• Как правильно управлять финансами своего бизнеса, если вы не специалист в области финансового анализа - Финансовый анализ

    Финансовый менеджмент - финансовые отношения между суъектами, управление финасами на разных уровнях, управление портфелем ценных бумаг, приемы управления движением финансовых ресурсов - вот далеко не полный перечень предмета "Финансовый менеджмент"

    Поговорим о том, что же такое коучинг? Одни считают, что это буржуйский брэнд, другие что прорыв с современном бизнессе. Коучинг - это свод правил для удачного ведения бизнесса, а также умение правильно распоряжаться этими правилами

§ 3. Политические, экономические и социально-правовые условия

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 

Российского государства на рубеже XVI – XVII вв., оказавшие влияние

на развитие законодательства об армии и правосудии

Военно-уголовное законодательство России XVII столетия.

Важнейшим памятником русского законодательства XVII века является Соборное уложение царя Алексея Михайловича 1649 г.

[17]

По мнению приват-доцента Московского университета П.И. Числова, памятник этот являлся «важнейшим сборником законодательства Московского государства по тому историческому значению, которое выпало на его долю, так как, восприняв в себя много начал древнего права, как удельно-вечевого, так и Московского периодов, он лежал краеугольным камнем в основе развития русского законодательства вплоть до издания при Императоре Николае I в 1832 году Свода законов Российской Империи. Этот же последний, в свою очередь, воспринял много отдельных постановлений Уложения, которые, таким образом, даже до настоящего времени продолжают регулировать наши юридические отношения».

[18]

Причины издания Уложения коренились в политических, экономических и, главным образом, юридических условиях жизни того времени, о которых будет сказано ниже.

Кроме Уложения 1649 г. в XVII веке в России были приняты и действовали в войсках некоторые нормативные акты, в том числе два устава: Устав ратных, пушкарских и иных дел (1621 г.) и Ученье и хитрость ратного строя (1647 г.), но оба они были иностранного происхождения.

О несовершенстве судебной процедуры того времени свидетельствует изданный в 1632 году наказ Алексея Михайловича воеводам С. Прозоровскому и И. Кондыреву «выбирать и самим надсматривать над судьями, чтобы они всяких служилых и уездных людей во всех делах судили в правду, безо всякой понаровки.»

[19]

Прежде чем остановиться на анализе некоторых аспектов этих законодательных актов, следует кратко охарактеризовать внешнеполитическое и внутреннее положение Московского государства того периода, состояние военной организации государства и правосудия в нем, что, несомненно, повлияло на законотворческую деятельность русского государства в XVII веке.

Как известно, в начале XVII столетия Московское государство переживало тяжелый период своего развитии. Окончилось правление династии Рюриковичей, на царство в 1613 году был избран Михаил Федорович из династии Романовых. Происходило объединение великорусских народностей под властью московских князей в единое государство, продолжались войны за упрочение границ на юге, западе и северо-западе, за выход к Черному морю и овладение берегами Балтийского моря.

Выход России к Балтийскому морю преследовал цели культурно-экономического характера: давно назрела потребность народного хозяйства в открытом торговом пути в Западную Европу и потребность государства и общества в культурном объединении с западом. Стремление России к Балтийскому морю вызывало отпор как со стороны тех государств, которые должны были поплатиться своими владениями, так и тех, которым выгодно было в торговом отношении держать Россию подальше от свободного выхода в торговый мир Западной Европы. Страны Европы, и в первую очередь Швеция, обладали хорошо обученным войском нового строя. Россия же достойных средств борьбы с Западом не имела.

Армия русского государства в XVII в. состояла из двух частей – дворянской конницы, а также стрелецких и пушкарских полков.

Первая несла службу, в основном, на окраине границ государства. Каждое лето на определенных участках границы выставлялись полки дворянской конницы.

Стрелецкое войско, как и дворянская конница, делилось на полки, приблизительно по тысяче человек, поэтому командир полка назывался тысяцким. Эти полки несли гарнизонную службу.

Правители новой династии быстро убедились в недоброкачественности такого войска и стали создавать армию, обученную по западному образцу. Появились полки солдат, рейтар и драгун (легкая и тяжелая кавалерия), получившие название войск иноземного строя. Для обучения и снаряжения войск были приглашены иностранные офицеры.

