой», с характерными манерами. Время от времени он говорил, что у него очень много друзей, называя фамилии известных эстрадных певцов, актеров, что если они учредят свой банк, то клиентов у них будет море – по той причине, что люди богемы всегда верят своим коллегам.

– От вас требуется, – сказал банкир, – только одно – крыша и надежная защита по линии криминальных структур. Схема нашей работы будет следующая… – И он начал рисовать практически такую же схему, какую только что рисовали израильские бизнесмены Юрий и Антон.

– Мы согласны, – коротко сказал Сергей. – Какие ваши условия?

Условия были обговорены. На этом встреча закончилась.

Когда они остались одни, Алексей спросил Сергея:

– Серега, зачем нам все это нужно? Это же колоссальный риск!

– Мы ничем не рискуем. Рискуют только они. На них все держится, на их именах. А мы в тени находимся. Поэтому если будет какая-то разборка, то с нас и спроса – ноль. Мы обеспечиваем только охранную деятельность.

На следующий день в гостинице «Хилтон» прошла встреча с людьми, которые имели отношение к криминальным структурам.

Три здоровенных парня вошли в ресторан и поздоровались с Сергеем. Одного из них Алексей сразу узнал. Это был Женя, когда-то работавший вместе с Сергеем. Потом он неожиданно куда-то исчез. Виталик, наклонившись, сказал Алексею:

– Ты, наверное, не в курсе… Женька подозревался в убийстве, был в розыске, поэтому и «свалил» в Израиль… Как твои дела, Жень? – спросил он у парня.

– Я уже гражданин Израиля, – ответил тот.

– Как тебе это удалось?

– На еврейке женился.

Двое коллег Жени были представителями других группировок, спешно покинувшими Россию. Они сейчас получили вид на жительство в Израиле и в недалеком будущем надеются получить израильское гражданство, хотя оба были типичными русскими.

Пришедшие рассказывали о прелестях и негативных сторонах жизни в Израиле. В двух словах, основные минусы – это климат и арабы, которые ненавидят евреев и постоянно воюют с ними. Все остальное просто прекрасно.

Новые репатрианты всячески уговаривали Сергея и Виталика переехать в Израиль.

– Время придет – может, и переедем, – ответил им Сергей, – но пока еще рановато. Надо в России кое-какие дела закончить…

Пробыв в Израиле еще пару дней, посетив несколько увеселительных заведений, Сергей, Алексей и Виталик вернулись в Москву.

Сразу после возвращения из Израиля Сергей поручил Алексею вплотную заняться проектами «пирамидчиков». На это уходил целый день. Он состоял из многочисленных встреч с основателями «пирамид», которые проходили то у них в банке, то в каком-либо уютном ресторане. На этих встречах он либо заключал неофициальные контракты о сотрудничестве, либо уже получал долю с существующих контрактов. Деньги перевозил в обычных «дипломатах», которые банкиры готовили ему заранее.

Судя по тому, что «дипломаты» были набиты полностью, суммы в них были немалые. Все купюры были аккуратно перехвачены резинками и рассортированы по их достоинству.

Однажды Алексей поехал по новому адресу, в один из московских банков, который находился на Профсоюзной улице. Он отыскал его без труда. Банк находился в здании крупного московского НИИ, на втором этаже. Миловидная секретарша любезно попросила его присесть и сказала, что Юрий Абрамович сейчас приедет. От предложенного кофе Алексей отказался. Он подошел к окну и стал рассматривать улицу. Из приемной был хорошо виден подъезд к банку. Вскоре он увидел, как решетчатые ворота медленно открылись и в них въехал «трехсотый» «Мерседес». Вслед за ним – американский джип. Двери джипа открылись, и оттуда вышли два автоматчика в милицейской форме. Затем открылась задняя дверца «Мерседеса». Оттуда вышел толстый мужчина.

Секретарша, увидев его, сказала:

– А вот и Юрий Абрамович приехал!

Автоматчики, преградив всем дорогу, дали банкиру войти в здание. Через несколько минут он уже был в приемной. Увидев Алексея, он приветливо кивнул. Алексей всмотрелся в его лицо. Он узнал того самого Юрия, с которым они познакомились в Израиле. Но он очень изменился. Он перекрасил волосы в темный цвет, сильно пополнел и носил огромные дымчатые очки. Он вошел в кабинет и тут же пригласил туда Алексея.

– Мы, кажется, встречались в Израиле? – сказал Юрий, протягивая ему руку.

– Да, вы правы, – улыбнулся Алексей.

– Присаживайтесь, – указал на стул банкир.

– Да у меня времени нет, я тороплюсь…

– Дело в том, что произошла небольшая накладка, – сказал Юрий. – Я сейчас был в банке-партнере, где храню наличные деньги. Сегодня я денег не получил, вернее, получу чуть позже. Может быть, вы приедете ко мне на дачу?

Алексей раздумывал. С одной стороны, накладка с выдачей наличных денег может произойти. Но снова тащиться к нему, да еще на дачу…

Банкир словно прочел мысли Алексея.

– Дача у меня недалеко, в ближайшем Подмосковье – очень живописное место, по Рублевке…

Алексею стало любопытно взглянуть, что представляет из себя дача банкира. К тому же нужно выполнить указание Сергея – обязательно взять сегодня наличные.

– Хорошо, я приеду. Пишите адрес.

Банкир взял ручку, вырвал листок из блокнота и стал чертить:

– Вот Рублевское шоссе. Здесь деревня Успенское. Она идет направо, вы поворачиваете налево. Примерно в полутора-двух километрах увидите госдачи ЦК КПСС и Совета министров…

– Бывшие, – уточнил Алексей.

– Совершенно верно. Сейчас они сдаются в аренду. Так вот, въедете в ворота, пропуск на вас будет выписан. Дача номер двадцать шесть. Поедете прямо по дороге между дачами и лесом, повернете направо, затем сразу налево и упретесь в двадцать шестую дачу. Поставите машину вот здесь – тут есть площадка. Людей я предупрежу. Значит, жду вас в семь-восемь вечера. Устроит вас?

– Да, устроит, – ответил Алексей.

– Тогда до встречи! – сказал банкир, протягивая ему руку на прощание.

Алексей покинул банк. Где-то внутри у него зародилось тревожное предчувствие – все-таки сумма была немалая. А вдруг банкир специально заманил его на дачу, чтобы инсценировать нападение на него или на себя?

Алексей решил посоветоваться с Сергеем и стал набирать его номер. Но Сергея нигде не было. Секретарша сообщала, что Сергей Михайлович в отъезде и когда будет – она не знает. Алексей несколько раз сказал ей, чтобы Сергей, как только появится, связался с ним.

– Может быть, вы хотите поговорить с Виталием Петровичем?

– Хорошо, давайте его.

– Слушаю вас, – раздался в трубке голос Виталика.

– Виталик, это я, Леша.

– Что случилось, Леша? – поинтересовался Виталик.

– Тут банкир нам должен чемоданчик. Так вот, чемоданчика у него сейчас не оказалось. Он предлагает мне поехать к нему на дачу, да еще в вечернее время.

– И что же тут особенного? – сказал Виталик.

– А вдруг что-то случится?

– Леша, ты, по-моему, детективов насмотрелся! Возьми с собой пару пацанов для подстраховки. Пусть они будут «заряжены» чем-нибудь. Естественно, поедут на другой машине, позади тебя. Ну что с тобой может случиться! – усмехнулся Виталик. – Впрочем, как приедешь, позвони.

– Хорошо, я так и сделаю.

Алексей взял с собой троих ребят. Двое из них были вооружены. Они сели в другую машину.

К вечеру обе машины поехали к банкиру. Без труда добрались по Рублевке до деревни Успенское. Проехав километра два, Алексей увидел зеленый забор, над которым виднелись огромные сосны, присыпанные снегом, и большие дома. Дома принадлежали бывшему санаторию ЦК КПСС и были построены еще во времена Сталина. Все дома, как и забор, покрашены в зеленый цвет.

Подъехав к проходной, Алексей назвал фамилию банкира и свою. Вахтер – мужчина лет шестидесяти, в форме ВОХРа, – не глядя на Алексея, поднял шлагбаум. Алексей въехал на территорию. Вторая машина, с охраной, осталась за проходной.

