• Как правильно управлять финансами своего бизнеса, если вы не специалист в области финансового анализа - Финансовый анализ

    Финансовый менеджмент - финансовые отношения между суъектами, управление финасами на разных уровнях, управление портфелем ценных бумаг, приемы управления движением финансовых ресурсов - вот далеко не полный перечень предмета "Финансовый менеджмент"

    Поговорим о том, что же такое коучинг? Одни считают, что это буржуйский брэнд, другие что прорыв с современном бизнессе. Коучинг - это свод правил для удачного ведения бизнесса, а также умение правильно распоряжаться этими правилами

10.1.2. «История успеха» США: формирование идеологии глобальной интеграции

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 

Подобно тому, как основы современного экономического могущества США вполне оправданно выводятся исследователями из «рейганомики», эволюцию современной геофинансовой политики США при кратком обозрении разумно прослеживать, начиная с 1981 года. В этот момент Рейган, стремясь решить внутриэкономические задачи, начал «политику тяжелого доллара» - ревальвацию доллара по отношению к основным валютам мира. Она, как можно теперь понять, неожиданно для ее творцов, оказала колоссальное влияние на всю международную экономику и вывела США на новую орбиту могущества, превратив их в важнейший фактор мирового экономического регулирования.
Непосредственной целью было повышение конкурентоспособности достаточно сильной к тому времени национальной экономики за счет открытия ее для международной конкуренции на уровне товаров и подстегивания в том числе и таким образом структурной перестройки, идущей на излете глубокого структурного кризиса и в условиях нового взлета мировых цен на нефть.
В частности, именно «политика тяжелого доллара» позволила остановить галопирующую инфляцию (МВФ: статистика ее замедления) - одну из составляющих так называемой «стагфляции», поразившей в ходе структурного кризиса рубежа 70-х и 80-х годов американскую экономику. Другая составляющая стагфляции - стагнация производства - была преодолена подстегиванием конкуренции внутри национального хозяйства за счет роста рентабельности импорта при помощи «политики тяжелого доллара» и не имевшим к ней прямого отношения беспрецедентным наращиванием военных расходов, ставших «локомотивом» не только инвестиционного подъема, но и глубокой и комплексной структурной перестройки экономики.
«Политика тяжелого доллара» обеспечила приток капиталов, необходимых для углубления этой перестройки. Именно тогда сложилась модель, по которой значительная часть долларов, уходивших из страны в результате превышения импорта над экспортом, возвращалась в виде эффективных иностранных инвестиций.
С другой стороны, благодаря специальным усилиям американского государства и общего увеличения привлекательности «потяжелевшего» доллара произошло кардинальное увеличение долларовой массы, «сбрасываемой» за пределы США, которое нейтрализовало краткосрочные негативные последствия беспрецедентного роста как бюджетного, так и (частично) внешнеторгового дефицита.
После достижения ключевой цели данного этапа - преодоления структурного кризиса и обеспечения устойчивого развития американской экономики на качественно новом уровне - произошла естественная смена концепции.
Наступил долгий период девальвации доллара (см. с йеной!! - РБК) для стимулирования экспорта США, повышения их конкурентоспособности и притока финансовых средств в базирующиеся на их территории ТНК. Девальвация доллара означала также относительную защиту от обратного влияния на развитие американского общества значительных долларовых средств, выведенных за пределы США на предыдущем этапе развития.
Стимулирование американского экспорта означало вывод глобальной экспансии США на новый уровень: вслед за распространившимся по миру на предыдущем этапе американским долларом пошли американские товары и, за ними, американские производители. (Одним из важнейших достижений американской общественной культуры остается четкое осознание того, что политическая экспансия прочна лишь при поддержке ее экономической экспансией, и, главное, - организационное закрепление выводов из этого в структурах как представительной демократии, так и государственной и даже корпоративной бюрократии).
Изменение политики отражало смену ключевой стратегической задачи: после нормализации собственного экономического развития пора было обеспечить экономическое и политическое господство. А это требовало качественного повышения конкурентоспособности уже собственно американских корпораций и закрепления их положения как мировых лидеров. Важен был не подчеркивавшийся, но весьма ощутимый упор на необходимость развития корпораций не самих по себе, как неких космополитичных образований, но именно как американских корпораций, базирующихся на территории США и объективно если не служащих их интересам, то во всяком случае связанных с ними.