Полки иноземного строя первоначально состояли из одних иностранцев, но затем стали пополняться, главным образом, русскими людьми. В 1632 г. в русском войске иноземного строя было 9,5 тысяч человек, из которых 6,5 тыс. человек были русскими, а остальные – иностранцы.

К концу века численность этой армии значительно увеличилось, а дворянская конница и стрелецкая пехота численно уменьшились. Так, в армии царя Федора Алексеевича (1676 – 1682 гг.) новая конница и пехота составляли около 90 тыс. личного состава, тогда как на долю дворянской конницы и стрелецкой пехоты приходилось 60 тыс. человек.

Таким образом, в XVII в. наметилась крайняя необходимость в реформе армии. Иррегулярные полки иноземного строя надо было сделать постоянными, не отпускать солдат домой по окончании похода для занятия своим оседлым хозяйством, а заниматься боевой подготовкой.

Устройство новой армии на иных принципах было осуществлено уже царем Петром I.

Далее, возвращаясь к теме, следует отметить, что к началу XVII века на Руси судов как специальных учреждений правосудия не существовало. Сначала российских подданных судили по уже упоминавшемуся правилу «кто управляет, тот и судит» (суд князя, в войсках суд воеводы, тысяцкого).

В последующем дела рассматривались в так называемых «приказах» (XVI – XVII вв.), которые являлись административными органами, выполнявшими в государстве разнообразные функции, в том числе и судебные. Возглавляли их бояре или окольничие, реже – дьяки.

Приказы появились в переходный период от личного управления князя Московского к организации центральных управлений в эпоху образования русского централизованного государства.

В январе 1547 г. Иван IV был венчан на престол и изменил свой титул великого князя на царский титул. С этого времени на Руси установилась самодержавная форма правления.

С расширением территории Московского государства в Москве сосредоточивается много разных дел (функций) как в сфере управления, так и в судебной области.

Оставляя за собой наиболее важные дела, царь заведование иными сферами поручает (приказывает) доверенным лицам: боярам, окольничим и др. Во главе указанными лицами образовывались центральные органы управления, которые сначала назывались избами, дворами, палатами.

Со второй половины XVI века и до реформ Петра I органы центрального управления стали называться приказами. Полномочия между приказами распределялись по роду и предмету дел, по лицам, а также по определенной территории. Первые указания о существовании приказов относятся к 1512 г.; дальнейшее законное их развитие происходит в период правления Иоанна IV, когда Москва стала центром государства. Из столицы исходили все нити управления страной; «в приказах с того времени сосредоточивался весь механизм правительственной деятельности управления».

[20]

В последующем, при Петре I центральные органы управления (исполнительной власти) были преобразованы по западному образцу – первоначально – в коллегии, а затем в министерства.

[21]

Таковыми они являются и в настоящее время.

Приказы возникали без всякого общего плана путем возникновения и решения отдельных поручений по мере необходимости. В зависимости от выполнения задач и их сложности приказы различались по своему составу. В некоторых из них были канцелярии, состоящие из дьяков (секретарей) и подьячих. Канцелярии иногда делились на столы (т.е. отделы). При приказах находились приставы для исполнения поручений. Члены приказов назывались обычно «судьями».

Приказы по своей сути были учреждениями административными. Они ведали разными отраслями управления, в том числе были они установлениями и судебными. Каждый приказ управлял порученным ему родом дел и в то же время осуществлял суд над подчиненными ему лицами и по подведомственным ему делам. В последующем появились и исключительно судебные приказы.

В первой половине XVII века в России насчитывалось около 40 приказов. Сначала были приказы только центральные, потом появились и областные в связи с тем, что из центра стало трудно управлять всеми вопросами территорий.

Так, делами внешнего управления ведали приказы Посольский, Полонянечный и Панский.

Приказами внутреннего управления были приказы военные (Разрядный, Рейтарский, Стрелецкий, Пушкарский, Оружейный, Бронный), финансовые (Большого Прихода, Большой Казны, Поместный, Печатный, Счетный), полицейские и придворные.

Сугубо юридическими (судебно-правовыми) приказами были Судный приказ, или Московский, Рязанский, Владимирский и Димитровский, а также Разбойный (сыскной) приказ, ведавший уголовным судом, и приказ Холопьего Суда.

Особое место в системе приказов занимал Земский приказ: он был не центральным государственным, а местным Московским установлением и ведал управлением г. Москвы и его уездом. В его ведение входили суды уголовный и гражданский, полиция, городские пожарные. Он надзирал за чистотой и порядком на улицах, за народными развлечениями и др.