Алексей вел машину сам. Это была новая «Ауди-80», которую он купил буквально неделю назад. «Да, ну и охрана! – подумал он. – Какой-то старик… ничего себе закрытый объект!» Он медленно ехал по узкой дороге между дач. Между сосен мелькали крыши. Во многих дачах горел свет. У домов стояли джипы, «Мерседесы», «БМВ». Кое-где виднелись черные «Волги».

Вскоре он увидел, что перед ним большая двухэтажная дача, у входа в которую стоит знакомый «Мерседес». На воротах виднелся номер 26. Поставив машину, Алексей заметил, как дверь дачи открылась и оттуда вышел милиционер, придерживая правой рукой автомат.

– Вы к кому?

Алексей назвал свою фамилию и имя-отчество банкира.

– Проходите, – разрешил милиционер.

Войдя в помещение, он увидел, что на небольшом диванчике сидит второй милиционер, также с автоматом. Алексей прошел дальше. Он увидел женщину в белом переднике. Вероятно, это была прислуга, когда-то обслуживавшая еще партийных боссов.

– Юрий Абрамович ждет вас на втором этаже, в кабинете, – сказала женщина.

Алексей прошел вперед и попал в овальный зал. Старая массивная мебель времен пятидесятых годов так и стояла здесь с тех пор. На полированной тумбочке стоит телевизор последней марки «Sony Trinitron» с огромным экраном. Экран светился. Алексей заметил, что телевизор, очевидно, имевший спутниковую антенну, был настроен на Израиль.

Алексей поднялся на второй этаж. Там он увидел несколько комнат. Одна из дверей была приоткрыта.

– Проходи, Леша. Это ты? – послышался оттуда голос банкира.

Алексей вошел. Кабинет представлял собой большую комнату, около двадцати пяти квадратных метров. В углу стояли небольшие полированные книжные шкафы, массивный письменный стол с креслами и знакомая зеленая лампа. Как будто все перенесли сюда из кремлевских кабинетов времен Сталина…

– Я смотрю, у вас здесь ретро! – усмехнулся Алексей.

– Да, эта мебель напоминает мое детство, – сказал банкир.

– Детство?

– Да. У меня дедушка был заместителем наркома. Так что когда я переехал сюда, то решил никакой мебели не менять, кроме, конечно, техники. Телевизор, посудомоечную машину, холодильник и все остальное я поставил самые новейшие. Ну, как доехал, легко нашел?

– Да, все нормально, – сказал Алексей. – Что у нас с лавэ?

– Деньги есть, – сказал банкир, кивнув на «дипломат», стоящий на журнальном столике. – Может, коньячку? Виски? – предложил банкир.

– Нет, спасибо. Во-первых, я за рулем, во-вторых, не пью.

– Что, совсем не пьете? – удивился Юрий, неожиданно перейдя на «вы».

– Не пью. Я спортсмен.

– Каким видом спорта, если не секрет, занимаетесь?

– Карате.

– О-о, карате… Когда-то, в Израиле, я тоже брал уроки карате. Но на большие достижения сил не хватило.

Банкир протянул Алексею чемодан, предварительно прикрыв дверцу кабинета. В «дипломате» лежали российские рубли, аккуратно сложенные и перехваченные разноцветными резинками.

– Здесь та сумма, о которой мы говорили с Сергеем. Кстати, где он сам? – поинтересовался Юрий. – Мне надо обсудить с ним еще один важный проект, который даст нам очень большие деньги.

Алексей, взяв чемодан, обратился к банкиру:

– Я все хочу тебя спросить… Ты человек вроде умный… А зачем тебе мы нужны? Неужели ты сам не можешь своей умной головой продумать систему безопасности?

– Понимаешь, – помолчав, ответил банкир, – я чистый предприниматель. Я думаю, что я гений в бизнесе, пусть это и нескромно. Ну зачем мне, предпринимателю, когда моя голова постоянно занята различными коммерческими проектами, забивать себе ее чем-то, связанным с охраной? Мне проще отстегивать деньги таким, как вы, чтобы вы обеспечивали мою безопасность в определенных структурах. Каждый должен заниматься своим делом. Правильно? Вы – гении охраны и решения нестандартных проблем. Так?

Алексей кивнул головой.

– Вы же, к примеру, не можете заниматься бизнесом… Я не беру в расчет Сергея Михайловича, конечно.

– Насколько мне извстно, ты же сам нас первый нашел?

– Конечно, потому что решил, что пусть это будет в вежливой, цивилизованной форме, чем такие же, как вы, потом придут ко мне и грубо и жестоко возьмут то же самое. Правильно? – усмехнулся Юрий, наливая себе виски в коньячную рюмку.

– Да, все правильно, – подтвердил Алексей. – Пусть каждый занимается своим делом.

– У вас ведь сложная и опасная работа. Вы ведь рискуете, – сказал банкир.

Эта фраза почему-то насторожила Алексея: а вдруг действительно это подвох? Вдруг сейчас произойдет нападение? Он сказал:

– Могу я отсюда позвонить?

– Конечно.

Сергей подошел к телефону, набрал номер офиса.

– Алло, это Синицын говорит. А нет Виталика или Сергея?

На другом конце провода раздалось:

– Леха, это ты? Что с тобой? Ты где?

– Я на месте, у банкира. Все получил, еду в офис. Надеюсь, все будет нормально. А если что – сами знаете, что делать, – добавил он, зная, что на другом конце провода его не поняли. Но эта фраза была рассчитана на банкира. Если он что-то задумал, то Алексей дал ему понять, что он предугадывает возможные события.

Но банкир не обратил на эту фразу никакого внимания. Он наливал себе вторую рюмку виски.

Когда Алексей покинул дачу и сел в «Ауди», то он забросил чемоданчик на заднее сиденье. Затем, проехав несколько метров, он остановился и переложил «дипломат» в багажник, набросив на него брезент. Когда он выехал из поселка, он мигнул фарами охране. Те тут же ответили ему и поехали сзади.

Криминальная хроника

31 декабря, в последний день перед Новым годом, произошло убийство крупного авторитета из Балашихи Сергея Фролова. Криминальный авторитет Фролов придерживался славянской ориентации и находился в состоянии войны с чеченцами. После его убийства вполне вероятно было предположить, что люди Фролова подозревают в убийстве своего вожака чеченцев и решат отомстить за гибель своего лидера.

Ночной клуб «Олимпийский» посещала специфическая публика. Частыми гостями этого заведения были бандиты уровня выше среднего, бизнесмены, также не очень высокого ранга, и, конечно же, проститутки, обслуживающие тех и других. Женщин в клубе Александр также делил на три категории. Во-первых, дорогие проститутки, самые многочисленные в клубе, – они сразу бросались в глаза независимым видом, хорошей одеждой и прекрасной косметикой. Во-вторых, так называемые бизнес-вумен – женщины-бизнесмены. Для Александра было странным, что они назначают деловые встречи в таком месте. И, в-третьих, жены и любовницы бизнесменов, а также бандитов, которых также можно было вычислить по специфическому поведению, они были хорошо одеты, с большим количеством золотых украшений.

Вечер в ночном клубе был в разгаре. Время от времени на эстраде менялись исполнители, выступали какие-то группы. Иногда в противоположном углу диск-жокей наигрывал модные мелодии. Публика танцевала, было весело.

Александр ходил по залу, время от времени натыкаясь на знакомых. Вскоре он заметил, что в зал вошли семь человек. Коротко стриженные волосы, наглые взгляды и развязность манер, дорогие, но безвкусные шмотки, а главное – внутренняя агрессия, выходящая наружу, – все это говорило об их принадлежности к миру российского криминала. Среди них был и Глобус.

Отыскав свободный столик, они уселись, подозвали официантку. Та мгновенно подошла к ним. Они заказали что-то из выпивки. Вскоре к ним подошла женщина-сутенерша. Александр ее очень хорошо знал. Она предложила выбрать девочек. Тем временем вечер продолжался. Но Александру было не до веселья и тем более не до девочек. Он понимал, что на него возложена важная задача. Не случайно за день до этого Сильвестр четко растолковал ему его обязанности – следить за Глобусом, и главное – выйти вместе с ним на улицу, и выйти так, чтобы никто этого не заметил. Поэтому маршрут Александра в ночном клубе состоял из дорожки от бара до столика, где он сидел.