Это позволило укрепить эффективный симбиоз американского государства и бизнеса и превратить последний в стратегическое (но отнюдь не вульгарно-тактическое!) продолжение первого, - в одновременно и вдохновителя, и в послушного выразителя его воли.
В первую очередь к решению этой задачи необходимо было привлечь ресурсы наиболее развитых стран, все еще остававшихся военно-политическими союзниками и по мере осознания факта завершения «холодной войны» во все большей степени становящимися потенциальными экономическими конкурентами. Их ресурсы были наиболее качественными и потому внутри США - наиболее полезными, а за их пределами - наиболее опасными для них.
Последовательная реализация описанной политики позволила закрепить безоговорочное господство США в мире, в том числе и в бывшей советской «зоне влияния».
Этот успех в середине 90-х годов заставил США в третий раз решительно изменить геофинансовую политику. Непосредственной причиной стало распространение информационных технологий, на плечах которых на авансцену мирового развития ворвались глобальные финансовые рынки. Эти рынки сделали спекулятивные финансовые ресурсы более эффективным инструментом развития, чем традиционные прямые инвестиции. Их более высокая эффективность обуславливалась не только возможностью более высокой и быстрой концентрации финансовых ресурсов, но и институциональным отсутствием контроля за ними как со стороны регулирующих органов, так и, что более важно, со стороны инвесторов.
Подобное отсутствие контроля самостоятельно, без учета технологических различий в перетоке портфельных и прямых инвестиций, повышало скорость и качество принятия решений. Ведь прямой инвестор, как правило, не владеет ситуацией, складывающейся вокруг объекта возможного инвестирования; поэтому он вынужден тратить время, а то и средства на исследование и подтверждение хорошо известных самому этому объекту факторов. Портфельный же инвестор просто передает средства действующему управляющему предприятия, которому уже известны его реальные потребности, слабые и сильные места.
Так как в целом управление американскими корпорациями было относительно эффективным, то и портфельные инвестиции в них стали в целом более удачным вложением средств, чем традиционные прямые инвестиции.
Важным преимуществом портфельных инвестиций перед прямыми была более низкая для потенциального инвестора «пороговая цена» входа на рынок, - и не только за счет меньшей минимальной суммы инвестиций, но и благодаря меньшим профессиональным требованиям, предъявляемым к самому инвестору. В результате международные масштабы инвестиций, в том числе и инвестиций в саму американскую экономику, весьма существенно выросли.
Некоторое увеличение риска из-за возможности обмана или серьезной управленческой ошибки получателя инвестиций компенсировалось снижением (из-за роста профессионализма управляющих инвестициями менеджеров и исчезновения временного разрыва между вложением средств и вхождением новой команды управляющих «в курс дела», характерным для прямых инвестиций) риска устаревания внедряемой технологии. Из-за ускорения технологического и экономического развития, а также общего повышения уровня знаний и умений этот риск стал более весомым, чем указанные традиционные риски, и его снижение, как правило, с лихвой «перевешивало» последствия их увеличения.
Кроме того, высокий уровень развития информационных технологий именно в США позволил им, как было показано выше (см.параграф …), в отличие от всего мира привлекать «короткие», спекулятивные деньги для совершенствования технологий.
Развитие портфельных инвестиций сделало наиболее выгодными финансовые спекуляции; вкупе с развитием технологий формирования сознания это превратило в ключевой фактор краткосрочного развития экономики не ее реальное состояние, но связанные с ней ожидания.
Поскольку формирование позитивных ожиданий (особенно у не отягощенных избытком знаний портфельных инвесторов) оказалось более простым делом, чем формирование здоровой экономики, возглавившие этот процесс США пожали небывалый в истории урожай внешних инвестиций (динамика!!!).
Приток капиталов превысил потребности американских корпораций в финансировании, что привело к беспрецедентному взлету котировок их акций: за … годы индекс Доу-Джонса увеличился в … раз, а за … - еще в … раз. Стоит ли говорить, что это еще сильнее подстегнуло «бум ожиданий» в отношении американской экономики и принесло США новый вал капиталов со всего мира.