За убийственные преступления (убийство, разбой и т.п.) судили в Разбойном приказе, за измену, смуту – в Воровском приказе.

Как уже отмечалось, регулярной, постоянной армии на Руси в рассматриваемый период истории еще не было, за исключением стрелецкого и пушкарского полков. Служба в указанных полках была наследственной. Стрельцы и пушкари имели ряд льгот. За малозначительные правонарушения они отвечали перед «своими» военными приказами (Стрелецким и Пушкарским), а за тяжкие преступления их судили, как и всех граждан, в разбойных или воровских приказах.

Такой порядок существовал в мирное время. Но в случае объявления войны большая часть активного мужского населения рекрутировалась в армию и становилась ратниками.

За совершение правонарушения ратники отвечали уже не перед приказами, а судились воеводским судом (командиром полка в одном лице) или назначенным им судом (полковым судьей). Стрельцы судились судом стрелецких сотенных голов.

Воеводский суд и суды полковых судей можно это по существу назвать первыми в России военными судами.

В первой половине XVII в. они в своей деятельности руководствовались Уставом ратных, пушкарских и иных дел (1621 г.)

[22]

– актом иностранного происхождения, переведенного с латинского и немецкого языков. Точнее Устав был заимствован из Военной книги (Kriegsbuch), изданной в Германии в 1575 г.

Названный Устав содержал нормы как материального, так и процессуального военного права. Он распространял свое действие на «ратных людей» и всех тех, кто исполнял какие-либо вспомогательные функции при войске.

Большая часть статей Устава касалась регламентации сугубо военных вопросов (тактики, артиллерии и т.д.), немало норм относилось к регулированию устройства и управления войсками.

С статьях указанного акта были и положения о военно-судебной части, в соответствии с которыми судебная власть в войске главным образом была вверена большому полковому воеводе (главнокомандующему – Полевому Маршалу).

При нем учреждался «ратный (военный) суд», в котором он рассматривал дела лично сам или по его назначению – полковой судья (стрелецкий сотенный голова).

В сложных, важных случаях Устав рекомендовал привлекать к рассмотрению дел капитанов и «иных разумных людей». В таких случаях суд приобретал коллегиальный характер.

Артиллерией командовал Пушкарский голова и соответственно суд над пушкарями проводился по его распоряжению, но только после доклада Большому полковому воеводе (т.е. по нынешней терминологии главнокомандующему).

В пушкарском разделе Устава содержалось 29 статей, которые потому и именовались Пушкарскими.

В большинстве из них говорилось о преступлениях, совершение которых возможно лишь со стороны пушкарей; часть норм касалась общевоинских преступлений.

Дело в том, что в XVI-XVII вв. во многих государствах Западной Европы положение лиц, служивших в артиллерии, было исключительным в связи с особо важным положением этого рода войск в армии. В воинских организациях разных стран существовали специальные уставы (артикулы) именно для артиллерии, которые более подробно регламентировали все вопросы службы пушкарей, в том числе и их ответственности за правонарушения.

Многие пушкарские статьи Устава 1621 г. заключали в себе одни только предписания и запреты без обозначения каких-либо наказаний за нарушения или указывалась возможность применения наказаний в неопределенных выражениях, в зависимости от конкретных обстоятельств дела.

Помимо прочего, в Уставе находилось интересное постановление об освобождении виновного от наказания в случае, если совершивший преступление (не только пушкарь, но и солдат пехоты либо кавалерии) прибежит к орудию. В таких случаях военнослужащий освобождался от ответственности за ранее содеянное. Не применялось это правило лишь к дезертирам.

В пушкарских статьях в числе преступлений «со специальным субъектом», за которые назначалось наиболее строгое наказание, были предусмотрены преступления, связанные с небрежным отношением к орудию. Такие преступления как отлучка от орудия без разрешения, неисполнение правил о содержании орудия в постоянной боевой готовности для стрельбы, растрата необходимых для стрельбы принадлежностей были запрещены под угрозой смертной казни.

Такое же наказание было положено и за важнейшие преступления общевоенного характера: сношение с лицами, находящимися в неприятельской стороне без разрешения начальства; причинение напрасной тревоги (беспричинная стрельба, шум) на виду у неприятеля, когда расставлены сторожевые посты; ограбление церквей, занятие их на постой и разорение мельниц.