В очередной раз преодолевая это расстояние, он неожиданно столкнулся лоб в лоб с охранником Глобуса. Тот сразу узнал его.

– О, братуха, – фыркнул здоровенный охранник. – Ты чего, один?

– Один, – кивнул головой Александр.

– А старшой твой где? – с удивлением спросил охранник.

– Да один я тут, с телкой, – сказал Александр и отошел в сторону.

«Ну вот, теперь меня вычислили, – думал он, – и если что случится – начнется разборка, наверняка могут указать на меня. Но, с другой стороны, мало ли кто тут сегодня… Тут половина криминальной Москвы собралась!»

Действительно, время от времени к столику Глобуса подходили разные люди, такие же коротко стриженные авторитеты, здоровались с ним. Кто присаживался за столик, кто, немного поговорив, отходил в сторону. Глобус не танцевал, он сидел за столиком и вел какие-то разговоры. Время от времени он разговаривал с девчонками.

Александр знал, что на улице его ждут другие ребята. Там находились Вадим, который был сегодня водителем, и Славка. Он догадывался, что Славка был вызван дублером. Но не знал, что в роль Славки входило и устранение Солоника, если его «примут» менты или заберет братва.

Где-то в середине ночи Глобус стал собираться. В половине четвертого в сопровождении семи человек Глобус не спеша вышел из дверей клуба на залитую светом автомобильную стоянку. Александр находился в другой стороне от выхода, у машины. Неожиданно он услышал хлопок. Он поднял голову и увидел, что на расстоянии сорока метров, за барьером пандуса, мелькнул силуэт человека. Он перевел взгляд на Глобуса. Тот неожиданно схватился за бок и стал медленно оседать на землю. Братва, сопровождающая его, моментально поняла, что это убийство. Началась паника. Кто-то закричал. Один из охранников выхватил пистолет и стал палить в воздух.

– Достанем тебя! – кричал он. – Достанем!

Один из стоявших на стоянке людей резко рванулся. Часть сопровождающих Глобуса охранников бросилась за ним. Это был знакомый Глобуса, некий Итальянец. Итальянец бросился к своей машине, пытаясь уехать с места происшествия, и братва Глобуса посчитала, что именно он является киллером, и быстро «разобралась» с ним. Затем часть людей быстро вернулась к Глобусу, схватила его тело и затащила в «Мерседес», который тут же направился в сторону больницы Склифосовского. Александр понимал, что до больницы Склифосовского дорога займет минимум пятнадцать минут. Значит, Глобус ранен…

Александр сел в машину и уехал.

Криминальная хроника

На следующий день все средства массовой информации сообщили о загадочном убийстве вора в законе Глобуса. Но смерть Глобуса не была единственной. Через день, в половине шестого вечера, на улице Строителей, что недалеко от метро «Университет», был обнаружен труп генерального директора товарищества с ограниченной ответственностью «Интерформула» Анатолия Семенова, известного в криминальной среде под громкой кличкой Рэмбо. Семенов был застрелен в подъезде своего дома из пистолета «макаров». Две пули попали в живот, а третья, так называемый контрольный выстрел, – в голову.

Глобус и Рэмбо хорошо знали друг друга.

Убийство Глобуса имело огромный резонанс в криминальном мире Москвы. Сильвестр, все это время находившийся в своем загородном коттедже, послал ребят для сбора информации. Братве необходимо на всевозможных тусовках, в ночных клубах, в барах выяснить, какие основные косяки ложатся по убийству Глобуса. Вскоре выяснилось, что первый косяк – прежде всего на самих воров, которые дали отмашку на убийство Глобуса за якобы его беспредел и скверный характер. Второй – на Сильвестра за его конфликт, о котором знала вся столица, и третий – якобы за деньги, связанные с торговлей нефтью. Участником этого бизнеса являлся Глобус.

Не успело тела В. Длугача упокоиться в земле (15 апреля его похоронили в подмосковной Апрелевке), как его сподвижники уже рыскали по столице в поисках убийц. Сначала в спешке решили, что убийство инспирировали кавказцы. Поэтому уже буквально у того же «Олимпийского» нож мстителя настиг уголовного авторитета Орахелашвили. Но и ответные меры не заставили себя долго ждать.

Вскоре ореховские проводят разборки с авторитетом Виктором Коганом (Моня), который, будучи авторитетом, подивился такой наглости и откровенно «послал» ореховских. Но, как видим, несколько переоценил свои возможности, не учел, что нынешние молодежные преступные формирования отличаются особой жестокостью и не смотрят на авторитеты. 13 апреля около 20.00 молодые боевики, вооруженные пистолетами «ПМ» и «ТТ», ворвались в зал игровых автоматов и расстреляли присутствующих.

Представителями ореховской группировки убит авторитет столичного преступного мира Виктор Коган… Он и его телохранитель Андрей были расстреляны из пистолетов Макарова в помещении контролируемого ими зала игровых автоматов в Орехово-Борисово. Самого Когана убивали «в дострел» – произвели контрольный выстрел после того, как он упал от полученных ран. В результате завязавшейся перестрелки убит один из нападавших – член молодежной ореховской группировки 17-летний Алексей Смочков. Зал был полностью разгромлен бейсбольными битами. После погрома участники его подвергли террору всех прохожих на близлежащих улицах, жестоко избивали и грабили ни в чем не повинных людей. 22 июня 6-й отдел МУРа (борьба с бандитизмом) провел успешную операцию у ресторана «Ханой» на проспекте 60-летия Октября, в результате которой был задержан вор в законе Джамал Микеладзе по кличке Арсен. В тот вечер он выступал в качестве арбитра в споре между несколькими преступными группировками. Всего в ходе этой операции было задержано 16 человек. При обыске машин и личном досмотре задержанных милиция обнаружила большое количество холодного оружия, в том числе металлические пруты, резиновые и телескопические дубинки, ножи и бейсбольные биты.

На следующий день, 23 июня, когда Арсен сидел в следственном изоляторе в Лефортово, в 11 часов 10 минут утра скончался известный вор в законе 63-летний Рафаил Багдасарян по кличке Сво. Его имя в свое время гремело не только на территории бывшего СССР, но и на просторах США, Германии, стран Бенилюкса… Первый свой срок он получил в 14 лет и с тех пор привлекался к уголовной ответственности 15 раз, имея за плечами 34 года тюремного стажа. В 1972 году его посвятили в воры в законе.

На бандитский беспредел милиция отвечала своими профилактическими мерами. Они приходили неожиданно в те квартиры, где жили боевики группировок, и производили обыски или досмотры. В зависимости от результата решалась судьба боевика.

Обыск

Почти всю субботу я просидел дома, смотря телевизор. Примерно около восьми вечера неожиданно раздался звонок в дверь. Я подошел к двери, посмотрел в «глазок». На лестничной площадке стояла соседка, держа в руках какой-то стакан. Я открыл дверь…

Тут же ко мне в квартиру ворвались несколько человек в штатском и сотрудник милиции. Чуть поодаль стояли люди с автоматами, в униформе, похожие на «альфовцев». «Все, – думаю, – неужели Сашка сдал?! А Севка говорил – ничего, не раскроется…»

Меня схватили за руки и повели в комнату, служившую нам гостиной. К тому времени оперативники все были в коридоре и закрыли за собой дверь. Откуда-то появилась еще одна соседка – в качестве понятой.

– Ну что, давай знакомиться, Олег, – сказал один из оперативников. – Моя фамилия Кузьмичев. Я – руководитель оперативно-следственной бригады. Вот, к тебе пришли. Хорошо, что ты дома оказался, а то бы головную боль создал – и для нас, и для твоих ребят тоже. – Он положил руку мне на плечо. – Предупреждали тебя оперативники, что тебе нужно из Москвы уехать? Не послушался ты их – теперь отвечай!

Мысли мои стали путаться. Я стал лихорадочно соображать – неужели Сашка нас выдал?! Неужели это конец? Неужели мы пойдем по расстрельной статье?