Реализация казавшихся безумными прогнозов о превышении индексом Доу-Джонса порога в 10 тысяч пунктов породила безудержную эйфорию, связанную с мечтами о «новой экономике» всеобщего процветания и выходом котировок на уровень 30 тысяч пунктов. «Финансовая пирамида» в конце концов хотя и не рухнула, но надломилась (подробнее об этом см. в параграфе …); если индекс Доу-Джонса упал лишь в … раза, то индекс высокотехнологичных компаний NASDAQ - в … раз и уже к лету 2000 года окончательно утратил всякое значение, кроме чисто спекулятивного.
Однако не следует забывать, что деньги инвесторов всего мира, потерянные ими на американском фондовом рынке, остались преимущественно в США и послужили (хотя и в меньшей степени, чем предполагалось инвесторами) укреплению именно американской экономики, а не экономик их стратегических конкурентов.
…Возвращаясь в середину 90-х годов, отметим, что переориентация США на привлечение портфельных инвестиций сделала привлечение мобильного спекулятивного капитала важнее развития традиционных видов производства, - а решение этой задачи требовало не девальвации, но, наоборот, новой ревальвации доллара.
Таким образом, в условиях глобализации США заменили экспорт капитала его массированным привлечением для разработки информационных технологий и их последующего экспорта. От экспорта товаров США перешли к импорту капитала для разработки и экспорта технологий. Принципиальное значение приобрел незначительный в стоимостном выражении экспорт метатехнологий, обеспечивающих требующийся экспортеру образ жизни и мышления у потребляющих эти технологии обществ.
В результате с осени 1997 года азиатский кризис окончательно выкристаллизовал новый переход США от политики девальвации доллара к его ревальвации, но не самой по себе (за счет укрепления самого доллара), а за счет целенаправленных усилий, направленных на девальвацию остальных валют, в первую очередь валют их основных конкурентов - развитых стран.
Такая девальвация укрепляет позиции и самих США - как лучшего объекта для инвестирования, своего рода «инвестиционной гавани», и доллара - как единственной мировой резервной валюты. Она способствует и подрыву всех действительных и потенциальных конкурентов, в первую очередь претендентов на роль региональных резервных валют (немецкая марка, японская иена, ЭКЮ; как будет показано ниже, США не смогли обойтись и без удара по евро).

Подобно тому, как основы современного экономического могущества США вполне оправданно выводятся исследователями из «рейганомики», эволюцию современной геофинансовой политики США при кратком обозрении разумно прослеживать, начиная с 1981 года. В этот момент Рейган, стремясь решить внутриэкономические задачи, начал «политику тяжелого доллара» - ревальвацию доллара по отношению к основным валютам мира. Она, как можно теперь понять, неожиданно для ее творцов, оказала колоссальное влияние на всю международную экономику и вывела США на новую орбиту могущества, превратив их в важнейший фактор мирового экономического регулирования.
Непосредственной целью было повышение конкурентоспособности достаточно сильной к тому времени национальной экономики за счет открытия ее для международной конкуренции на уровне товаров и подстегивания в том числе и таким образом структурной перестройки, идущей на излете глубокого структурного кризиса и в условиях нового взлета мировых цен на нефть.
В частности, именно «политика тяжелого доллара» позволила остановить галопирующую инфляцию (МВФ: статистика ее замедления) - одну из составляющих так называемой «стагфляции», поразившей в ходе структурного кризиса рубежа 70-х и 80-х годов американскую экономику. Другая составляющая стагфляции - стагнация производства - была преодолена подстегиванием конкуренции внутри национального хозяйства за счет роста рентабельности импорта при помощи «политики тяжелого доллара» и не имевшим к ней прямого отношения беспрецедентным наращиванием военных расходов, ставших «локомотивом» не только инвестиционного подъема, но и глубокой и комплексной структурной перестройки экономики.
«Политика тяжелого доллара» обеспечила приток капиталов, необходимых для углубления этой перестройки. Именно тогда сложилась модель, по которой значительная часть долларов, уходивших из страны в результате превышения импорта над экспортом, возвращалась в виде эффективных иностранных инвестиций.
