• Как правильно управлять финансами своего бизнеса, если вы не специалист в области финансового анализа - Финансовый анализ

    Финансовый менеджмент - финансовые отношения между суъектами, управление финасами на разных уровнях, управление портфелем ценных бумаг, приемы управления движением финансовых ресурсов - вот далеко не полный перечень предмета "Финансовый менеджмент"

    Поговорим о том, что же такое коучинг? Одни считают, что это буржуйский брэнд, другие что прорыв с современном бизнессе. Коучинг - это свод правил для удачного ведения бизнесса, а также умение правильно распоряжаться этими правилами

Криминальное Орехово

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 

Орехово, или, точнее, Орехово-Борисово, – южный район Москвы.

Столичные криминалисты считают, что впервые ореховские группировки появились в начале 80-х годов, хотя назвать их тогда группировками можно было с большой натяжкой.

Основное ядро и костяк будущих боевиков ореховской бригады формировались традиционно во дворах, в подвалах и спортзалах, где «качались» молодые ребята, играли в свои игры.

В середине 80-х годов в Москве появились первые «теневые» бизнесмены, которые наживали свои капиталы в основном на фарцовке, спекуляции и прочих мелких мошенничествах. Тогда эти люди руководствовались в своих поступках определенной психологией, которая в чем-то была объяснима. Всю жизнь они вынуждены были скрываться от правоохранительных органов за преступления, которые через несколько лет станут называть вполне законным и легальным бизнесом.

Когда в 1987 году, после появления закона о кооперации, они вышли на сцену как первые кооператоры, они прекрасно понимали, что не смогут работать спокойно без элементарной физической защиты, которую им необходимо иметь, чтобы защититься от представителей тут же появившейся новой профессии – рэкетиров-вымогателей. Вполне понятно, что судимый или не судимый в прошлом «теневик», а ныне кооператор скорее всего станет обращаться за помощью не в органы милиции, а обзаводиться собственными боевиками из числа молодых ребят, посещавших спортзалы и подвалы, а также из хулиганов, так называемой дворовой шпаны.

Именно в этот период, в середине 80-х годов, на юге Москвы появилось немалое количество молодежных бригад, или банд, состоящих из физически крепких и не шибко умных ребят, которые сначала демонстрировали свою силу под крылом своих хозяев – «теневиков», а с появлением кооперативного движения также стали опекать и первые кооперативные ларьки и магазины. Но постепенно молодежные бригады вышли из-под контроля своих коммерсантов и стали развиваться за счет собственных доходов – занялись не чем иным, как собственным рэкетом.

На это натолкнула их мысль о самостоятельности и безнаказанности, уверенности в своих силах. Поэтому в конце 80-х годов многочисленные ореховские группировки практически вышли из-под контроля создавших их ранее бизнесменов, а впоследствии кооператоров, что и привело к борьбе между этими группировками за сферу влияния.

Более или менее скрытое противостояние, ограничивающееся драками и потасовками, продолжалось до начала девяностых годов. В это время ореховские группировки, которые состояли из шпаны и молодых спортсменов, не придерживались вообще никаких воровских традиций.

Вернее, основным критерием и важным элементом их традиций было признание только грубой физической силы. Тогда даже поговаривали, что будущие лидеры и авторитеты этих группировок выявлялись в обыкновенных драках. Кто сильнее – тот и главнее.

По мнению муровцев, именно ореховские группировки можно считать первыми «отморозками». Кстати, так их стали называть в то время не только милиционеры, но и преступные авторитеты других группировок, объясняя это тем, что ореховские вообще не признавали авторитетов – ни своих, ни чужих – и отдавали предпочтение только грубой силе.

Фактически преступный мир Орехова, если можно так выразиться, представлял собой многочисленные мелкие отряды, не связанные между собой ничем. Этим обстоятельством воспользовались нагатинские и подольские группировки, которые не воспринимали всерьез разрозненные ореховские структуры и решили взять под свой контроль наиболее крупные коммерческие структуры этого района. В результате на юге столицы началась настоящая гангстерская война, где сражались между собой не только ореховские с подольскими и нагатинскими, но и ореховские с ореховскими. В этот период по району прокатилась мощная волна умышленных и заказных убийств и прочих проявлений бандитизма. Однако непосвященные долгое время не могли понять, что там происходит на самом деле.

Сильвестр

Сильвестр, вернее, Сергей Тимофеев, перебрался в Москву по лимиту в 1975 году. Он сначала прописался в одном из орехово-борисовских общежитий и работал спортивным инструктором в управлении жилищно-коммунального хозяйства Главмосстроя. В то время Тимофеева можно было часто встретить у ресторана «Арбат».

Он был тогда безобидным лохом, но познакомился с арбатскими проститутками, и позднее те платили ему своеобразную дань.

Среди ореховской шпаны Тимофеева называли не иначе как Сережа Новгородский. В начале 80-х годов он сошелся с некоторыми ореховскими группировками и вступил в одну из них к ныне покойному, никому не известному рецидивисту Ионице. Тогда Тимофеев подпаивал братву Ионицы. Впоследствии Ионица спился и отошел от дел. Сергей же в тот период принципиально не пил и усердно занимался в «качалке».

Ореховская группировка изначально, как и многие другие столичные команды, существовала за счет наперсточников и картежников. Тимофеева часто брали на дело. Вскоре Сережа Новгородский преуспел – подобрал под себя некоторых наиболее верных ореховских и постепенно стал превращаться в авторитетного Сильвестра.

Сильвестр, обвиняемый в вымогательстве, провел под следствием два года и вышел на свободу в 1991 году, так как по приговору суда свой срок отбыл в СИЗО.

К тому времени в бригаде Сильвестра произошли значительные перемены. Оставшись без вожака, часть людей Тимофеева влилась в команду солнцевских и другие бригады. Когда же вышел Сильвестр, его бригада собралась вновь. К тому же его люди привели с собой часть солнцевских. Отношения же Сильвестра с солнцевскими стали более прохладными, как отмечали многие очевидцы: Тимофеева не устраивало то, что его бывшие союзники заключили мир с чеченскими группировками. Даже оставшись без мощной солнцевской поддержки, Сильвестр успешно проводит несколько разборок с чеченцами в районе Царицынских прудов и получает под свой контроль Севастопольский проспект.

После этого Сильвестр начал активно заниматься легальным бизнесом, для чего зарегистрировал сеть офшорных компаний на Кипре. По некоторым данным, он вложил деньги своей группировки в российские нефтедобывающие заводы. Несколько коммерческих проектов осуществил совместно с Отари Квантришвили.

Кроме того, Сильвестр сходится с такими ворами и авторитетами, как Роспись, Петрик, Захар, Цируль и Япончик. Всех их снова объединило неприятие вторгшегося в Москву «дикого Кавказа». Ореховская бригада Тимофеева активно сотрудничает с гольяновскими, ленинскими и таганскими бригадами, причем Сильвестр пользуется в этих группировках неоспоримым авторитетом. По некоторым сведениям, в то время несколько «славянских» воров предложили Сильвестру стать вором в законе, однако по неизвестной причине он отказался. Кстати, другу Сильвестра Боре-Антону в коронации было отказано, поскольку прежде он работал в МВД (пожарным – пожарные службы были в системе МВД).