К числу менее важных (т.е. менее опасных) преступлений были отнесены: ослушание и неисполнение приказаний, самовольное оставление службы, нарушение правил соблюдения воинской чести (благочиния).

В анализируемом Уставе также предусматривалась ответственность за преступления против местного населения, о чем сказано: «в дружней или супостатней земле чините пощады: родительницам, старым, юным, убогим людям и их ни разорити, ни грабити, ни крови их ни пролити».

В другой статье находим предписание, чтобы без особого приказания не забирать в плен, не жечь и не брать поборов с жителей, но при этом никакого наказания за содеянное предусмотрено не было.

Форма уголовного процесса того периода, как видно из источников, была инквизиционной (розыскной). При этом судья совмещал в себе функции судьи, обвинения и защиты, а процесс протекал в двух стадиях.

Судья сначала добывал доказательства вины и, в первую очередь, – признания подсудимого с помощью пыток.

Использовались также показания свидетелей, письменные доказательства, обыски, опрос большого числа людей.

Во второй стадии процесса – стадии «обсуждения» – судья проверял собранные доказательства и выносил приговор.

Наиболее распространенными преступлениями ратных людей того периода являлись уклонения от военной службы, насильственные действия в отношении потерпевших (убийства, причинение телесных повреждений и т.п.), преступления против дисциплины и порядка несения военной службы (в основном караульной).

Целью уголовного наказания являлись кара за совершенное и устрашение, потому что система наказаний была поистине пугающей.

Нередко единственным (абсолютным и безальтернативным) наказанием была смертная казнь.

Так, например, пушкарь карался смертью за самовольную отлучку от своей пушки или допуск к ней посторонних, утрату или продажу пороха и ядер, пьянство до неспособности исполнять должность.

Сами способы казни также отличались жестокостью: повешение, сожжение, отсечение головы.

За некоторые преступления предусматривались калечащие наказания: отсекались части человеческого тела (рука, ухо и т.д.)

Следующий источник – Устав «Ученье и хитрость ратного строя» 1647 г. представлял собой в основном строевой устав пехоты.

Однако в нем в разных местах, пока бессистемно встречаются упоминания о полковом судье и судебном писаре, о положенном им денежном содержании.

Кроме того, в названном Уставе говорилось о некоторых важнейших нарушениях караульной службы и о наказаниях за них.

По справедливому мнению отечественных исследователей, именно этот устав послужил прообразом настоящего полного воинского устава царя Алексея Михайловиче, а затем Воинского устава Петра I.

Российского государства на рубеже XVI – XVII вв., оказавшие влияние

на развитие законодательства об армии и правосудии

Военно-уголовное законодательство России XVII столетия.

Важнейшим памятником русского законодательства XVII века является Соборное уложение царя Алексея Михайловича 1649 г.

[17]

По мнению приват-доцента Московского университета П.И. Числова, памятник этот являлся «важнейшим сборником законодательства Московского государства по тому историческому значению, которое выпало на его долю, так как, восприняв в себя много начал древнего права, как удельно-вечевого, так и Московского периодов, он лежал краеугольным камнем в основе развития русского законодательства вплоть до издания при Императоре Николае I в 1832 году Свода законов Российской Империи. Этот же последний, в свою очередь, воспринял много отдельных постановлений Уложения, которые, таким образом, даже до настоящего времени продолжают регулировать наши юридические отношения».

[18]

Причины издания Уложения коренились в политических, экономических и, главным образом, юридических условиях жизни того времени, о которых будет сказано ниже.

Кроме Уложения 1649 г. в XVII веке в России были приняты и действовали в войсках некоторые нормативные акты, в том числе два устава: Устав ратных, пушкарских и иных дел (1621 г.) и Ученье и хитрость ратного строя (1647 г.), но оба они были иностранного происхождения.

О несовершенстве судебной процедуры того времени свидетельствует изданный в 1632 году наказ Алексея Михайловича воеводам С. Прозоровскому и И. Кондыреву «выбирать и самим надсматривать над судьями, чтобы они всяких служилых и уездных людей во всех делах судили в правду, безо всякой понаровки.»

[19]

Прежде чем остановиться на анализе некоторых аспектов этих законодательных актов, следует кратко охарактеризовать внешнеполитическое и внутреннее положение Московского государства того периода, состояние военной организации государства и правосудия в нем, что, несомненно, повлияло на законотворческую деятельность русского государства в XVII веке.