Нет, этого так быстро случиться не могло. Но почему тогда они пришли?

«Спокойно, – думал я, – надо успокоиться, собраться. Главное – не паниковать, взять себя в руки…»

Стоп! У меня на балконе ствол лежит! В коробке, где картошка хранится… Теперь мне точно хана! Я стал подсчитывать, сколько мне могут дать за ствол. По-моему, до трех лет… Нет, до пяти. Ну вот и все, зона гарантирована! А вдруг не найдут?! Ладно, надо успокоиться…

Тем временем Кузьмичев продолжал:

– Значит, так. Ознакомься с постановлением об обыске, подписано оно прокурором города Москвы. Поэтому я предлагаю тебе, чтобы мы твое гнездышко особо не растревожили, выдать самому добровольно.

– А что я должен выдать? – спросил я.

– Оружие, деньги, наркотики, – объяснил Кузьмичев. – Впрочем, как я слышал, ты наркотиками не балуешься.

«Интересно, откуда у него такая информация?» – подумал я.

– Ничего выдавать я не буду, у меня ничего нет, – сказал я. И обратился к соседям: – Кстати, эти люди пытаются меня оговорить. Я прошу вас быть внимательными. У меня никакого оружия и наркотиков в квартире нет. А если они что-то найдут – значит, они это сами подбросили. Я прошу вас это учесть!

– Олег, – проговорил укоризненно Кузьмичев, – ты нас принимаешь за других! Неужели ты думаешь, мы будем «химией» заниматься? Что-то подбрасывать тебе или подсовывать? Зачем нам это нужно? У нас и так есть достаточно оснований для привлечения тебя к уголовной ответственности. Ну, если ты не хочешь добровольно… – Он достал из папки сложенный вдвое зеленоватый листок, на котором я прочел: «Протокол обыска», и, взяв ручку, стал заполнять форму.

– Можно мне еще раз посмотреть постановление об обыске? – спросил я.

– Конечно, держи! – И он протянул мне листок. Я увидел надпись: «Прокурор города Москвы. Постановляю: произвести обыск у активного члена преступной группировки… проживающего по адресу… для выявления предметов, относящихся к орудиям преступления».

Но там ничего не было сказано про Сашку. Значит, мы – преступная группировка? Ладно, посмотрим, кого еще они арестуют… Главное – не паниковать.

Тем временем оперативники начали обыск. Они подошли к видеотехнике, стали снимать панель с видео, с телевизора, думая, что там находится оружие. Еще один начал тщательно изучать шкаф с одеждой. Третий зашел на балкон… «Все, – думаю, – еще пять минут – и ствол найдут!»

Я бросил взгляд на оперативника, находящегося на балконе. Кузьмичев, видимо, заметил это и понял как опытный сыщик, что у меня там что-то есть.

– Стоп! – сказал он и обратился к оперативнику на балконе: – Внимательней посмотри, что там лежит. Клиент занервничал!

На балконе у меня было немного – два колеса с покрышками от старой машины, коробка с картошкой, в которой и находился пистолет, и еще одна коробка, с инструментами. Оперативник вначале занялся инструментами. Он внимательно просмотрел все внутри, но ничего там не обнаружил. Потом он подошел к коробке с картошкой и начал шарить в ней рукой.

Сердце у меня бешено заколотилось. Мне казалось, что сейчас он разгребет небольшой слой картошки и вытащит оттуда полиэтиленовый пакет с пистолетом «ТТ»…

Оперативник ничего не нашел. Он подошел к покрышкам, начал их трясти. Потом он спустил воздух из одной покрышки и стал тщательно прощупывать ее. Он, наверное, посчитал, что именно в покрышках у меня что-то спрятано – оружие, наркотики или деньги. Он даже затащил покрышку в дом. Я не отрываясь смотрел на него. А Кузьмичев пристально смотрел на меня.

Оперативник начал разбирать покрышку, отделяя ее от камеры.

– Погоди, – сказал ему Кузьмичев, – давай лучше ее возьмем с собой. Запиши в протокол: изымается покрышка, мобильный телефон, три записные книжки, сумма денег… Какая там сумма?

Оперативник стал подсчитывать деньги, лежащие у меня в бумажнике. Тут я вспомнил, что под кроватью у меня лежит коробка из-под обуви, набитая деньгами, привезенная нами с рынка… «Все, тю-тю мои денежки, – подумал я. – Сейчас они и коробочку найдут!» Но оперативники даже не приблизились к коробке.

Через несколько минут на меня надели наручники и повезли на допрос.

– А куда вы меня везете? – спросил я.

– В Центральный округ, допрашивать, – ответил Кузьмичев.

Когда мы сели в машину, рядом со мной сел Кузьмичев. Он традиционно надел один наручник на мою руку, второй – на свою. Всю дорогу мы молчали. Я гадал, куда меня везут. Три варианта – на Петровку, где находился МУР, на Шаболовку, где находился московский РУОП, а могли отвезти и на Лубянку, где находилась ФСБ. Но машина направилась в сторону Петровки. Неожиданно мы свернули направо и поехали в сторону. Странно, куда же мы едем? Ясно, не на Петровку…

Вскоре машина пересекла Октябрьскую площадь, и мы въехали на Шаболовку. Знакомый адресок – Шаболовка, 6, московский РУОП…

Машина остановилась. Кузьмичев сказал:

– Выходи!

Я вышел из машины. Войдя в небольшой дворик, мы подошли к трехэтажному зданию. Я знал уже, что это здание московского РУОПа.

Мы прошли мимо дежурного милиционера на первом этаже, сидящего около небольшого столика, и меня оставили у первой двери. Кузьмичев застегнул на моей руке второй наручник и сказал:

– Ты пока постой тут, поскучай, а мы тебя позовем. – И вошел в первую комнату.

Я огляделся. Уже было около десяти вечера, народу вокруг не было, только милиционер одиноко стоял у стола. Сзади него находились стеклянные двери, которые легко открывались. Коридор был пуст. «Так, – подумал я, – а если попробовать сбежать? Шанс есть! И я свободен! Никого ведь вокруг нет! А если это сделано специально, чтобы я побежал, а они в это время начнут стрелять, а потом скажут – попытка к бегству… Что же делать?»

Неожиданно из ближней двери вышел оперативник в темных брюках и такой же темной рубашке, перепоясанной специальной кобурой, из которой торчал «макаров». Он обратился к дежурному:

– Иди, скажи этим гаврикам, чтобы хотя бы машину выключили!

– А что такое? – удивился милиционер.

– Да они сидят, ждут, а выхлопные газы из машины прямо к нам в окно! Мы же задыхаемся!

Дежурный вышел и что-то крикнул сидящим в машине. Оттуда вылезли несколько оперативников. «Слава богу, – подумал я с облегчением, – что я не поддался этому соблазну, не побежал! Сейчас бы выскочил – и сразу тепленьким к ним! Меня тут же и пристрелили бы…»

Наконец в дверях появился Кузьмичев.

– Олег, заходи, – сказал он и пропустил меня в комнату.

Я вошел. Это было что-то типа фотолаборатории. Меня поставили к стене и стали фотографировать – сначала анфас, потом в профиль, на фоне специальной длинной линейки, которая показывала мой рост. Дали в руки табличку, где уже были набраны мои фамилия, имя, стоял какой-то номер.

Затем другой оперативник взял видеокамеру и стал меня снимать, заставляя поворачиваться. После этой процедуры у меня сняли отпечатки пальцев. Пальцы стали грязными. Мне бросили какую-то серую тряпку:

– На, вытрись!

– Ну что, Олег, процедура закончена, теперь пойдем на разговор, – сказал Кузьмичев и вытолкнул меня в коридор.

Мы поднялись на второй этаж. Остановились перед дверью, на которой висела табличка с номером какого-то отдела. Все отделы там были обозначены лишь цифрами – пятый, шестой, седьмой и так далее. Нумерация отделов говорила об их секретности. «Интересно, какой же номер отдела, где меня будут допрашивать? – думал я. – Может, по нему я что-то вычислю… Хотя что сейчас гадать, все равно будут задавать конкретные вопросы, и выяснится, что от меня хотят…»

– Итак, – сказал Кузьмичев, – хочу сразу тебе сказать, что сейчас между нами просто беседа, разговор по душам. Никакого протокола мы вести не будем, потому что завтра тебя будет допрашивать следователь, и он будет вести протоколы.