Тем не менее Тимофеев почти всегда присутствовал на всех воровских сходках, и к нему прислушивались.

Авторитет Сильвестром в криминальном мире был завоеван в тот период только за то, что он сумел объединить разрозненные и враждующие между собой криминальные бригады Орехово-Борисова. Вставшего во главе объединенных бригад С. Тимофеева ореховская братва стала уважительно называть не Сильвестром, а Иванычем.

Как Сильвестр ореховских объединял В то время Сильвестр все чаще понимал – чтобы вести успешную и активную борьбу против чеченцев, как ему подсказывали многие влиятельнейшие авторитеты и воры в законе, необходимо пройти путь, который прошли солнцевские, то есть из отдельных, разрозненных бригад объединиться в мощную структуру. Поводом для такого объединения Сильвестр видел именно будущую войну с чеченцами.

Пути и возможности объединения были продиктованы солнцевским сценарием. Единственным поводом для такого объединения пока могла быть только будущая война. Но это была непростая и очень опасная задача.

За достаточно короткое время Сильвестр и его ближайшее окружение рассчитали план-схему, где были выявлены все очаги вражды между кланами и группировками. Например, если четвертый микрорайон враждовал с третьим, то, естественно, засылались гонцы в оба микрорайона, и лидеры враждующих группировок убеждались в необходимости временного прекращения бойни, отстрела – то есть нейтрализации всех взаимных претензий.

Как правило, каждый вечер к штабному кафе, где обычно Сильвестр собирался со своим окружением для разработки определенных задач, подъезжали представители других группировок. Такие встречи проводили представители ближайшего окружения Сильвестра – Двоечник, Дракон, Культик, Рэмбо. Часто на встречи приезжал не один лидер, а два или три, если в бригаде их было несколько. Как правило, многих удавалось уговорить временно прекратить междоусобную войну. Во всяком случае, многие лидеры были заинтересованы в этом, так как при каждой войне между бригадами гибли люди, да и у самих была опасность быть убитым.

В то же время я обратил внимание на то, что образовалась определенная тенденция. Многие считали, что по своей бандитской иерархии с ними может говорить на равных только Сильвестр. Естественно, в то время у Сильвестра был большой авторитет. Иногда на такие встречи приходилось приезжать и Сильвестру лично. Не так часто, но иногда приходилось.

На эту встречу мы с Сильвестром приехали в семь вечера, в кафе «Встреча», минут через пятнадцать подъехали Андрей и Двоечник. Встреча должна была состояться с одним из молодых бригадиров, Николаем Шубиным, больше известным в криминальном мире под кличкой Шуба.

Шуба приехал со своими ребятами ровно в 19.30, как и было назначено. Они уверенным шагом вошли в кафе. Шуба был парнем двадцати двух-двадцати трех лет, крепкого телосложения, с короткой стрижкой. В прошлом он имел первый разряд по самбо и на этой почве сумел в различных драках завоевать себе определенный авторитет – стать бригадиром, а потом и лидером своей бригады. В ней насчитывалось около тридцати человек активных членов. Кроме этого, был еще и резерв – друзья боевиков, которые еще не работали активно в бригаде, но в случае необходимости могли присоединиться к его братве.

Шуба пришел в хорошем настроении, поздоровался с Сильвестром, и они вдвоем сели за столик. За соседний столик сели Андрей и Двоечник. Я сел немного поодаль. Мне было хорошо слышно, о чем шел разговор. Со мной за столик сели и ребята Шубы. Все были настроены дружелюбно.

Претензий друг к другу Сильвестр и Шуба не имели. Разговор начался достаточно быстро и по-деловому. Сильвестр объяснил, что в сегодняшней ситуации все «славянские» группировки должны объединиться, так как если этого не сделать в ближайшее время, то вся Москва будет захвачена чеченцами. Поэтому сейчас просто необходимо объединение. Шуба среагировал моментально.

– Базара нет! – ответил он. – Мы за! Но что мне делать с моими врагами? Если я сейчас прекращу войну с ними, то они постреляют всех моих ребят.

– А кто твои враги? – спросил Сильвестр.

Шуба удивленно посмотрел на него, словно говоря: ты претендуешь на роль лидера, а не знаешь моих врагов?! Этой ситуацией быстро воспользовался Андрей.

– Иваныч, его враги – Диспетчер и Будяра.

– Кто это такие? – спросил Сильвестр. – Я никогда о них не слышал.

Шуба, после небольшой паузы, раздраженно улыбнувшись, сказал:

– Диспетчер – это последняя падла!

– Это понятно, – улыбнулся Сильвестр. – Кто же он?

– Алексей Никитин, преподаватель физкультуры в одной школе. Собрал вокруг себя отморозков, посчитал себя крутым, никого не боится, ни с кем не считается. Разговор короткий – валите, и все. Он троих моих бойцов завалил. Правда, я двоих его – тоже… – добавил Шуба. – Но что самое обидное – он наезжает на мои коммерческие точки. Это мои точки, я первый их поимел!

– А Будяра?

– Этот из Нагатина, – сказал Андрей. – Это Артем Будников, я его знаю хорошо. Он действительно беспредельщик. Он всегда на ореховских наезжает.

– Вот видишь, – тут же подхватил Сильвестр, – почему он наезжает на ореховских? Потому что он вас не боится. Потому что вы все разобщены. А если все соединитесь – ни нагатинские, ни подольские, ни тем более чеченцы к нам близко не подойдут! Смотри, что с солнцевскими стало! Ты же знаешь, что они считаются сейчас самой авторитетной структурой в Москве! Попробуй приди к ним!

– Насколько мне известно, – проговорил Шуба, – у солнцевских тоже есть проблемы с другой братвой…

– Но не такие, как у вас. И там люди каждый день не гибнут!

– Да, это так, – кивнул Шуба. – Ну, значит, так. Я за объединение. Но кто мне гарантирует, что отморозки Диспетчера и Будяры не будут валить моих людей после сегодняшней встречи?

– Я тебе гарантирую, – неожиданно уверенно произнес Сильвестр.

– Каким же это образом?

– Я в ближайшее время разберусь с ними.

Тут в разговор вступил Двоечник:

– Иваныч, бесполезно. Мы уже с ними говорили. Они в отказе полном и ни на какие контакты не идут.

– А чем аргументируют?

– Говорят, они сами по себе и никто им не нужен.

– Ладно, – сказал Сильвестр, положив руку на плечо Шубе. – Давай сделаем так. В течение недели я с твоими врагами разберусь. Но войны между бригадами не будет.

– А у меня больше и нет врагов. С остальными пацанами у меня дружба, – пожал плечами Шуба.