Как известно, в начале XVII столетия Московское государство переживало тяжелый период своего развитии. Окончилось правление династии Рюриковичей, на царство в 1613 году был избран Михаил Федорович из династии Романовых. Происходило объединение великорусских народностей под властью московских князей в единое государство, продолжались войны за упрочение границ на юге, западе и северо-западе, за выход к Черному морю и овладение берегами Балтийского моря.

Выход России к Балтийскому морю преследовал цели культурно-экономического характера: давно назрела потребность народного хозяйства в открытом торговом пути в Западную Европу и потребность государства и общества в культурном объединении с западом. Стремление России к Балтийскому морю вызывало отпор как со стороны тех государств, которые должны были поплатиться своими владениями, так и тех, которым выгодно было в торговом отношении держать Россию подальше от свободного выхода в торговый мир Западной Европы. Страны Европы, и в первую очередь Швеция, обладали хорошо обученным войском нового строя. Россия же достойных средств борьбы с Западом не имела.

Армия русского государства в XVII в. состояла из двух частей – дворянской конницы, а также стрелецких и пушкарских полков.

Первая несла службу, в основном, на окраине границ государства. Каждое лето на определенных участках границы выставлялись полки дворянской конницы.

Стрелецкое войско, как и дворянская конница, делилось на полки, приблизительно по тысяче человек, поэтому командир полка назывался тысяцким. Эти полки несли гарнизонную службу.

Правители новой династии быстро убедились в недоброкачественности такого войска и стали создавать армию, обученную по западному образцу. Появились полки солдат, рейтар и драгун (легкая и тяжелая кавалерия), получившие название войск иноземного строя. Для обучения и снаряжения войск были приглашены иностранные офицеры.

Полки иноземного строя первоначально состояли из одних иностранцев, но затем стали пополняться, главным образом, русскими людьми. В 1632 г. в русском войске иноземного строя было 9,5 тысяч человек, из которых 6,5 тыс. человек были русскими, а остальные – иностранцы.

К концу века численность этой армии значительно увеличилось, а дворянская конница и стрелецкая пехота численно уменьшились. Так, в армии царя Федора Алексеевича (1676 – 1682 гг.) новая конница и пехота составляли около 90 тыс. личного состава, тогда как на долю дворянской конницы и стрелецкой пехоты приходилось 60 тыс. человек.

Таким образом, в XVII в. наметилась крайняя необходимость в реформе армии. Иррегулярные полки иноземного строя надо было сделать постоянными, не отпускать солдат домой по окончании похода для занятия своим оседлым хозяйством, а заниматься боевой подготовкой.

Устройство новой армии на иных принципах было осуществлено уже царем Петром I.

Далее, возвращаясь к теме, следует отметить, что к началу XVII века на Руси судов как специальных учреждений правосудия не существовало. Сначала российских подданных судили по уже упоминавшемуся правилу «кто управляет, тот и судит» (суд князя, в войсках суд воеводы, тысяцкого).

В последующем дела рассматривались в так называемых «приказах» (XVI – XVII вв.), которые являлись административными органами, выполнявшими в государстве разнообразные функции, в том числе и судебные. Возглавляли их бояре или окольничие, реже – дьяки.

Приказы появились в переходный период от личного управления князя Московского к организации центральных управлений в эпоху образования русского централизованного государства.

В январе 1547 г. Иван IV был венчан на престол и изменил свой титул великого князя на царский титул. С этого времени на Руси установилась самодержавная форма правления.

С расширением территории Московского государства в Москве сосредоточивается много разных дел (функций) как в сфере управления, так и в судебной области.

Оставляя за собой наиболее важные дела, царь заведование иными сферами поручает (приказывает) доверенным лицам: боярам, окольничим и др. Во главе указанными лицами образовывались центральные органы управления, которые сначала назывались избами, дворами, палатами.

Со второй половины XVI века и до реформ Петра I органы центрального управления стали называться приказами. Полномочия между приказами распределялись по роду и предмету дел, по лицам, а также по определенной территории. Первые указания о существовании приказов относятся к 1512 г.; дальнейшее законное их развитие происходит в период правления Иоанна IV, когда Москва стала центром государства. Из столицы исходили все нити управления страной; «в приказах с того времени сосредоточивался весь механизм правительственной деятельности управления».