– Завтра же суббота, – уточнил я.

– Да, действительно, суббота, – улыбнулся Кузьмичев, – но, учитывая особую опасность вашей банды, в субботу мы вынуждены будем работать с тобой и с твоими людьми.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – сказал я.

– Сейчас узнаешь. Итак, меня интересует вот что. Скажи мне, пожалуйста, просто ради любопытства, – Кузьмичев придвинул свой стул ближе ко мне, – что вы хотели на рынке сделать? – И он назвал рынок. – Какие проблемы решить?

После первого же вопроса мне все стало ясно. Значит, Сашка все же ничего не сказал.

– О ком вы говорите, я не понимаю…

– Ну как же? О твоем земляке, Александре, который находится в розыске. Ты, надеюсь, в курсе, что он задержан и тяжело ранен? Кстати, он во всем признался.

– Но если он признался, зачем тогда вы меня спрашиваете?

– Мы обязаны тебя спрашивать, хотя бы для уточнения фактов, которые он нам выдал.

– Вы задавайте конкретные вопросы, – сказал я, – на которые я буду отвечать. Ничего лишнего рассказывать вам не буду, потому что ничего лишнего нет.

– Послушай, – неожиданно обратился ко мне Кузьмичев, – ты видел, мы тебя снимали на «трубу»?

– На какую «трубу»?

– На видеокамеру. Ты что, хочешь, чтобы мы тебя завтра по телевизору показали во всех передачах? Чтобы на тебя сразу много пострадавших заявы написали? Ты этого хочешь? Ты хочешь, чтобы твое уголовное дело было напичкано множеством эпизодов? Ради бога, мы это обеспечим!

– Что вы предлагаете?

– Мы предлагаем тебе написать чистосердечное признание, и ты пойдешь только по одному эпизоду. Хочешь – наркотики, хочешь – оружие, – сказал Кузьмичев.

– Погодите, какое оружие, какие наркотики? Вы же у меня ничего не нашли!

– Это же не значит, что мы и при повторном обыске ничего не найдем…

– А какое право вы имеете проводить повторный обыск, если меня задержали?

– Ну, это уже наши проблемы, – усмехнулся Кузьмичев. – Есть у нас такая возможность. Ну, решай!

– Ничего я говорить не буду, – сказал я. – За мной ничего нет.

– Зря ты так считаешь, – сказал Кузьмичев, подойдя к небольшому столику, на котором стоял видеомонитор. – Смотри, что мы тебе покажем! – Он включил запись. Я увидел лежащего на больничной койке под капельницей перевязанного человека. Это был Сашка. Он слабым голосом говорил: «Я, такой-то, признаюсь в совершении преступлений и убийстве вора в законе Грома, уголовного авторитета Барона, а также… – и назвал еще какую-то фамилию. – Все эти убийства совершены мною».

Кузьмичев нажал на кнопку. Запись остановилась.

– Вот видишь, твой приятель и сообщник уже во всем признался!

Я понимал – если они показали мне не всю пленку, значит, кроме этого признания, больше ничего у них нет, а тем более обо мне в записи не упоминалось.

– Я не знаю никакого сообщника, и этого человека я вижу впервые.

– Здравствуйте! Вы же с ним из одного города!

– Ну и что? Мало ли моих земляков по Москве ходит! Теперь что, за каждого карманника, вами пойманного, вы меня дергать будете, если он моим земляком окажется? – съязвил я.

– Хорошо, не хочешь говорить нормально – будем ненормально, – раздраженно проговорил Кузьмичев. – Сюда через некоторое время доставят твою жену, Олесю.

Меня бросило в жар: при чем тут Олеся?! Как они ее нашли?

– Но она ведь уехала!

– А мы ее уже нашли, по ее старому домашнему адресу. Мы ее будем допрашивать. Причем, Олег, допрашивать будем очень подробно, – подчеркнул Кузьмичев. – Если ты – кадр более или менее подготовленный, ведь это твоя профессия, то ее, я думаю, мы разведем в три минуты. Ну что, будешь говорить?

– Я хочу в камеру, ни на какие вопросы отвечать больше не буду.

– Ладно, в камеру так в камеру! – согласился Кузьмичев.

Через несколько минут меня уже закрыли в одиночной камере, расположенной в подвале этого здания.

Я стал соображать: неужели они действительно привезут Олесю?

Через час меня вновь вытащили из камеры на допрос к Кузьмичеву. Но на сей раз – почему-то на третий этаж. Я вошел в комнату и остолбенел. За столом сидела Олеся, заплаканная, держа в руках носовой платок. Увидев меня, она воскликнула:

– Олежек, любимый! Я люблю тебя! Как ты? Тебя тут не били?!

– Успокойся, Олеся, – ответил я, – все в порядке. Никто меня не трогал.

– Так, все! Мне это лирическое отступление не нужно! – жестко проговорил Кузьмичев. – Выведите гражданку!

Оперативник вывел Олесю из кабинета. По настроению Кузьмичева я понял, что она ничего не сказала.

– Ну что, садись, – кивнул Кузьмичев на стул. – Давай продолжим разговор.

– Я ничего говорить не буду, – стоял я на своем.

– Хорошо, посиди подумай.

В комнату вошел другой оперативник.

– Кузьмичев, – спросил он, – у тебя телефон работает?

– Да, конечно, звони! – сказал Кузьмичев. – Стоп! – И, неожиданно взяв в руки мой мобильный телефон, протянул его оперативнику. – Звони отсюда!

– А зачем мне с мобильного-то звонить, когда я могу и с городского, бесплатно? – недоуменно спросил оперативник.

– Звони, звони! Мы тут клиента опускаем на деньги. И чем дольше будешь говорить, тем лучше! – сказал Кузьмичев.

Оперативник бросил взгляд на меня, хитро улыбнулся и сказал:

– Понял тебя!

Он взял мобильный телефон и вышел в другую комнату.

«Да черт с ними! Пускай на деньги ставят! Пускай хоть миллионный счет пришлют по мобильному, только бы отпустили! – думал я. – И главное – чтобы ничего не сделали Олесе! Но против Олеси у них ничего нет. Да и против меня, судя по всему… Подумаешь, признание Сашки показали! Значит, выбора у них не было, значит, просто решили надавить… А может, его уже и в живых-то нет! А раз в живых нет – он и не свидетель!»

– Кстати, а как самочувствие того человека, которого вы показали на видеопленке? – спросил я Кузьмичева.

– Тяжелое, – ответил он. – Может умереть.

«Ага, – подумал я, – тем более он не может быть моим свидетелем!»

Еще пару дней я просидел в РУОПе. На второй день меня перевезли в следственный изолятор.

Криминальная хроника

Новый расстрел, еще более шумный и дерзкий, произошел на улице Димитрова, 15, напротив салона «Гименей», в офисе малого предприятия «Водолей». Там в 16.25 четверо молодых людей буквально изрешетили из пистолетов троих посетителей «Водолея». Двое из этих посетителей были весьма авторитетными людьми в криминальном мире. Первый – трижды судимый Федор Ишин по кличке Федя Бешеный – входил в казанскую группировку и контролировал ряд коммерческих структур в Москве, охранял от наездов шоу-бизнесменов и известных модельеров. Второй – 49-летний Амиран Квантришвили, старший брат президента благотворительного Фонда имени Льва Яшина Отари Квантришвили. В свое время Амиран был карточным игроком, «каталой», правда, излишняя горячность часто подводила его в игре. Затем он стал драматургом, членом Союза писателей РСФСР. Однако связей своих с криминальным миром не порвал и котировался там весьма высоко.