Вскоре Шуба попрощался и ушел.

Сильвестр сразу обратился к своим приближенным и спросил:

– Что будем делать? Надо что-то решать с этими двумя.

– У Диспетчера и Будяры, – сказал Двоечник, – врагов много. Помимо Шубы они враждуют еще с двумя – тремя группировками. Действительно, они очень нагло себя ведут.

– Сколько у них примерно человек?

– Человек двадцать, но они же отморозки, ничего не боятся, идут напролом. Громят все подряд. Они будут воевать до последнего против всего Орехова. С ними говорить о чем-либо бесполезно.

– Значит, надо отстреливать, – спокойно произнес Сильвестр.

– Как?!

– Да очень просто. В земле места много, на всех хватит… И в первую очередь надо взяться за этих двоих. Надо нейтрализовать мозг, а остальные сами разбегутся.

– Это практически невозможно. Они постоянно держатся вместе, – покачал головой Двоечник.

– Ничего, что-нибудь придумаем… – проговорил Сильвестр.

Через пару дней после этой встречи люди Сильвестра поехали на стрелку с Диспетчером. К сожалению, стрелка кончилась плачевно – произошла обычная перестрелка, в результате которой двое боевиков Сильвестра были ранены. Сильвестр еще больше разъярился. На следующий же день он отменил будущие встречи с бригадирами и собрал свой костяк.

– Так, – обратился он ко всем. – С Диспетчером надо кончать. – Взглянув на своего близкого друга Леню Клеща, с которым он начинал работать еще в восьмидесятых годах, он сказал: – Ленчик, я хочу, чтоб ты лично решил вопрос с Диспетчером. Возьми ребят, стволы и завали этого пионервожатого, – усмехнулся он. – Постарайся провести это в течение трех-четырех дней. Я на несколько дней на родину в Новгород слетаю, хочу брательника навестить, родителей своих. А ты за это время постарайся как раз проблему решить. А то опять все стрелки на Сильвестра укажут.

– Базара нет, Иваныч! – сказал Леня.

Сильвестр обратился ко мне:

– Санек, а ты тоже подключись к этому делу. А то что-то давно ты не участвовал в решении серьезных проблем!

Я удивленно посмотрел на него:

– Хорошо, Иваныч, как скажешь.

На следующий день после отъезда Сильвестра мы собрались на стрелку с Леней Клещом. На ней присутствовала вся бригада Лени – человек восемнадцать. И нас было человек десять – дальневосточные в полном составе, включая Вадима и Славку, который уже вернулся из Ялты.

Леня разработал план. Он был достаточно прост и молниеносен.

– Берем автоматы, подъезжаем к его «качалке», – сказал Леня, – и ставим точку в биографии Диспетчера и его людей. И никаких разговоров! Пускай другим это будет наукой!

Так и решили. На следующий день, ровно в восемь вечера, когда уже стемнело, на пяти машинах, вооруженные автоматами, две бригады подъехали к спортзалу, где тусовался Диспетчер со своими отморозками.

Спортзал примыкал к средней школе, где некогда работал Диспетчер. Эта школа представляла собой типичное пятиэтажное здание, выкрашенное в белый цвет. Спортзал был отдельной пристройкой, трехэтажным зданием с большими окнами, с внутренней стороны закрытыми решетками.

Машины наших бригад расположились с двух сторон этого здания. Спортзал имел отдельный вход, который располагался с правой стороны здания. Слева же был небольшой переход в основное здание школы. Почти все стены этого перехода были стеклянными.

Леня распределил народ так. Отозвав меня с Вадиком, он сказал нам:

– Ребята, вы блокируйте переход из спортзала в основное здание школы. Расположитесь только с одной стороны. Понимаете почему?

– Конечно, – тут же ответил Вадик. – Если мы будем с двух сторон и начнем стрелять, можем ранить друг друга.

– Молодец! – сказал Клещ. – Правильно! Значит, будете с одной стороны. В случае, если эти крысы будут бежать, мочите их всех одновременно, предварительно разбейте стекло. Так стрелять удобнее будет. Мои же люди пойдут штурмовать главную дверь. Другая часть заляжет, – Леня показал на верхнее окно, – примерно возле той точки, чтобы было видно спортзал.

Окна в спортзале были открыты, и при электрическом свете хорошо видно, кто находится внутри.

– Проходим очень медленно, – сказал Леня Клещ. – Все, с богом, пошли!

В течение нескольких минут, разделившись на несколько групп, мы подошли на отведенные позиции. Мы с Вадиком, Максом и Олегом подошли к стеклянному переходу и сразу заметили, что через стекла перехода было очень хорошо видно спортзал, где находились Диспетчер и его люди.

Диспетчера можно было узнать легко. Он был более крепким, более высоким и старше своих воспитанников. На вид ему было около двадцати восьми-двадцати девяти лет. Он был круглолицым, с короткой стрижкой. Лицо довольно интеллигентное. Потом, встречаясь с лидерами других группировок и бригадирами, я обратил внимание, что среди них много бывших учителей физкультуры, офицеров Советской армии, комсомольских работников.

Люди Диспетчера разминались. В углу стояли какие-то девчонки, вероятно, потаскушки, которые были вызваны для снятия напряжения после тяжелой тренировки.

Тренировка была в разгаре. В одном из углов я заметил сложенные автоматы, ружья, внизу лежали даже гранаты. Было видно, что Диспетчер готов к возможному нападению. А почему была открыта дверь в спортзал, мне было непонятно. «А вдруг это провокация? – подумал я. – А вдруг он специально делает вид, что ничего не подозревает, а как только мы появимся, с другой стороны начнется стрельба?»

Я стал считать людей в зале. Их было не более 14 человек, хотя бригада Диспетчера значительно больше.

До вторжения людей Клеща в спортзал оставалось буквально минута-полторы. Вадик показал мне жестом, чтобы я отошел к каменной стене и, если начнется стрельба, оказался спрятанным за стенкой, а не за стеклом.

Когда я наблюдал за людьми Диспетчера, как они разминаются, мне было в какой-то мере даже жалко, что через несколько минут жизнь этих людей, вероятно, оборвется. Они были в данный момент такими мирными, безобидными, не приносящими никакого вреда! Но я вспомнил рассказы о жестокости Диспетчера, о его беспределе, о том, что он разговаривает только дулом автомата. Никаких переговоров он ни с кем не вел, а, приезжая на стрелку, почти сразу же начинал стрелять. Сколько людей потеряли мы из-за этого Диспетчера! Да и другие бригады… Он явно шагал слишком широкими шагами, всеми способами расчищая себе путь к званию первого лица в Орехове.

«Ну, Диспетчер, – думал я, – осталось жить тебе минуту или две, не больше!»

Вдруг Диспетчер и его люди повернулись к выходу из спортзала, моментально бросились к оружию. В это время люди Клеща, вбежав в зал, начали стрелять. Выстрелы были достаточно частыми. Уже несколько человек Диспетчера лежали на полу. Кто-то успел схватить оружие, стал отстреливаться. Девчонки упали на пол, завизжали.