[20]

В последующем, при Петре I центральные органы управления (исполнительной власти) были преобразованы по западному образцу – первоначально – в коллегии, а затем в министерства.

[21]

Таковыми они являются и в настоящее время.

Приказы возникали без всякого общего плана путем возникновения и решения отдельных поручений по мере необходимости. В зависимости от выполнения задач и их сложности приказы различались по своему составу. В некоторых из них были канцелярии, состоящие из дьяков (секретарей) и подьячих. Канцелярии иногда делились на столы (т.е. отделы). При приказах находились приставы для исполнения поручений. Члены приказов назывались обычно «судьями».

Приказы по своей сути были учреждениями административными. Они ведали разными отраслями управления, в том числе были они установлениями и судебными. Каждый приказ управлял порученным ему родом дел и в то же время осуществлял суд над подчиненными ему лицами и по подведомственным ему делам. В последующем появились и исключительно судебные приказы.

В первой половине XVII века в России насчитывалось около 40 приказов. Сначала были приказы только центральные, потом появились и областные в связи с тем, что из центра стало трудно управлять всеми вопросами территорий.

Так, делами внешнего управления ведали приказы Посольский, Полонянечный и Панский.

Приказами внутреннего управления были приказы военные (Разрядный, Рейтарский, Стрелецкий, Пушкарский, Оружейный, Бронный), финансовые (Большого Прихода, Большой Казны, Поместный, Печатный, Счетный), полицейские и придворные.

Сугубо юридическими (судебно-правовыми) приказами были Судный приказ, или Московский, Рязанский, Владимирский и Димитровский, а также Разбойный (сыскной) приказ, ведавший уголовным судом, и приказ Холопьего Суда.

Особое место в системе приказов занимал Земский приказ: он был не центральным государственным, а местным Московским установлением и ведал управлением г. Москвы и его уездом. В его ведение входили суды уголовный и гражданский, полиция, городские пожарные. Он надзирал за чистотой и порядком на улицах, за народными развлечениями и др.

За убийственные преступления (убийство, разбой и т.п.) судили в Разбойном приказе, за измену, смуту – в Воровском приказе.

Как уже отмечалось, регулярной, постоянной армии на Руси в рассматриваемый период истории еще не было, за исключением стрелецкого и пушкарского полков. Служба в указанных полках была наследственной. Стрельцы и пушкари имели ряд льгот. За малозначительные правонарушения они отвечали перед «своими» военными приказами (Стрелецким и Пушкарским), а за тяжкие преступления их судили, как и всех граждан, в разбойных или воровских приказах.

Такой порядок существовал в мирное время. Но в случае объявления войны большая часть активного мужского населения рекрутировалась в армию и становилась ратниками.

За совершение правонарушения ратники отвечали уже не перед приказами, а судились воеводским судом (командиром полка в одном лице) или назначенным им судом (полковым судьей). Стрельцы судились судом стрелецких сотенных голов.

Воеводский суд и суды полковых судей можно это по существу назвать первыми в России военными судами.

В первой половине XVII в. они в своей деятельности руководствовались Уставом ратных, пушкарских и иных дел (1621 г.)

[22]

– актом иностранного происхождения, переведенного с латинского и немецкого языков. Точнее Устав был заимствован из Военной книги (Kriegsbuch), изданной в Германии в 1575 г.

Названный Устав содержал нормы как материального, так и процессуального военного права. Он распространял свое действие на «ратных людей» и всех тех, кто исполнял какие-либо вспомогательные функции при войске.

Большая часть статей Устава касалась регламентации сугубо военных вопросов (тактики, артиллерии и т.д.), немало норм относилось к регулированию устройства и управления войсками.

С статьях указанного акта были и положения о военно-судебной части, в соответствии с которыми судебная власть в войске главным образом была вверена большому полковому воеводе (главнокомандующему – Полевому Маршалу).

При нем учреждался «ратный (военный) суд», в котором он рассматривал дела лично сам или по его назначению – полковой судья (стрелецкий сотенный голова).

В сложных, важных случаях Устав рекомендовал привлекать к рассмотрению дел капитанов и «иных разумных людей». В таких случаях суд приобретал коллегиальный характер.

Артиллерией командовал Пушкарский голова и соответственно суд над пушкарями проводился по его распоряжению, но только после доклада Большому полковому воеводе (т.е. по нынешней терминологии главнокомандующему).