По одной из версий, в офисе «Водолея» Амиран оказался случайно, за компанию с Ишиным. Тот пришел разбираться с «фирмачами», за которыми стояли чеченцы. Перед Ишиным к «фирмачам» заходил посланец люберецких – Долгов, и его миссия закончилась для него печально: его задушили и оставили тут же, в офисе. А в 16.25 в «Водолей» пришли Ишин, Квантришвили и один их знакомый. Через несколько минут после этого четверо боевиков открыли по гостям прицельный огонь. Подъехавшие к офису на машине «БМВ» Ишин и Квантришвили были убиты, третий посетитель тяжело ранен. Сделав свое дело, убийцы выбежали на улицу и сели в свою машину. И в это мгновение под ее днищем разорвалась бомба. В результате взрыва один из пассажиров был убит, другой ранен. Через несколько часов к месту происшествия подъехал сам Отари Квантришвили и пообещал, что никакой кровавой мести не будет, что вообще хватит крови. Эту фразу потом растиражировали многие российские газеты.

«12 августа на Ваганьковском кладбище состоялись похороны Амирана Квантришвили. На следующий день после них "Московский комсомолец" писал: «Накануне похорон в течение всей ночи погибшего отпевали в церкви Воскресения при Ваганьковском кладбище. На церемонию погребения собралось около двух тысяч человек. Присутствовали известные артисты и спортсмены: Иосиф Кобзон, Зураб Соткилава, Арчил Гомиашвили, Валерий Васильев, Иван Ярыгин, Александр Якушев, Александр Тихонов и многие другие.

Похоронили Амирана Квантришвили (кстати, коренного москвича, родившегося на Красной Пресне в 1944 году) напротив главного входа на кладбище, неподалеку от могилы Владимира Высоцкого…» 21 августа 1993 года в газете «Известия» Станислав Кондрашов по этому поводу писал:

«…Рука убийцы расправилась с видным авторитетом криминального мира Сергеем Фроловым. Убийство произошло в подмосковном городе Балашиха, где жил С. Фролов.

В криминальных кругах за ним закрепилось звание предводителя «антикавказской» войны, и на этой почве у покойного в последнее время возникали серьезные проблемы. К примеру, 18 августа 1993 года его дом в Балашихе был обстрелян из гранатомета.

И вот вечером 31 декабря рука некоего Григория Соломатина нажала на спусковой крючок пистолета, направленного на Сергея Фролова. Самого Г. Соломатина застрелили некоторое время спустя, а что касается авторитета из Балашихи, то он умер три часа спустя на операционном столе».

Криминальный расклад

В столице, кроме полутора десятков собственно московских банд, активно действуют более 20 крупных иногородних преступных формирований. Численность некоторых из них достигает 800 человек. Все они хорошо технически оснащены и вооружены. Преступникам удалось не только замаскироваться, но и создать свою четкую иерархическую структуру.

Между тем как одни группировки выясняли отношения между собой с помощью выстрелов, другие разрабатывали полулегальный бизнес. В 1993 году наивысшей популярностью среди населения пользовался феномен под названием финансовые пирамиды.

Финансовые пирамиды

Трудно сказать, кому пришла первому мысль скопировать модель американских финансовых пирамид и переместить их в Россию. Но будущие финансовые пирамиды очень заинтересовали многих лидеров группировок.

Прилетев в аэропорт Тель-Авива, Алексей был потрясен сменой погоды – из зимы они попали в настоящее лето. Нельзя сказать, что в Израиле в то время было очень жарко – около двадцати градусов, – но все ходили в пиджаках и в рубашках.

Вскоре они приехали в одну из лучших гостиниц Тель-Авива и расположились каждый в отдельном номере.

Через некоторое время в дверь номера Алексея постучали. На пороге стояли Сергей и Виталик.

– Пойдем в бассейн купаться! – сказали они.

Все спустились вниз и, расположившись на белоснежных пластиковых топчанах, немного посидели, а потом с удовольствием бросились в прозрачную голубую воду бассейна. Было тепло, светило яркое солнце. Затем они пошли в ресторан обедать. Первая деловая встреча была намечена на вечер этого же дня.

Выйдя после обеда из гостиницы, они поймали такси. Сергей, перебирая какие-то бумажки, пытался что-то сказать на иврите. Водитель улыбнулся:

– Я прекрасно понимаю по-русски. Не мучайтесь!

– Отвези нас в магазинчик, нам надо одеться и обуться. Вот тут мне записали адресок. – И Сергей протянул водителю бумажку. – Я никак не могу разобрать…

– Я понял, что это за магазин, – сказал водитель и прибавил газу. – Вы из России?

– Да, мы из Москвы.

– Как у вас там?

Посыпались вопросы. Водитель оказался репатриантом, который выехал из России около десяти лет назад. Он уже прочно обосновался в Израиле. Почти всю дорогу он жаловался на трудности языка, так как ему необходимо было сдавать экзамен, ходить на курсы иврита, получать профессию. До жизни в Израиле водитель работал инженером на одном из «почтовых ящиков». Для него выезд в Израиль был в свое время большой проблемой, так как существовало понятие секретности. Надо было ходить по инстанциям и доказывать, что он никакого отношения ни к чему секретному не имел. Приехав в Израиль, он тоже столкнулся с проблемами.

– В общем, у тебя жизнь не сахар, – сказал Сергей.

– Да нет, я очень доволен жизнью в Израиле, – сказал водитель.

– А почему же ты жалуешься? – усмехнулся Виталик.

– Как жалуюсь? Я просто вам рассказываю об особенностях жизни.

Машина остановилась около магазина. Это было восьмиэтажное здание белого цвета. Первые два этажа были практически полностью из стекла.

Когда Сергей со своими спутниками подошли к дверям, они автоматически открылись. Они вошли и почувствовали, что внутри помещения работают кондиционеры, – воздух был в меру влажным и прохладным. Все продавщицы одеты в белые блузки и синие юбочки. И почти все они говорят на русском языке. Без труда подобрав себе одежду – легкие брюки, светлые рубашки и пиджаки, друзья переоделись и стали выглядеть, как иностранцы.

– Вот так можно спокойно идти на встречу с банкирами! – удовлетворенно сказал Сергей.

– А мы сегодня встречаемся с банкирами? – спросил Алексей.

– Да. У нас новое предприятие – банковский бизнес.

К вечеру, заняв место в гостиничном ресторане, они стали ждать своих будущих иностранных партнеров.

Познакомил Сергея с этими бизнесменами некий Яша, который долгое время жил в Одессе и до этого хорошо знал Сергея, а в самом начале второй волны советской эмиграции покинул родину и уехал в Израиль. У него были колоссальные связи практически во всех сферах деятельности. Алексей не понял, кто на кого вышел – то ли бизнесмены на Сергея, то ли он на них. Но сейчас не это было главным.

Появились они втроем – Яша, Юрий и Антон. Все сели за столик и начали обычный разговор – как добрались, как находите Израиль… Наконец, Яша перешел к делу.

– Господа! – произнес он. – Друзья! Я вижу, что пора нам обсудить наш деловой проект. Говори, Юрий, – обратился он к своему коллеге.

Юрий поправил свои очки в золотой оправе, достал из бокового кармана большой блокнот в черном кожаном переплете, золотой «Паркер» и стал рисовать схему.

– У нас с Антоном есть фирма. Мы с вами объединяемся в одну офшорную фирму, которая будет располагаться на Кипре, – сказал Юрий и нарисовал стрелочку в сторону острова. – Ехать туда от Израиля не более одной ночи на теплоходе или около трех часов на самолете из Москвы. Кипр имеет колоссальные льготы в отношении капиталов…

– Безналоговая зона, – разъяснил Антон.

– Так вот, мы создаем с вами офшорное предприятие на Кипре, – продолжал Юрий. – Затем, – он нарисовал стрелку, ведущую в Москву, – мы организуем страховую компанию – нечто вроде пирамиды. Вы слышали о таком?

Друзья отрицательно покачали головами.

– В общем, идея достаточно проста. Создается что-то типа страхового общества. Каждый вкладчик вносит свои деньги. Через месяц-два он начинает получать со своих денег большие проценты – сто, а то и двести.

– А в чем же выгода для нашей стороны? – тут же спросил Сергей.