Началась паника. Несколько человек рванулись в сторону перехода. Диспетчер пытался остановить их, но его не слушали, бежали в нашу сторону.

Вадик передернул затвор автомата. То же самое сделал и я. Вадик резким движением приклада разбил стекло и сунул внутрь дуло автомата. Бегущие в растерянности остановились. Вадик начал стрелять. Я также разбил прикладом стекло. Но стрелять было уже не в кого, поскольку часть людей Вадик положил, остальные рванули назад.

Я стал стрелять в сторону зала.

Стрельба продолжалась минут семь. Все больше людей падали на пол. Лужи крови заливали пол. Вдруг кто-то метнул в сторону входа гранату, и два человека Лени Клеща упали. Через несколько секунд перестрелка была закончена. Леня со своими людьми подбежал к телу Диспетчера и несколько раз выстрелил ему в голову. Затем показал нам жестом – все, пора уходить. Вадик кивнул головой и сказал:

– Санек, уходим!

Мы быстро подхватили автоматы, сели в машину и через несколько минут уже мчались прочь от места расстрела.

Приехав домой, мы с Вадиком легли рано и проспали до утра. Утром Вадик спустился к киоску купить газеты. Многие вышли с сообщением о расстреле в Орехово. «Кровавая бойня в Орехово», «Орехово – Чикаго тридцатых годов» – такие названия бросались в глаза с газетных полос.

Суть написанного была в том, что в Орехово произошла очередная бандитская разборка с большим количеством трупов.

Через пару дней из Новгородской области вернулся Сильвестр. Он был в приподнятом настроении. Леня Клещ встречал его и, вероятно, сразу же подробно рассказал ему о разборке с Диспетчером.

Увидев меня, Сильвестр пожал мне руку и похлопал по плечу.

На следующий день в нашем штабном кафе Сильвестр распределял обязанности. Часть людей Лени Клеща и других бригад должны были найти оставшихся людей Диспетчера и разобраться с ними. Другая часть должна была перевести все коммерческие структуры, курируемые Диспетчером, под нашу крышу.

– Вы, – указал Сильвестр на меня и Вадика, – поедете со мной в Балашиху.

Мы сели в машину, но не успели проехать и двухсот метров, как неожиданно из небольшой сумки, которую Сильвестр держал в руках, раздался телефонный звонок. Сильвестр не спеша открыл сумку и достал оттуда черную трубку со шнуром, прикрепленным к небольшому телефонному аппарату. Мы удивленно смотрели на это.

– Алло! – сказал Сильвестр.

Из трубки доносился громкий голос. Видимо, человек звонил из автомата и все время переспрашивал:

– Ты меня слышишь, Сильвестр?

– Я тебя слышу хорошо. Ты откуда звонишь? Говори нормально, не кричи! – говорил Сильвестр.

Сильвестр сделал знак, чтобы мы остановили машину, вероятно, движение мешало ему разговаривать. Он внимательно выслушал собеседника, сказал: «Все понял», и положил трубку. Из машины, следовавшей за нами, вышел Вадик. Сильвестр тоже вышел на улицу. Я последовал за ним.

– Вадик, – сказал Сильвестр, – наши планы меняются. Мне только что сообщили, что недобитые люди Диспетчера сидят в пивнушке около станции «Царицыно». Знаешь такую стекляшку?

Вадик утвердительно кивнул головой.

– Так вот, надо разобраться и с ними, – сказал Сильвестр. – Как мне сказали, создается впечатление, что они собирают новую группировку.

– Хорошо, Иваныч, – ответил Вадик.

– Вы заряжены?

– Да, машина заряжена.

Я прекрасно понимал, что слово «заряжена» означает наличие оружия.

– Только надо у универмага тормознуть, – сказал Вадик, – лыжные шапочки купить.

– Хорошо, – ответил Сильвестр.

Мы двинулись. Вскоре машина Вадика остановилась возле универмага, он вышел и купил три черные шапочки.

Через некоторое время мы плавно подъехали к станции «Царицыно». Наша машина остановилась недалеко от стекляшки. Нам было хорошо видно, что народу там немного, человек шестнадцать. Вадик на машине, предварительно сняв с нее номера, подъехал вплотную к двери. Дверь быстро открылась, и я увидел, как Вадик, Макс и Олег, на ходу натягивая на головы шапочки, выскочили из машины. В руках у них были автоматы. Макс что-то кричал. Люди, находящиеся в пивнушке, встали около стен. Вадик, осматривая каждого, вытащил троих ребят и буквально за шиворот выволок их на улицу. Сильвестр наблюдал за происходящим очень внимательно. Затем, взведя курок, расстреляли всех троих. Тут же сели в машину, рванулись вперед. Мы плавно выехали за ними. Стоящие на площади машины тоже быстро разъехались в разные стороны, практически никто наш отъезд не заметил.

Ехали молча. Вадик с бригадой уехал в противоположную сторону. Сильвестр время от времени поглядывал назад, но никакого «хвоста» за нами не было. Обратившись ко мне, он неожиданно сказал:

– Ты про телефон, что ли, спрашивал, Санек? Это новый телефон – сотовый. Около четырех тысяч баксов отдал! Теперь можно звонить откуда хочешь. Правда, звонить надо через восьмерку, двойку… Я могу позвонить кому угодно и когда угодно.

Это, конечно, была дорогая игрушка.

Думать о телефоне в данный момент у меня не было никакого желания. Мы сидели и переваривали инцидент, только что произошедший у пивнушки. Видимо, Сильвестр, время от времени поглядывая в заднее стекло, прочел наши мысли, повернулся и сказал:

– А вы как думали? Да, мы жестоко поступили. Но весь мир жесток, люди жестоки, поэтому если бы не мы их – то они нас. Может быть, каждого поодиночке. Время такое сейчас, жестокое! – повторил Сильвестр.

Досрочное освобождение Япончика Тем временем в криминальном мире страны в ноябре этого года произошло знаменательное событие – не отсидев пяти лет до положенного срока, из Тулунской тюрьмы в Иркутской области был освобожден Вячеслав Иваньков, знаменитый Япончик. Это событие также связано со смертью Калины и усилением позиций кавказцев. Причем за досрочное освобождение В. Иванькова ходатайствовали весьма влиятельные люди, такие, например, как доктор Святослав Федоров, заместитель Председателя Верховного суда А. Меркушев, который дважды вносил протест по делу В. Иванькова.

Многие представители правоохранительных структур считали Япончика «крестным отцом» русской мафии.

Внезапное его возвращение, на пять лет раньше срока, в Москву наделало много шума в криминальных структурах.

Тогда аналитики из МВД, а также многие лидеры криминальных структур прогнозировали, что с появлением Япончика в Москве начнется новый передел сфер влияния криминальных структур или очередная война с чеченцами.

