• Как правильно управлять финансами своего бизнеса, если вы не специалист в области финансового анализа - Финансовый анализ

    Финансовый менеджмент - финансовые отношения между суъектами, управление финасами на разных уровнях, управление портфелем ценных бумаг, приемы управления движением финансовых ресурсов - вот далеко не полный перечень предмета "Финансовый менеджмент"

    Поговорим о том, что же такое коучинг? Одни считают, что это буржуйский брэнд, другие что прорыв с современном бизнессе. Коучинг - это свод правил для удачного ведения бизнесса, а также умение правильно распоряжаться этими правилами

14.3.4. Американский проект-2: хоспис для нищих

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 

Почувствовав неудачу, от проекта умиротворяюще колониального, но все же развития России США попытались перейти к третьему проекту - проекту хосписа. По максиме, приписываемой Бжезинскому, надо организовать медленное умирание СССР на протяжении жизни поколения (то есть с 1990 по 2015 годы), чтобы больной привык, не успел понять, что умирает, и не начал дергаться.
Главный недостаток этого подхода - принципиальная невозможность концентрации и использования средств, необходимых, чтобы взять Россию на столь длительное иждивение.
В принципе такие деньги есть, но их можно собрать только для реализации производительного или амбициозного проекта, - как в России достаточно просто собрать огромные средства на храм Христа Спасителя, но не на умирающих с голоду старушек.
Несмотря на все усилия мирового сообщества (наибольшую озабоченность этой проблемой проявляет руководство ООН и Мирового банка), доля помощи беднейшим странам в мировом ВВП неудержимо снижается и к настоящему времени составляет лишь половину от официально обещанных им 0.15% (см. параграф ..), - а ведь Россия по мировым меркам обеспечена весьма неплохо.
И неясно, с какой стати гуманитарная помощь развитых стран, даже если она вдруг будет оказана, должна идти именно России, в которой люди, в отличие от, например, беднейших стран Африки, еще не умирают десятками тысяч от голода прямо на улицах.
Помимо трудностей со сбором средств, в принципе не имеет решения проблема контроля за их распределением. В любом проекте гуманитарной помощи, даже оказываемой в форме закупок сырья, именно эта проблема наиболее сложна. Методику распределения помощи те, кто ее оказывают, в полной (и, более того, даже достаточной для успеха) мере не контролируют нигде и никогда.
Поэтому развитые страны в принципе могут нас кормить, но вот прокормить - не могут.
Недостатком проекта хосписа является и его внутренняя противоречивость. Ведь люди сдают близких в хоспис, чтобы те не мучились у них на глазах. Но если больной - посторонний человек (как Россия для США), его мучения редко вызывают сострадание, достаточно сильное для значительных затрат.
Наконец, «максима Бжезинского» основана на пережитке эпохи «холодной войны» - страхе перед тем, что больной поймет, что умирает, и начнет «дергаться». Но победа США в «холодной войне» и деградация России излечили их от этого страха: американское руководство убеждено, что русские ни при каких обстоятельствах уже не смогут «дернуться» так, что это будет ощутимо для мира.
Множество мелких локальных даже не конфликтов, а споров создали в США предположение, доказанное еще Косовом: нынешняя Россия не способна идти на конфронтацию ради защиты даже своих самых очевидных и жизненно важных интересов. Она будет трепыхаться, протестовать, делать жесты и даже мелко пакостить, но она утратила способность сознательно бороться.
Все, на что способна сегодняшняя Россия и ее руководство, - это шантаж системами безопасности: если вы-де не дадите нам средства на обеспечение ядерной безопасности (и прилагаемый к ним контроль, если не прямую разведку), это может вызвать атомную катастрофу… Но такой шантаж - это способ защищать не более чем карман двух-трех ведомств.
Неспособность жесткого отстаивания этих интересов достигается кропотливой отрицательной селекцией аппарата управления. Помимо разложения этого аппарата, изгнавшего из себя всех, способных на принятие решений, важную роль играет «промывание мозгов», в частности, внедрение гуманистических идеалов, - то самое внешнее информационное воздействие на систему управления, которое парализует ее и не может быть преодолено административно-чиновничьими мерами.
Когда государство не имеет не то что ума и решимости, но даже желания отстаивать свои интересы, возникает простой вопрос - зачем создавать хоспис для смягчения агонии такого государства?
Кому в развитых странах помешает эта агония?

Таким образом, узость российских источников финансирования не то что реформирования и модернизации, но даже простого сохранения России не может и никогда не могла быть компенсирована внешними источниками просто из-за их ограниченности.
В мире нет ресурсов для цивилизованного колониализма по отношению к России. Нет денег, чтобы взять ее на иждивение, нет капиталов, чтобы модернизировать ее, нет рынков, чтобы после всего этого сбывать произведенную ею продукцию.
В первом параграфе мы увидели, что Россия не может сколь-нибудь приемлемым для себя образом вписаться в мировое разделение труда, во втором - что мир, и в первую очередь развитые страны, по безупречным морально-этическим (да и прагматическим) причинам не захочет нам помогать и, наконец, в третьем - что мир, даже если и захочет, не сможет помочь нам.
Растущее понимание этого вызвало в развитых странах «усталость от России», отстранение от нее и ограничение «российской политики» этих стран поддержанием «внешних приличий» - текущей внешней стабильности. Нахождение общемирового врага в лице «международного терроризма» смягчило ситуацию, однако после допуска США в Среднюю Азию и Закавказье, покупки ими афганских племен и смены режима в Ираке потребность в России возвращается на естественный нулевой уровень.
Дурной парадокс, распутыванию которого посвящена вся оставшаяся часть настоящей книги, состоит в том, что в то же самое время крах и разрушение России также совершенно неприемлемы для современного мира.