– Подождите, коллеги. Это только рекламная кампания – завлекаловка для того, чтобы на эти сто-двести процентов друзья этого вкладчика клюнули. Они узнают об этом и принесут свои деньги. Таким образом, выплатив сто-двести процентов одному, мы приобретаем пять-десять его друзей, которые тоже принесут свои деньги. Вот в чем выгода! Получается что-то вроде пирамиды. – Юрий начал чертить новую схему. – Наверху концентрируется основная масса денег, вниз мы время от времени какие-то деньги передаем…

– А дальше что? – спросил Сергей.

– А дальше все будет зависеть от нашего везения. Деньги будем сразу конвертировать и переводить на Кипр. Естественно, вы обеспечиваете нам крышу. Мы с Антоном занимаемся в основном финансовой политикой нашей фирмы.

– Но мы же не можем бесконечно выплачивать такие деньги!

– Часть этих денег мы будем вкладывать в другие проекты, – вмешался в разговор Антон. – К тому же такие пирамиды уже стали появляться в Москве. Идея заключается в том, что рано или поздно государство поймет смысл этого бизнеса и обязательно прикроет его. И вот тут, – Антон сделал паузу, – если нам «заморозят» на какой-то момент каким-то законом или нормативным актом выплату денег нашим вкладчикам, то мы за два-три месяца эти деньги сможем «прокрутить» так, что они принесут нам около ста процентов чистой прибыли.

– Посмотрите расчеты, – продолжил Юрий. – Если вы возьмем столько-то денег, – он написал несколько нулей, – то месяца через полтора деньги у нас увеличиваются… – И он написал новую цифру. – И никакого риска!

Это предложение заинтересовало Сергея. Они ударили по рукам.

После ухода гостей появилась супружеская пара. Они специально прилетели сюда из Москвы и собирались основать свой банк, также основываясь на принципе пирамиды. Причем муж был значительно старше своей супруги. Он явно относился к богеме – холеный, в пиджаке с «бабочкой», с характерными манерами. Время от времени он говорил, что у него очень много друзей, называя фамилии известных эстрадных певцов, актеров, что если они учредят свой банк, то клиентов у них будет море – по той причине, что люди богемы всегда верят своим коллегам.

– От вас требуется, – сказал банкир, – только одно – крыша и надежная защита по линии криминальных структур. Схема нашей работы будет следующая… – И он начал рисовать практически такую же схему, какую только что рисовали израильские бизнесмены Юрий и Антон.

– Мы согласны, – коротко сказал Сергей. – Какие ваши условия?

Условия были обговорены. На этом встреча закончилась.

Когда они остались одни, Алексей спросил Сергея:

– Серега, зачем нам все это нужно? Это же колоссальный риск!

– Мы ничем не рискуем. Рискуют только они. На них все держится, на их именах. А мы в тени находимся. Поэтому если будет какая-то разборка, то с нас и спроса – ноль. Мы обеспечиваем только охранную деятельность.

На следующий день в гостинице «Хилтон» прошла встреча с людьми, которые имели отношение к криминальным структурам.

Три здоровенных парня вошли в ресторан и поздоровались с Сергеем. Одного из них Алексей сразу узнал. Это был Женя, когда-то работавший вместе с Сергеем. Потом он неожиданно куда-то исчез. Виталик, наклонившись, сказал Алексею:

– Ты, наверное, не в курсе… Женька подозревался в убийстве, был в розыске, поэтому и «свалил» в Израиль… Как твои дела, Жень? – спросил он у парня.

– Я уже гражданин Израиля, – ответил тот.

– Как тебе это удалось?

– На еврейке женился.

Двое коллег Жени были представителями других группировок, спешно покинувшими Россию. Они сейчас получили вид на жительство в Израиле и в недалеком будущем надеются получить израильское гражданство, хотя оба были типичными русскими.

Пришедшие рассказывали о прелестях и негативных сторонах жизни в Израиле. В двух словах, основные минусы – это климат и арабы, которые ненавидят евреев и постоянно воюют с ними. Все остальное просто прекрасно.

Новые репатрианты всячески уговаривали Сергея и Виталика переехать в Израиль.

– Время придет – может, и переедем, – ответил им Сергей, – но пока еще рановато. Надо в России кое-какие дела закончить…

Пробыв в Израиле еще пару дней, посетив несколько увеселительных заведений, Сергей, Алексей и Виталик вернулись в Москву.

Сразу после возвращения из Израиля Сергей поручил Алексею вплотную заняться проектами «пирамидчиков». На это уходил целый день. Он состоял из многочисленных встреч с основателями «пирамид», которые проходили то у них в банке, то в каком-либо уютном ресторане. На этих встречах он либо заключал неофициальные контракты о сотрудничестве, либо уже получал долю с существующих контрактов. Деньги перевозил в обычных «дипломатах», которые банкиры готовили ему заранее.

Судя по тому, что «дипломаты» были набиты полностью, суммы в них были немалые. Все купюры были аккуратно перехвачены резинками и рассортированы по их достоинству.

Однажды Алексей поехал по новому адресу, в один из московских банков, который находился на Профсоюзной улице. Он отыскал его без труда. Банк находился в здании крупного московского НИИ, на втором этаже. Миловидная секретарша любезно попросила его присесть и сказала, что Юрий Абрамович сейчас приедет. От предложенного кофе Алексей отказался. Он подошел к окну и стал рассматривать улицу. Из приемной был хорошо виден подъезд к банку. Вскоре он увидел, как решетчатые ворота медленно открылись и в них въехал «трехсотый» «Мерседес». Вслед за ним – американский джип. Двери джипа открылись, и оттуда вышли два автоматчика в милицейской форме. Затем открылась задняя дверца «Мерседеса». Оттуда вышел толстый мужчина.

Секретарша, увидев его, сказала:

– А вот и Юрий Абрамович приехал!

Автоматчики, преградив всем дорогу, дали банкиру войти в здание. Через несколько минут он уже был в приемной. Увидев Алексея, он приветливо кивнул. Алексей всмотрелся в его лицо. Он узнал того самого Юрия, с которым они познакомились в Израиле. Но он очень изменился. Он перекрасил волосы в темный цвет, сильно пополнел и носил огромные дымчатые очки. Он вошел в кабинет и тут же пригласил туда Алексея.

– Мы, кажется, встречались в Израиле? – сказал Юрий, протягивая ему руку.

– Да, вы правы, – улыбнулся Алексей.

– Присаживайтесь, – указал на стул банкир.

– Да у меня времени нет, я тороплюсь…

– Дело в том, что произошла небольшая накладка, – сказал Юрий. – Я сейчас был в банке-партнере, где храню наличные деньги. Сегодня я денег не получил, вернее, получу чуть позже. Может быть, вы приедете ко мне на дачу?

Алексей раздумывал. С одной стороны, накладка с выдачей наличных денег может произойти. Но снова тащиться к нему, да еще на дачу…

Банкир словно прочел мысли Алексея.

– Дача у меня недалеко, в ближайшем Подмосковье – очень живописное место, по Рублевке…

Алексею стало любопытно взглянуть, что представляет из себя дача банкира. К тому же нужно выполнить указание Сергея – обязательно взять сегодня наличные.

– Хорошо, я приеду. Пишите адрес.

Банкир взял ручку, вырвал листок из блокнота и стал чертить:

– Вот Рублевское шоссе. Здесь деревня Успенское. Она идет направо, вы поворачиваете налево. Примерно в полутора-двух километрах увидите госдачи ЦК КПСС и Совета министров…

– Бывшие, – уточнил Алексей.

– Совершенно верно. Сейчас они сдаются в аренду. Так вот, въедете в ворота, пропуск на вас будет выписан. Дача номер двадцать шесть. Поедете прямо по дороге между дачами и лесом, повернете направо, затем сразу налево и упретесь в двадцать шестую дачу. Поставите машину вот здесь – тут есть площадка. Людей я предупрежу. Значит, жду вас в семь-восемь вечера. Устроит вас?

– Да, устроит, – ответил Алексей.

– Тогда до встречи! – сказал банкир, протягивая ему руку на прощание.

Алексей покинул банк. Где-то внутри у него зародилось тревожное предчувствие – все-таки сумма была немалая. А вдруг банкир специально заманил его на дачу, чтобы инсценировать нападение на него или на себя?