Но вскоре произошли неожиданные события. Стало известно, что Отари Квантришвили подготовил для Япончика служебный заграничный паспорт и тот выехал сначала в ФРГ, а потом в Штаты, где и остался. Поговаривают, что там он объезжал всех русских бизнесменов, выехавших на постоянное жительство за границу, и уговаривал их не платить чеченцам, а платить «славянским» группировкам.

Орехово, или, точнее, Орехово-Борисово, – южный район Москвы.

Столичные криминалисты считают, что впервые ореховские группировки появились в начале 80-х годов, хотя назвать их тогда группировками можно было с большой натяжкой.

Основное ядро и костяк будущих боевиков ореховской бригады формировались традиционно во дворах, в подвалах и спортзалах, где «качались» молодые ребята, играли в свои игры.

В середине 80-х годов в Москве появились первые «теневые» бизнесмены, которые наживали свои капиталы в основном на фарцовке, спекуляции и прочих мелких мошенничествах. Тогда эти люди руководствовались в своих поступках определенной психологией, которая в чем-то была объяснима. Всю жизнь они вынуждены были скрываться от правоохранительных органов за преступления, которые через несколько лет станут называть вполне законным и легальным бизнесом.

Когда в 1987 году, после появления закона о кооперации, они вышли на сцену как первые кооператоры, они прекрасно понимали, что не смогут работать спокойно без элементарной физической защиты, которую им необходимо иметь, чтобы защититься от представителей тут же появившейся новой профессии – рэкетиров-вымогателей. Вполне понятно, что судимый или не судимый в прошлом «теневик», а ныне кооператор скорее всего станет обращаться за помощью не в органы милиции, а обзаводиться собственными боевиками из числа молодых ребят, посещавших спортзалы и подвалы, а также из хулиганов, так называемой дворовой шпаны.

Именно в этот период, в середине 80-х годов, на юге Москвы появилось немалое количество молодежных бригад, или банд, состоящих из физически крепких и не шибко умных ребят, которые сначала демонстрировали свою силу под крылом своих хозяев – «теневиков», а с появлением кооперативного движения также стали опекать и первые кооперативные ларьки и магазины. Но постепенно молодежные бригады вышли из-под контроля своих коммерсантов и стали развиваться за счет собственных доходов – занялись не чем иным, как собственным рэкетом.

На это натолкнула их мысль о самостоятельности и безнаказанности, уверенности в своих силах. Поэтому в конце 80-х годов многочисленные ореховские группировки практически вышли из-под контроля создавших их ранее бизнесменов, а впоследствии кооператоров, что и привело к борьбе между этими группировками за сферу влияния.

Более или менее скрытое противостояние, ограничивающееся драками и потасовками, продолжалось до начала девяностых годов. В это время ореховские группировки, которые состояли из шпаны и молодых спортсменов, не придерживались вообще никаких воровских традиций.

Вернее, основным критерием и важным элементом их традиций было признание только грубой физической силы. Тогда даже поговаривали, что будущие лидеры и авторитеты этих группировок выявлялись в обыкновенных драках. Кто сильнее – тот и главнее.

По мнению муровцев, именно ореховские группировки можно считать первыми «отморозками». Кстати, так их стали называть в то время не только милиционеры, но и преступные авторитеты других группировок, объясняя это тем, что ореховские вообще не признавали авторитетов – ни своих, ни чужих – и отдавали предпочтение только грубой силе.

Фактически преступный мир Орехова, если можно так выразиться, представлял собой многочисленные мелкие отряды, не связанные между собой ничем. Этим обстоятельством воспользовались нагатинские и подольские группировки, которые не воспринимали всерьез разрозненные ореховские структуры и решили взять под свой контроль наиболее крупные коммерческие структуры этого района. В результате на юге столицы началась настоящая гангстерская война, где сражались между собой не только ореховские с подольскими и нагатинскими, но и ореховские с ореховскими. В этот период по району прокатилась мощная волна умышленных и заказных убийств и прочих проявлений бандитизма. Однако непосвященные долгое время не могли понять, что там происходит на самом деле.

Сильвестр

Сильвестр, вернее, Сергей Тимофеев, перебрался в Москву по лимиту в 1975 году. Он сначала прописался в одном из орехово-борисовских общежитий и работал спортивным инструктором в управлении жилищно-коммунального хозяйства Главмосстроя. В то время Тимофеева можно было часто встретить у ресторана «Арбат».

Он был тогда безобидным лохом, но познакомился с арбатскими проститутками, и позднее те платили ему своеобразную дань.

Среди ореховской шпаны Тимофеева называли не иначе как Сережа Новгородский. В начале 80-х годов он сошелся с некоторыми ореховскими группировками и вступил в одну из них к ныне покойному, никому не известному рецидивисту Ионице. Тогда Тимофеев подпаивал братву Ионицы. Впоследствии Ионица спился и отошел от дел. Сергей же в тот период принципиально не пил и усердно занимался в «качалке».

Ореховская группировка изначально, как и многие другие столичные команды, существовала за счет наперсточников и картежников. Тимофеева часто брали на дело. Вскоре Сережа Новгородский преуспел – подобрал под себя некоторых наиболее верных ореховских и постепенно стал превращаться в авторитетного Сильвестра.

Сильвестр, обвиняемый в вымогательстве, провел под следствием два года и вышел на свободу в 1991 году, так как по приговору суда свой срок отбыл в СИЗО.

К тому времени в бригаде Сильвестра произошли значительные перемены. Оставшись без вожака, часть людей Тимофеева влилась в команду солнцевских и другие бригады. Когда же вышел Сильвестр, его бригада собралась вновь. К тому же его люди привели с собой часть солнцевских. Отношения же Сильвестра с солнцевскими стали более прохладными, как отмечали многие очевидцы: Тимофеева не устраивало то, что его бывшие союзники заключили мир с чеченскими группировками. Даже оставшись без мощной солнцевской поддержки, Сильвестр успешно проводит несколько разборок с чеченцами в районе Царицынских прудов и получает под свой контроль Севастопольский проспект.

После этого Сильвестр начал активно заниматься легальным бизнесом, для чего зарегистрировал сеть офшорных компаний на Кипре. По некоторым данным, он вложил деньги своей группировки в российские нефтедобывающие заводы. Несколько коммерческих проектов осуществил совместно с Отари Квантришвили.

Кроме того, Сильвестр сходится с такими ворами и авторитетами, как Роспись, Петрик, Захар, Цируль и Япончик. Всех их снова объединило неприятие вторгшегося в Москву «дикого Кавказа». Ореховская бригада Тимофеева активно сотрудничает с гольяновскими, ленинскими и таганскими бригадами, причем Сильвестр пользуется в этих группировках неоспоримым авторитетом. По некоторым сведениям, в то время несколько «славянских» воров предложили Сильвестру стать вором в законе, однако по неизвестной причине он отказался. Кстати, другу Сильвестра Боре-Антону в коронации было отказано, поскольку прежде он работал в МВД (пожарным – пожарные службы были в системе МВД).