С другой стороны, благодаря специальным усилиям американского государства и общего увеличения привлекательности «потяжелевшего» доллара произошло кардинальное увеличение долларовой массы, «сбрасываемой» за пределы США, которое нейтрализовало краткосрочные негативные последствия беспрецедентного роста как бюджетного, так и (частично) внешнеторгового дефицита.
После достижения ключевой цели данного этапа - преодоления структурного кризиса и обеспечения устойчивого развития американской экономики на качественно новом уровне - произошла естественная смена концепции.
Наступил долгий период девальвации доллара (см. с йеной!! - РБК) для стимулирования экспорта США, повышения их конкурентоспособности и притока финансовых средств в базирующиеся на их территории ТНК. Девальвация доллара означала также относительную защиту от обратного влияния на развитие американского общества значительных долларовых средств, выведенных за пределы США на предыдущем этапе развития.
Стимулирование американского экспорта означало вывод глобальной экспансии США на новый уровень: вслед за распространившимся по миру на предыдущем этапе американским долларом пошли американские товары и, за ними, американские производители. (Одним из важнейших достижений американской общественной культуры остается четкое осознание того, что политическая экспансия прочна лишь при поддержке ее экономической экспансией, и, главное, - организационное закрепление выводов из этого в структурах как представительной демократии, так и государственной и даже корпоративной бюрократии).
Изменение политики отражало смену ключевой стратегической задачи: после нормализации собственного экономического развития пора было обеспечить экономическое и политическое господство. А это требовало качественного повышения конкурентоспособности уже собственно американских корпораций и закрепления их положения как мировых лидеров. Важен был не подчеркивавшийся, но весьма ощутимый упор на необходимость развития корпораций не самих по себе, как неких космополитичных образований, но именно как американских корпораций, базирующихся на территории США и объективно если не служащих их интересам, то во всяком случае связанных с ними.
Это позволило укрепить эффективный симбиоз американского государства и бизнеса и превратить последний в стратегическое (но отнюдь не вульгарно-тактическое!) продолжение первого, - в одновременно и вдохновителя, и в послушного выразителя его воли.
В первую очередь к решению этой задачи необходимо было привлечь ресурсы наиболее развитых стран, все еще остававшихся военно-политическими союзниками и по мере осознания факта завершения «холодной войны» во все большей степени становящимися потенциальными экономическими конкурентами. Их ресурсы были наиболее качественными и потому внутри США - наиболее полезными, а за их пределами - наиболее опасными для них.
Последовательная реализация описанной политики позволила закрепить безоговорочное господство США в мире, в том числе и в бывшей советской «зоне влияния».
Этот успех в середине 90-х годов заставил США в третий раз решительно изменить геофинансовую политику. Непосредственной причиной стало распространение информационных технологий, на плечах которых на авансцену мирового развития ворвались глобальные финансовые рынки. Эти рынки сделали спекулятивные финансовые ресурсы более эффективным инструментом развития, чем традиционные прямые инвестиции. Их более высокая эффективность обуславливалась не только возможностью более высокой и быстрой концентрации финансовых ресурсов, но и институциональным отсутствием контроля за ними как со стороны регулирующих органов, так и, что более важно, со стороны инвесторов.
Подобное отсутствие контроля самостоятельно, без учета технологических различий в перетоке портфельных и прямых инвестиций, повышало скорость и качество принятия решений. Ведь прямой инвестор, как правило, не владеет ситуацией, складывающейся вокруг объекта возможного инвестирования; поэтому он вынужден тратить время, а то и средства на исследование и подтверждение хорошо известных самому этому объекту факторов. Портфельный же инвестор просто передает средства действующему управляющему предприятия, которому уже известны его реальные потребности, слабые и сильные места.
Так как в целом управление американскими корпорациями было относительно эффективным, то и портфельные инвестиции в них стали в целом более удачным вложением средств, чем традиционные прямые инвестиции.