Алексей решил посоветоваться с Сергеем и стал набирать его номер. Но Сергея нигде не было. Секретарша сообщала, что Сергей Михайлович в отъезде и когда будет – она не знает. Алексей несколько раз сказал ей, чтобы Сергей, как только появится, связался с ним.

– Может быть, вы хотите поговорить с Виталием Петровичем?

– Хорошо, давайте его.

– Слушаю вас, – раздался в трубке голос Виталика.

– Виталик, это я, Леша.

– Что случилось, Леша? – поинтересовался Виталик.

– Тут банкир нам должен чемоданчик. Так вот, чемоданчика у него сейчас не оказалось. Он предлагает мне поехать к нему на дачу, да еще в вечернее время.

– И что же тут особенного? – сказал Виталик.

– А вдруг что-то случится?

– Леша, ты, по-моему, детективов насмотрелся! Возьми с собой пару пацанов для подстраховки. Пусть они будут «заряжены» чем-нибудь. Естественно, поедут на другой машине, позади тебя. Ну что с тобой может случиться! – усмехнулся Виталик. – Впрочем, как приедешь, позвони.

– Хорошо, я так и сделаю.

Алексей взял с собой троих ребят. Двое из них были вооружены. Они сели в другую машину.

К вечеру обе машины поехали к банкиру. Без труда добрались по Рублевке до деревни Успенское. Проехав километра два, Алексей увидел зеленый забор, над которым виднелись огромные сосны, присыпанные снегом, и большие дома. Дома принадлежали бывшему санаторию ЦК КПСС и были построены еще во времена Сталина. Все дома, как и забор, покрашены в зеленый цвет.

Подъехав к проходной, Алексей назвал фамилию банкира и свою. Вахтер – мужчина лет шестидесяти, в форме ВОХРа, – не глядя на Алексея, поднял шлагбаум. Алексей въехал на территорию. Вторая машина, с охраной, осталась за проходной.

Алексей вел машину сам. Это была новая «Ауди-80», которую он купил буквально неделю назад. «Да, ну и охрана! – подумал он. – Какой-то старик… ничего себе закрытый объект!» Он медленно ехал по узкой дороге между дач. Между сосен мелькали крыши. Во многих дачах горел свет. У домов стояли джипы, «Мерседесы», «БМВ». Кое-где виднелись черные «Волги».

Вскоре он увидел, что перед ним большая двухэтажная дача, у входа в которую стоит знакомый «Мерседес». На воротах виднелся номер 26. Поставив машину, Алексей заметил, как дверь дачи открылась и оттуда вышел милиционер, придерживая правой рукой автомат.

– Вы к кому?

Алексей назвал свою фамилию и имя-отчество банкира.

– Проходите, – разрешил милиционер.

Войдя в помещение, он увидел, что на небольшом диванчике сидит второй милиционер, также с автоматом. Алексей прошел дальше. Он увидел женщину в белом переднике. Вероятно, это была прислуга, когда-то обслуживавшая еще партийных боссов.

– Юрий Абрамович ждет вас на втором этаже, в кабинете, – сказала женщина.

Алексей прошел вперед и попал в овальный зал. Старая массивная мебель времен пятидесятых годов так и стояла здесь с тех пор. На полированной тумбочке стоит телевизор последней марки «Sony Trinitron» с огромным экраном. Экран светился. Алексей заметил, что телевизор, очевидно, имевший спутниковую антенну, был настроен на Израиль.

Алексей поднялся на второй этаж. Там он увидел несколько комнат. Одна из дверей была приоткрыта.

– Проходи, Леша. Это ты? – послышался оттуда голос банкира.

Алексей вошел. Кабинет представлял собой большую комнату, около двадцати пяти квадратных метров. В углу стояли небольшие полированные книжные шкафы, массивный письменный стол с креслами и знакомая зеленая лампа. Как будто все перенесли сюда из кремлевских кабинетов времен Сталина…

– Я смотрю, у вас здесь ретро! – усмехнулся Алексей.

– Да, эта мебель напоминает мое детство, – сказал банкир.

– Детство?

– Да. У меня дедушка был заместителем наркома. Так что когда я переехал сюда, то решил никакой мебели не менять, кроме, конечно, техники. Телевизор, посудомоечную машину, холодильник и все остальное я поставил самые новейшие. Ну, как доехал, легко нашел?

– Да, все нормально, – сказал Алексей. – Что у нас с лавэ?

– Деньги есть, – сказал банкир, кивнув на «дипломат», стоящий на журнальном столике. – Может, коньячку? Виски? – предложил банкир.

– Нет, спасибо. Во-первых, я за рулем, во-вторых, не пью.

– Что, совсем не пьете? – удивился Юрий, неожиданно перейдя на «вы».

– Не пью. Я спортсмен.

– Каким видом спорта, если не секрет, занимаетесь?

– Карате.

– О-о, карате… Когда-то, в Израиле, я тоже брал уроки карате. Но на большие достижения сил не хватило.

Банкир протянул Алексею чемодан, предварительно прикрыв дверцу кабинета. В «дипломате» лежали российские рубли, аккуратно сложенные и перехваченные разноцветными резинками.

– Здесь та сумма, о которой мы говорили с Сергеем. Кстати, где он сам? – поинтересовался Юрий. – Мне надо обсудить с ним еще один важный проект, который даст нам очень большие деньги.

Алексей, взяв чемодан, обратился к банкиру:

– Я все хочу тебя спросить… Ты человек вроде умный… А зачем тебе мы нужны? Неужели ты сам не можешь своей умной головой продумать систему безопасности?

– Понимаешь, – помолчав, ответил банкир, – я чистый предприниматель. Я думаю, что я гений в бизнесе, пусть это и нескромно. Ну зачем мне, предпринимателю, когда моя голова постоянно занята различными коммерческими проектами, забивать себе ее чем-то, связанным с охраной? Мне проще отстегивать деньги таким, как вы, чтобы вы обеспечивали мою безопасность в определенных структурах. Каждый должен заниматься своим делом. Правильно? Вы – гении охраны и решения нестандартных проблем. Так?

Алексей кивнул головой.

– Вы же, к примеру, не можете заниматься бизнесом… Я не беру в расчет Сергея Михайловича, конечно.

– Насколько мне извстно, ты же сам нас первый нашел?

– Конечно, потому что решил, что пусть это будет в вежливой, цивилизованной форме, чем такие же, как вы, потом придут ко мне и грубо и жестоко возьмут то же самое. Правильно? – усмехнулся Юрий, наливая себе виски в коньячную рюмку.

– Да, все правильно, – подтвердил Алексей. – Пусть каждый занимается своим делом.

– У вас ведь сложная и опасная работа. Вы ведь рискуете, – сказал банкир.

Эта фраза почему-то насторожила Алексея: а вдруг действительно это подвох? Вдруг сейчас произойдет нападение? Он сказал:

– Могу я отсюда позвонить?

– Конечно.

Сергей подошел к телефону, набрал номер офиса.

– Алло, это Синицын говорит. А нет Виталика или Сергея?

На другом конце провода раздалось:

– Леха, это ты? Что с тобой? Ты где?

– Я на месте, у банкира. Все получил, еду в офис. Надеюсь, все будет нормально. А если что – сами знаете, что делать, – добавил он, зная, что на другом конце провода его не поняли. Но эта фраза была рассчитана на банкира. Если он что-то задумал, то Алексей дал ему понять, что он предугадывает возможные события.

Но банкир не обратил на эту фразу никакого внимания. Он наливал себе вторую рюмку виски.

Когда Алексей покинул дачу и сел в «Ауди», то он забросил чемоданчик на заднее сиденье. Затем, проехав несколько метров, он остановился и переложил «дипломат» в багажник, набросив на него брезент. Когда он выехал из поселка, он мигнул фарами охране. Те тут же ответили ему и поехали сзади.

Криминальная хроника

31 декабря, в последний день перед Новым годом, произошло убийство крупного авторитета из Балашихи Сергея Фролова. Криминальный авторитет Фролов придерживался славянской ориентации и находился в состоянии войны с чеченцами. После его убийства вполне вероятно было предположить, что люди Фролова подозревают в убийстве своего вожака чеченцев и решат отомстить за гибель своего лидера.