Тем не менее Тимофеев почти всегда присутствовал на всех воровских сходках, и к нему прислушивались.

Авторитет Сильвестром в криминальном мире был завоеван в тот период только за то, что он сумел объединить разрозненные и враждующие между собой криминальные бригады Орехово-Борисова. Вставшего во главе объединенных бригад С. Тимофеева ореховская братва стала уважительно называть не Сильвестром, а Иванычем.

Как Сильвестр ореховских объединял В то время Сильвестр все чаще понимал – чтобы вести успешную и активную борьбу против чеченцев, как ему подсказывали многие влиятельнейшие авторитеты и воры в законе, необходимо пройти путь, который прошли солнцевские, то есть из отдельных, разрозненных бригад объединиться в мощную структуру. Поводом для такого объединения Сильвестр видел именно будущую войну с чеченцами.

Пути и возможности объединения были продиктованы солнцевским сценарием. Единственным поводом для такого объединения пока могла быть только будущая война. Но это была непростая и очень опасная задача.

За достаточно короткое время Сильвестр и его ближайшее окружение рассчитали план-схему, где были выявлены все очаги вражды между кланами и группировками. Например, если четвертый микрорайон враждовал с третьим, то, естественно, засылались гонцы в оба микрорайона, и лидеры враждующих группировок убеждались в необходимости временного прекращения бойни, отстрела – то есть нейтрализации всех взаимных претензий.

Как правило, каждый вечер к штабному кафе, где обычно Сильвестр собирался со своим окружением для разработки определенных задач, подъезжали представители других группировок. Такие встречи проводили представители ближайшего окружения Сильвестра – Двоечник, Дракон, Культик, Рэмбо. Часто на встречи приезжал не один лидер, а два или три, если в бригаде их было несколько. Как правило, многих удавалось уговорить временно прекратить междоусобную войну. Во всяком случае, многие лидеры были заинтересованы в этом, так как при каждой войне между бригадами гибли люди, да и у самих была опасность быть убитым.

В то же время я обратил внимание на то, что образовалась определенная тенденция. Многие считали, что по своей бандитской иерархии с ними может говорить на равных только Сильвестр. Естественно, в то время у Сильвестра был большой авторитет. Иногда на такие встречи приходилось приезжать и Сильвестру лично. Не так часто, но иногда приходилось.

На эту встречу мы с Сильвестром приехали в семь вечера, в кафе «Встреча», минут через пятнадцать подъехали Андрей и Двоечник. Встреча должна была состояться с одним из молодых бригадиров, Николаем Шубиным, больше известным в криминальном мире под кличкой Шуба.

Шуба приехал со своими ребятами ровно в 19.30, как и было назначено. Они уверенным шагом вошли в кафе. Шуба был парнем двадцати двух-двадцати трех лет, крепкого телосложения, с короткой стрижкой. В прошлом он имел первый разряд по самбо и на этой почве сумел в различных драках завоевать себе определенный авторитет – стать бригадиром, а потом и лидером своей бригады. В ней насчитывалось около тридцати человек активных членов. Кроме этого, был еще и резерв – друзья боевиков, которые еще не работали активно в бригаде, но в случае необходимости могли присоединиться к его братве.

Шуба пришел в хорошем настроении, поздоровался с Сильвестром, и они вдвоем сели за столик. За соседний столик сели Андрей и Двоечник. Я сел немного поодаль. Мне было хорошо слышно, о чем шел разговор. Со мной за столик сели и ребята Шубы. Все были настроены дружелюбно.

Претензий друг к другу Сильвестр и Шуба не имели. Разговор начался достаточно быстро и по-деловому. Сильвестр объяснил, что в сегодняшней ситуации все «славянские» группировки должны объединиться, так как если этого не сделать в ближайшее время, то вся Москва будет захвачена чеченцами. Поэтому сейчас просто необходимо объединение. Шуба среагировал моментально.

– Базара нет! – ответил он. – Мы за! Но что мне делать с моими врагами? Если я сейчас прекращу войну с ними, то они постреляют всех моих ребят.

– А кто твои враги? – спросил Сильвестр.

Шуба удивленно посмотрел на него, словно говоря: ты претендуешь на роль лидера, а не знаешь моих врагов?! Этой ситуацией быстро воспользовался Андрей.

– Иваныч, его враги – Диспетчер и Будяра.

– Кто это такие? – спросил Сильвестр. – Я никогда о них не слышал.

Шуба, после небольшой паузы, раздраженно улыбнувшись, сказал:

– Диспетчер – это последняя падла!

– Это понятно, – улыбнулся Сильвестр. – Кто же он?

– Алексей Никитин, преподаватель физкультуры в одной школе. Собрал вокруг себя отморозков, посчитал себя крутым, никого не боится, ни с кем не считается. Разговор короткий – валите, и все. Он троих моих бойцов завалил. Правда, я двоих его – тоже… – добавил Шуба. – Но что самое обидное – он наезжает на мои коммерческие точки. Это мои точки, я первый их поимел!

– А Будяра?

– Этот из Нагатина, – сказал Андрей. – Это Артем Будников, я его знаю хорошо. Он действительно беспредельщик. Он всегда на ореховских наезжает.

– Вот видишь, – тут же подхватил Сильвестр, – почему он наезжает на ореховских? Потому что он вас не боится. Потому что вы все разобщены. А если все соединитесь – ни нагатинские, ни подольские, ни тем более чеченцы к нам близко не подойдут! Смотри, что с солнцевскими стало! Ты же знаешь, что они считаются сейчас самой авторитетной структурой в Москве! Попробуй приди к ним!

– Насколько мне известно, – проговорил Шуба, – у солнцевских тоже есть проблемы с другой братвой…

– Но не такие, как у вас. И там люди каждый день не гибнут!

– Да, это так, – кивнул Шуба. – Ну, значит, так. Я за объединение. Но кто мне гарантирует, что отморозки Диспетчера и Будяры не будут валить моих людей после сегодняшней встречи?

– Я тебе гарантирую, – неожиданно уверенно произнес Сильвестр.

– Каким же это образом?

– Я в ближайшее время разберусь с ними.

Тут в разговор вступил Двоечник:

– Иваныч, бесполезно. Мы уже с ними говорили. Они в отказе полном и ни на какие контакты не идут.

– А чем аргументируют?

– Говорят, они сами по себе и никто им не нужен.

– Ладно, – сказал Сильвестр, положив руку на плечо Шубе. – Давай сделаем так. В течение недели я с твоими врагами разберусь. Но войны между бригадами не будет.

– А у меня больше и нет врагов. С остальными пацанами у меня дружба, – пожал плечами Шуба.

Вскоре Шуба попрощался и ушел.

Сильвестр сразу обратился к своим приближенным и спросил:

– Что будем делать? Надо что-то решать с этими двумя.

– У Диспетчера и Будяры, – сказал Двоечник, – врагов много. Помимо Шубы они враждуют еще с двумя – тремя группировками. Действительно, они очень нагло себя ведут.