В пушкарском разделе Устава содержалось 29 статей, которые потому и именовались Пушкарскими.

В большинстве из них говорилось о преступлениях, совершение которых возможно лишь со стороны пушкарей; часть норм касалась общевоинских преступлений.

Дело в том, что в XVI-XVII вв. во многих государствах Западной Европы положение лиц, служивших в артиллерии, было исключительным в связи с особо важным положением этого рода войск в армии. В воинских организациях разных стран существовали специальные уставы (артикулы) именно для артиллерии, которые более подробно регламентировали все вопросы службы пушкарей, в том числе и их ответственности за правонарушения.

Многие пушкарские статьи Устава 1621 г. заключали в себе одни только предписания и запреты без обозначения каких-либо наказаний за нарушения или указывалась возможность применения наказаний в неопределенных выражениях, в зависимости от конкретных обстоятельств дела.

Помимо прочего, в Уставе находилось интересное постановление об освобождении виновного от наказания в случае, если совершивший преступление (не только пушкарь, но и солдат пехоты либо кавалерии) прибежит к орудию. В таких случаях военнослужащий освобождался от ответственности за ранее содеянное. Не применялось это правило лишь к дезертирам.

В пушкарских статьях в числе преступлений «со специальным субъектом», за которые назначалось наиболее строгое наказание, были предусмотрены преступления, связанные с небрежным отношением к орудию. Такие преступления как отлучка от орудия без разрешения, неисполнение правил о содержании орудия в постоянной боевой готовности для стрельбы, растрата необходимых для стрельбы принадлежностей были запрещены под угрозой смертной казни.

Такое же наказание было положено и за важнейшие преступления общевоенного характера: сношение с лицами, находящимися в неприятельской стороне без разрешения начальства; причинение напрасной тревоги (беспричинная стрельба, шум) на виду у неприятеля, когда расставлены сторожевые посты; ограбление церквей, занятие их на постой и разорение мельниц.

К числу менее важных (т.е. менее опасных) преступлений были отнесены: ослушание и неисполнение приказаний, самовольное оставление службы, нарушение правил соблюдения воинской чести (благочиния).

В анализируемом Уставе также предусматривалась ответственность за преступления против местного населения, о чем сказано: «в дружней или супостатней земле чините пощады: родительницам, старым, юным, убогим людям и их ни разорити, ни грабити, ни крови их ни пролити».

В другой статье находим предписание, чтобы без особого приказания не забирать в плен, не жечь и не брать поборов с жителей, но при этом никакого наказания за содеянное предусмотрено не было.

Форма уголовного процесса того периода, как видно из источников, была инквизиционной (розыскной). При этом судья совмещал в себе функции судьи, обвинения и защиты, а процесс протекал в двух стадиях.

Судья сначала добывал доказательства вины и, в первую очередь, – признания подсудимого с помощью пыток.

Использовались также показания свидетелей, письменные доказательства, обыски, опрос большого числа людей.

Во второй стадии процесса – стадии «обсуждения» – судья проверял собранные доказательства и выносил приговор.

Наиболее распространенными преступлениями ратных людей того периода являлись уклонения от военной службы, насильственные действия в отношении потерпевших (убийства, причинение телесных повреждений и т.п.), преступления против дисциплины и порядка несения военной службы (в основном караульной).

Целью уголовного наказания являлись кара за совершенное и устрашение, потому что система наказаний была поистине пугающей.

Нередко единственным (абсолютным и безальтернативным) наказанием была смертная казнь.

Так, например, пушкарь карался смертью за самовольную отлучку от своей пушки или допуск к ней посторонних, утрату или продажу пороха и ядер, пьянство до неспособности исполнять должность.

Сами способы казни также отличались жестокостью: повешение, сожжение, отсечение головы.

За некоторые преступления предусматривались калечащие наказания: отсекались части человеческого тела (рука, ухо и т.д.)

Следующий источник – Устав «Ученье и хитрость ратного строя» 1647 г. представлял собой в основном строевой устав пехоты.

Однако в нем в разных местах, пока бессистемно встречаются упоминания о полковом судье и судебном писаре, о положенном им денежном содержании.

Кроме того, в названном Уставе говорилось о некоторых важнейших нарушениях караульной службы и о наказаниях за них.

По справедливому мнению отечественных исследователей, именно этот устав послужил прообразом настоящего полного воинского устава царя Алексея Михайловиче, а затем Воинского устава Петра I.