Почувствовав неудачу, от проекта умиротворяюще колониального, но все же развития России США попытались перейти к третьему проекту - проекту хосписа. По максиме, приписываемой Бжезинскому, надо организовать медленное умирание СССР на протяжении жизни поколения (то есть с 1990 по 2015 годы), чтобы больной привык, не успел понять, что умирает, и не начал дергаться.
Главный недостаток этого подхода - принципиальная невозможность концентрации и использования средств, необходимых, чтобы взять Россию на столь длительное иждивение.
В принципе такие деньги есть, но их можно собрать только для реализации производительного или амбициозного проекта, - как в России достаточно просто собрать огромные средства на храм Христа Спасителя, но не на умирающих с голоду старушек.
Несмотря на все усилия мирового сообщества (наибольшую озабоченность этой проблемой проявляет руководство ООН и Мирового банка), доля помощи беднейшим странам в мировом ВВП неудержимо снижается и к настоящему времени составляет лишь половину от официально обещанных им 0.15% (см. параграф ..), - а ведь Россия по мировым меркам обеспечена весьма неплохо.
И неясно, с какой стати гуманитарная помощь развитых стран, даже если она вдруг будет оказана, должна идти именно России, в которой люди, в отличие от, например, беднейших стран Африки, еще не умирают десятками тысяч от голода прямо на улицах.
Помимо трудностей со сбором средств, в принципе не имеет решения проблема контроля за их распределением. В любом проекте гуманитарной помощи, даже оказываемой в форме закупок сырья, именно эта проблема наиболее сложна. Методику распределения помощи те, кто ее оказывают, в полной (и, более того, даже достаточной для успеха) мере не контролируют нигде и никогда.
Поэтому развитые страны в принципе могут нас кормить, но вот прокормить - не могут.
Недостатком проекта хосписа является и его внутренняя противоречивость. Ведь люди сдают близких в хоспис, чтобы те не мучились у них на глазах. Но если больной - посторонний человек (как Россия для США), его мучения редко вызывают сострадание, достаточно сильное для значительных затрат.
Наконец, «максима Бжезинского» основана на пережитке эпохи «холодной войны» - страхе перед тем, что больной поймет, что умирает, и начнет «дергаться». Но победа США в «холодной войне» и деградация России излечили их от этого страха: американское руководство убеждено, что русские ни при каких обстоятельствах уже не смогут «дернуться» так, что это будет ощутимо для мира.
Множество мелких локальных даже не конфликтов, а споров создали в США предположение, доказанное еще Косовом: нынешняя Россия не способна идти на конфронтацию ради защиты даже своих самых очевидных и жизненно важных интересов. Она будет трепыхаться, протестовать, делать жесты и даже мелко пакостить, но она утратила способность сознательно бороться.
Все, на что способна сегодняшняя Россия и ее руководство, - это шантаж системами безопасности: если вы-де не дадите нам средства на обеспечение ядерной безопасности (и прилагаемый к ним контроль, если не прямую разведку), это может вызвать атомную катастрофу… Но такой шантаж - это способ защищать не более чем карман двух-трех ведомств.
Неспособность жесткого отстаивания этих интересов достигается кропотливой отрицательной селекцией аппарата управления. Помимо разложения этого аппарата, изгнавшего из себя всех, способных на принятие решений, важную роль играет «промывание мозгов», в частности, внедрение гуманистических идеалов, - то самое внешнее информационное воздействие на систему управления, которое парализует ее и не может быть преодолено административно-чиновничьими мерами.
Когда государство не имеет не то что ума и решимости, но даже желания отстаивать свои интересы, возникает простой вопрос - зачем создавать хоспис для смягчения агонии такого государства?
Кому в развитых странах помешает эта агония?

Таким образом, узость российских источников финансирования не то что реформирования и модернизации, но даже простого сохранения России не может и никогда не могла быть компенсирована внешними источниками просто из-за их ограниченности.
В мире нет ресурсов для цивилизованного колониализма по отношению к России. Нет денег, чтобы взять ее на иждивение, нет капиталов, чтобы модернизировать ее, нет рынков, чтобы после всего этого сбывать произведенную ею продукцию.
В первом параграфе мы увидели, что Россия не может сколь-нибудь приемлемым для себя образом вписаться в мировое разделение труда, во втором - что мир, и в первую очередь развитые страны, по безупречным морально-этическим (да и прагматическим) причинам не захочет нам помогать и, наконец, в третьем - что мир, даже если и захочет, не сможет помочь нам.
Растущее понимание этого вызвало в развитых странах «усталость от России», отстранение от нее и ограничение «российской политики» этих стран поддержанием «внешних приличий» - текущей внешней стабильности. Нахождение общемирового врага в лице «международного терроризма» смягчило ситуацию, однако после допуска США в Среднюю Азию и Закавказье, покупки ими афганских племен и смены режима в Ираке потребность в России возвращается на естественный нулевой уровень.
Дурной парадокс, распутыванию которого посвящена вся оставшаяся часть настоящей книги, состоит в том, что в то же самое время крах и разрушение России также совершенно неприемлемы для современного мира.