Важным преимуществом портфельных инвестиций перед прямыми была более низкая для потенциального инвестора «пороговая цена» входа на рынок, - и не только за счет меньшей минимальной суммы инвестиций, но и благодаря меньшим профессиональным требованиям, предъявляемым к самому инвестору. В результате международные масштабы инвестиций, в том числе и инвестиций в саму американскую экономику, весьма существенно выросли.
Некоторое увеличение риска из-за возможности обмана или серьезной управленческой ошибки получателя инвестиций компенсировалось снижением (из-за роста профессионализма управляющих инвестициями менеджеров и исчезновения временного разрыва между вложением средств и вхождением новой команды управляющих «в курс дела», характерным для прямых инвестиций) риска устаревания внедряемой технологии. Из-за ускорения технологического и экономического развития, а также общего повышения уровня знаний и умений этот риск стал более весомым, чем указанные традиционные риски, и его снижение, как правило, с лихвой «перевешивало» последствия их увеличения.
Кроме того, высокий уровень развития информационных технологий именно в США позволил им, как было показано выше (см.параграф …), в отличие от всего мира привлекать «короткие», спекулятивные деньги для совершенствования технологий.
Развитие портфельных инвестиций сделало наиболее выгодными финансовые спекуляции; вкупе с развитием технологий формирования сознания это превратило в ключевой фактор краткосрочного развития экономики не ее реальное состояние, но связанные с ней ожидания.
Поскольку формирование позитивных ожиданий (особенно у не отягощенных избытком знаний портфельных инвесторов) оказалось более простым делом, чем формирование здоровой экономики, возглавившие этот процесс США пожали небывалый в истории урожай внешних инвестиций (динамика!!!).
Приток капиталов превысил потребности американских корпораций в финансировании, что привело к беспрецедентному взлету котировок их акций: за … годы индекс Доу-Джонса увеличился в … раз, а за … - еще в … раз. Стоит ли говорить, что это еще сильнее подстегнуло «бум ожиданий» в отношении американской экономики и принесло США новый вал капиталов со всего мира.
Реализация казавшихся безумными прогнозов о превышении индексом Доу-Джонса порога в 10 тысяч пунктов породила безудержную эйфорию, связанную с мечтами о «новой экономике» всеобщего процветания и выходом котировок на уровень 30 тысяч пунктов. «Финансовая пирамида» в конце концов хотя и не рухнула, но надломилась (подробнее об этом см. в параграфе …); если индекс Доу-Джонса упал лишь в … раза, то индекс высокотехнологичных компаний NASDAQ - в … раз и уже к лету 2000 года окончательно утратил всякое значение, кроме чисто спекулятивного.
Однако не следует забывать, что деньги инвесторов всего мира, потерянные ими на американском фондовом рынке, остались преимущественно в США и послужили (хотя и в меньшей степени, чем предполагалось инвесторами) укреплению именно американской экономики, а не экономик их стратегических конкурентов.
…Возвращаясь в середину 90-х годов, отметим, что переориентация США на привлечение портфельных инвестиций сделала привлечение мобильного спекулятивного капитала важнее развития традиционных видов производства, - а решение этой задачи требовало не девальвации, но, наоборот, новой ревальвации доллара.
Таким образом, в условиях глобализации США заменили экспорт капитала его массированным привлечением для разработки информационных технологий и их последующего экспорта. От экспорта товаров США перешли к импорту капитала для разработки и экспорта технологий. Принципиальное значение приобрел незначительный в стоимостном выражении экспорт метатехнологий, обеспечивающих требующийся экспортеру образ жизни и мышления у потребляющих эти технологии обществ.
В результате с осени 1997 года азиатский кризис окончательно выкристаллизовал новый переход США от политики девальвации доллара к его ревальвации, но не самой по себе (за счет укрепления самого доллара), а за счет целенаправленных усилий, направленных на девальвацию остальных валют, в первую очередь валют их основных конкурентов - развитых стран.
Такая девальвация укрепляет позиции и самих США - как лучшего объекта для инвестирования, своего рода «инвестиционной гавани», и доллара - как единственной мировой резервной валюты. Она способствует и подрыву всех действительных и потенциальных конкурентов, в первую очередь претендентов на роль региональных резервных валют (немецкая марка, японская иена, ЭКЮ; как будет показано ниже, США не смогли обойтись и без удара по евро).