– Сколько у них примерно человек?

– Человек двадцать, но они же отморозки, ничего не боятся, идут напролом. Громят все подряд. Они будут воевать до последнего против всего Орехова. С ними говорить о чем-либо бесполезно.

– Значит, надо отстреливать, – спокойно произнес Сильвестр.

– Как?!

– Да очень просто. В земле места много, на всех хватит… И в первую очередь надо взяться за этих двоих. Надо нейтрализовать мозг, а остальные сами разбегутся.

– Это практически невозможно. Они постоянно держатся вместе, – покачал головой Двоечник.

– Ничего, что-нибудь придумаем… – проговорил Сильвестр.

Через пару дней после этой встречи люди Сильвестра поехали на стрелку с Диспетчером. К сожалению, стрелка кончилась плачевно – произошла обычная перестрелка, в результате которой двое боевиков Сильвестра были ранены. Сильвестр еще больше разъярился. На следующий же день он отменил будущие встречи с бригадирами и собрал свой костяк.

– Так, – обратился он ко всем. – С Диспетчером надо кончать. – Взглянув на своего близкого друга Леню Клеща, с которым он начинал работать еще в восьмидесятых годах, он сказал: – Ленчик, я хочу, чтоб ты лично решил вопрос с Диспетчером. Возьми ребят, стволы и завали этого пионервожатого, – усмехнулся он. – Постарайся провести это в течение трех-четырех дней. Я на несколько дней на родину в Новгород слетаю, хочу брательника навестить, родителей своих. А ты за это время постарайся как раз проблему решить. А то опять все стрелки на Сильвестра укажут.

– Базара нет, Иваныч! – сказал Леня.

Сильвестр обратился ко мне:

– Санек, а ты тоже подключись к этому делу. А то что-то давно ты не участвовал в решении серьезных проблем!

Я удивленно посмотрел на него:

– Хорошо, Иваныч, как скажешь.

На следующий день после отъезда Сильвестра мы собрались на стрелку с Леней Клещом. На ней присутствовала вся бригада Лени – человек восемнадцать. И нас было человек десять – дальневосточные в полном составе, включая Вадима и Славку, который уже вернулся из Ялты.

Леня разработал план. Он был достаточно прост и молниеносен.

– Берем автоматы, подъезжаем к его «качалке», – сказал Леня, – и ставим точку в биографии Диспетчера и его людей. И никаких разговоров! Пускай другим это будет наукой!

Так и решили. На следующий день, ровно в восемь вечера, когда уже стемнело, на пяти машинах, вооруженные автоматами, две бригады подъехали к спортзалу, где тусовался Диспетчер со своими отморозками.

Спортзал примыкал к средней школе, где некогда работал Диспетчер. Эта школа представляла собой типичное пятиэтажное здание, выкрашенное в белый цвет. Спортзал был отдельной пристройкой, трехэтажным зданием с большими окнами, с внутренней стороны закрытыми решетками.

Машины наших бригад расположились с двух сторон этого здания. Спортзал имел отдельный вход, который располагался с правой стороны здания. Слева же был небольшой переход в основное здание школы. Почти все стены этого перехода были стеклянными.

Леня распределил народ так. Отозвав меня с Вадиком, он сказал нам:

– Ребята, вы блокируйте переход из спортзала в основное здание школы. Расположитесь только с одной стороны. Понимаете почему?

– Конечно, – тут же ответил Вадик. – Если мы будем с двух сторон и начнем стрелять, можем ранить друг друга.

– Молодец! – сказал Клещ. – Правильно! Значит, будете с одной стороны. В случае, если эти крысы будут бежать, мочите их всех одновременно, предварительно разбейте стекло. Так стрелять удобнее будет. Мои же люди пойдут штурмовать главную дверь. Другая часть заляжет, – Леня показал на верхнее окно, – примерно возле той точки, чтобы было видно спортзал.

Окна в спортзале были открыты, и при электрическом свете хорошо видно, кто находится внутри.

– Проходим очень медленно, – сказал Леня Клещ. – Все, с богом, пошли!

В течение нескольких минут, разделившись на несколько групп, мы подошли на отведенные позиции. Мы с Вадиком, Максом и Олегом подошли к стеклянному переходу и сразу заметили, что через стекла перехода было очень хорошо видно спортзал, где находились Диспетчер и его люди.

Диспетчера можно было узнать легко. Он был более крепким, более высоким и старше своих воспитанников. На вид ему было около двадцати восьми-двадцати девяти лет. Он был круглолицым, с короткой стрижкой. Лицо довольно интеллигентное. Потом, встречаясь с лидерами других группировок и бригадирами, я обратил внимание, что среди них много бывших учителей физкультуры, офицеров Советской армии, комсомольских работников.

Люди Диспетчера разминались. В углу стояли какие-то девчонки, вероятно, потаскушки, которые были вызваны для снятия напряжения после тяжелой тренировки.

Тренировка была в разгаре. В одном из углов я заметил сложенные автоматы, ружья, внизу лежали даже гранаты. Было видно, что Диспетчер готов к возможному нападению. А почему была открыта дверь в спортзал, мне было непонятно. «А вдруг это провокация? – подумал я. – А вдруг он специально делает вид, что ничего не подозревает, а как только мы появимся, с другой стороны начнется стрельба?»

Я стал считать людей в зале. Их было не более 14 человек, хотя бригада Диспетчера значительно больше.

До вторжения людей Клеща в спортзал оставалось буквально минута-полторы. Вадик показал мне жестом, чтобы я отошел к каменной стене и, если начнется стрельба, оказался спрятанным за стенкой, а не за стеклом.

Когда я наблюдал за людьми Диспетчера, как они разминаются, мне было в какой-то мере даже жалко, что через несколько минут жизнь этих людей, вероятно, оборвется. Они были в данный момент такими мирными, безобидными, не приносящими никакого вреда! Но я вспомнил рассказы о жестокости Диспетчера, о его беспределе, о том, что он разговаривает только дулом автомата. Никаких переговоров он ни с кем не вел, а, приезжая на стрелку, почти сразу же начинал стрелять. Сколько людей потеряли мы из-за этого Диспетчера! Да и другие бригады… Он явно шагал слишком широкими шагами, всеми способами расчищая себе путь к званию первого лица в Орехове.

«Ну, Диспетчер, – думал я, – осталось жить тебе минуту или две, не больше!»

Вдруг Диспетчер и его люди повернулись к выходу из спортзала, моментально бросились к оружию. В это время люди Клеща, вбежав в зал, начали стрелять. Выстрелы были достаточно частыми. Уже несколько человек Диспетчера лежали на полу. Кто-то успел схватить оружие, стал отстреливаться. Девчонки упали на пол, завизжали.

Началась паника. Несколько человек рванулись в сторону перехода. Диспетчер пытался остановить их, но его не слушали, бежали в нашу сторону.

Вадик передернул затвор автомата. То же самое сделал и я. Вадик резким движением приклада разбил стекло и сунул внутрь дуло автомата. Бегущие в растерянности остановились. Вадик начал стрелять. Я также разбил прикладом стекло. Но стрелять было уже не в кого, поскольку часть людей Вадик положил, остальные рванули назад.

Я стал стрелять в сторону зала.

Стрельба продолжалась минут семь. Все больше людей падали на пол. Лужи крови заливали пол. Вдруг кто-то метнул в сторону входа гранату, и два человека Лени Клеща упали. Через несколько секунд перестрелка была закончена. Леня со своими людьми подбежал к телу Диспетчера и несколько раз выстрелил ему в голову. Затем показал нам жестом – все, пора уходить. Вадик кивнул головой и сказал:

– Санек, уходим!

Мы быстро подхватили автоматы, сели в машину и через несколько минут уже мчались прочь от места расстрела.

Приехав домой, мы с Вадиком легли рано и проспали до утра. Утром Вадик спустился к киоску купить газеты. Многие вышли с сообщением о расстреле в Орехово. «Кровавая бойня в Орехово», «Орехово – Чикаго тридцатых годов» – такие названия бросались в глаза с газетных полос.

Суть написанного была в том, что в Орехово произошла очередная бандитская разборка с большим количеством трупов.

Через пару дней из Новгородской области вернулся Сильвестр. Он был в приподнятом настроении. Леня Клещ встречал его и, вероятно, сразу же подробно рассказал ему о разборке с Диспетчером.

Увидев меня, Сильвестр пожал мне руку и похлопал по плечу.

На следующий день в нашем штабном кафе Сильвестр распределял обязанности. Часть людей Лени Клеща и других бригад должны были найти оставшихся людей Диспетчера и разобраться с ними. Другая часть должна была перевести все коммерческие структуры, курируемые Диспетчером, под нашу крышу.

– Вы, – указал Сильвестр на меня и Вадика, – поедете со мной в Балашиху.

Мы сели в машину, но не успели проехать и двухсот метров, как неожиданно из небольшой сумки, которую Сильвестр держал в руках, раздался телефонный звонок. Сильвестр не спеша открыл сумку и достал оттуда черную трубку со шнуром, прикрепленным к небольшому телефонному аппарату. Мы удивленно смотрели на это.

– Алло! – сказал Сильвестр.

Из трубки доносился громкий голос. Видимо, человек звонил из автомата и все время переспрашивал:

– Ты меня слышишь, Сильвестр?

– Я тебя слышу хорошо. Ты откуда звонишь? Говори нормально, не кричи! – говорил Сильвестр.

Сильвестр сделал знак, чтобы мы остановили машину, вероятно, движение мешало ему разговаривать. Он внимательно выслушал собеседника, сказал: «Все понял», и положил трубку. Из машины, следовавшей за нами, вышел Вадик. Сильвестр тоже вышел на улицу. Я последовал за ним.

– Вадик, – сказал Сильвестр, – наши планы меняются. Мне только что сообщили, что недобитые люди Диспетчера сидят в пивнушке около станции «Царицыно». Знаешь такую стекляшку?

Вадик утвердительно кивнул головой.

– Так вот, надо разобраться и с ними, – сказал Сильвестр. – Как мне сказали, создается впечатление, что они собирают новую группировку.

– Хорошо, Иваныч, – ответил Вадик.

– Вы заряжены?

– Да, машина заряжена.

Я прекрасно понимал, что слово «заряжена» означает наличие оружия.

– Только надо у универмага тормознуть, – сказал Вадик, – лыжные шапочки купить.

– Хорошо, – ответил Сильвестр.

Мы двинулись. Вскоре машина Вадика остановилась возле универмага, он вышел и купил три черные шапочки.

Через некоторое время мы плавно подъехали к станции «Царицыно». Наша машина остановилась недалеко от стекляшки. Нам было хорошо видно, что народу там немного, человек шестнадцать. Вадик на машине, предварительно сняв с нее номера, подъехал вплотную к двери. Дверь быстро открылась, и я увидел, как Вадик, Макс и Олег, на ходу натягивая на головы шапочки, выскочили из машины. В руках у них были автоматы. Макс что-то кричал. Люди, находящиеся в пивнушке, встали около стен. Вадик, осматривая каждого, вытащил троих ребят и буквально за шиворот выволок их на улицу. Сильвестр наблюдал за происходящим очень внимательно. Затем, взведя курок, расстреляли всех троих. Тут же сели в машину, рванулись вперед. Мы плавно выехали за ними. Стоящие на площади машины тоже быстро разъехались в разные стороны, практически никто наш отъезд не заметил.

Ехали молча. Вадик с бригадой уехал в противоположную сторону. Сильвестр время от времени поглядывал назад, но никакого «хвоста» за нами не было. Обратившись ко мне, он неожиданно сказал:

– Ты про телефон, что ли, спрашивал, Санек? Это новый телефон – сотовый. Около четырех тысяч баксов отдал! Теперь можно звонить откуда хочешь. Правда, звонить надо через восьмерку, двойку… Я могу позвонить кому угодно и когда угодно.

Это, конечно, была дорогая игрушка.

Думать о телефоне в данный момент у меня не было никакого желания. Мы сидели и переваривали инцидент, только что произошедший у пивнушки. Видимо, Сильвестр, время от времени поглядывая в заднее стекло, прочел наши мысли, повернулся и сказал:

– А вы как думали? Да, мы жестоко поступили. Но весь мир жесток, люди жестоки, поэтому если бы не мы их – то они нас. Может быть, каждого поодиночке. Время такое сейчас, жестокое! – повторил Сильвестр.

Досрочное освобождение Япончика Тем временем в криминальном мире страны в ноябре этого года произошло знаменательное событие – не отсидев пяти лет до положенного срока, из Тулунской тюрьмы в Иркутской области был освобожден Вячеслав Иваньков, знаменитый Япончик. Это событие также связано со смертью Калины и усилением позиций кавказцев. Причем за досрочное освобождение В. Иванькова ходатайствовали весьма влиятельные люди, такие, например, как доктор Святослав Федоров, заместитель Председателя Верховного суда А. Меркушев, который дважды вносил протест по делу В. Иванькова.

Многие представители правоохранительных структур считали Япончика «крестным отцом» русской мафии.

Внезапное его возвращение, на пять лет раньше срока, в Москву наделало много шума в криминальных структурах.

Тогда аналитики из МВД, а также многие лидеры криминальных структур прогнозировали, что с появлением Япончика в Москве начнется новый передел сфер влияния криминальных структур или очередная война с чеченцами.

Но вскоре произошли неожиданные события. Стало известно, что Отари Квантришвили подготовил для Япончика служебный заграничный паспорт и тот выехал сначала в ФРГ, а потом в Штаты, где и остался. Поговаривают, что там он объезжал всех русских бизнесменов, выехавших на постоянное жительство за границу, и уговаривал их не платить чеченцам, а платить «славянским» группировкам.