• Как правильно управлять финансами своего бизнеса, если вы не специалист в области финансового анализа - Финансовый анализ

    Финансовый менеджмент - финансовые отношения между суъектами, управление финасами на разных уровнях, управление портфелем ценных бумаг, приемы управления движением финансовых ресурсов - вот далеко не полный перечень предмета "Финансовый менеджмент"

    Поговорим о том, что же такое коучинг? Одни считают, что это буржуйский брэнд, другие что прорыв с современном бизнессе. Коучинг - это свод правил для удачного ведения бизнесса, а также умение правильно распоряжаться этими правилами

Введение. ЧТО ТАКОЕ ГЛОБАЛИЗАЦИЯ

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 

Ускоренное развитие коммуникаций в 90-е годы создало широкий круг принципиально новых возможностей для получения информации и влияния с ее помощью, мобильности и повышения качества «человеческого потенциала». Тем самым оно предоставило гражданам развитых и, в меньшей степени, успешно развивающихся стран качественно новые «степени свободы». В сочетании с исчезновением удушающего страха перед уничтожением в глобальной ядерной катастрофе и демократизацией бывших социалистических стран это создало принципиально новую общественную атмосферу, основой которой, как и общественных атмосфер всех великих революций, стало кардинальное усиление независимости личности.
Первый кризис глобальной экономики (1997-1999 годы) не просто убедительно и непосредственно доказал человечеству качественно возросшую по сравнению даже с первой половиной 90-х годов (не говоря уже о периоде биполярного мирового устройства) взаимосвязанность и взаимозависимость различных стран и регионов Земли. Его главным значением, как представляется, стало осознание неоднозначности влияния коммуникативного бума первой половины 90-х годов на общественные отношения - как на уровне международных отношений, так и внутри отдельных обществ.
До него общественное сознание человечества (то есть прежде всего развитых стран) было очаровано процессом расширения коммуникаций и воспринимало его с некритическим энтузиазмом, доходящим до восприятия его как абсолютного блага и ожидания от него автоматического устранения всех основных экономических и социальных проблем, - примерно так же, как до Первой Мировой войны оно относилось к техническому прогрессу.
Подобно тому, как катаклизмы ХХ века показали, что в среднесрочном плане технический прогресс отнюдь не обязательно ведет к общественному прогрессу, первый кризис глобальной экономики убедил человечество в том, что кардинальное облегчение и повышение интенсивности коммуникаций способны не только улучшать, но и качественно осложнять социально-экономическую ситуацию как в отдельных странах, так и в мире в целом.
Так как человечество склонно давать новое имя каждому новому явлению (вместо более логичного и экономного наполнения новым смыслом старых понятий), эти грандиозные и во многом драматические перемены не могли не отразиться на терминологии.
«Коммуникационный бум», сблизивший человечество и превративший его (в пределах развитых обществ и элит успешных развивающихся стран) в единое целое, породил понятие «глобализация». Кризис же 1997-1999 годов, поставив его в центр весьма нетривиальных дискуссий о перспективах всей цивилизации и отдельных стран, сделал его едва ли не наиболее популярным термином.
К сожалению, он не избежал печальной судьбы большинства других модных слов: почти каждый использующий их вкладывает в них свой собственный, особый и только ему ведомый смысл, как правило, мало задумываясь о том, что слово должно иметь и общеупотребительное значение.
В результате дискуссии о глобализации в целом ряде случаев приобретают прискорбный характер не менее «бессмысленного и беспощадного», чем русский бунт, традиционного русского интеллигентского спора. Его участники, используя одни и те же термины, наполняют их каждый своим собственным содержанием и говорят не об общем предмете обсуждения, но каждый о своем. При этом логика, мотивация и мысли собеседника интересуют их не сами по себе, но лишь как аргументы для подкрепления своей собственной позиции и очернения оппонентов. (Стоит отметить, что этими же пороками, часто даже в еще больших масштабах, страдают и международные дискуссии, особенно когда они затрагивают вопросы политики, идеологии или конкретные интересы даже безупречно цивилизованных и демократичных участников).
Другой особенностью споров подобного рода является их обманчивая конструктивность. После того, как участники с удовольствием «спустили пар», с жаром поговорив каждый о своем, в конце дискуссии они очень легко приходят к тому, что на самом деле должно было быть сделано задолго до начала не то что обсуждения, но даже размышления, - к взаимному согласованию терминов. Убедившись в том, что под одними и теми же словами они понимали совершенно разные понятия (и что, следовательно, оппоненты отнюдь не являются такими злонамеренными идиотами, какими казались на всем протяжении дискуссии), ее участники с облегчением фиксируют это различие. Затем они расходятся с чувством выполненного перед историей и наукой долга, глубоко удовлетворенные достижением высшей, но, увы, совершенно не приспособленной для достижения каких-либо реальных целей, российской национальной ценности - «примирения и согласия». При этом в большинстве случаев они даже и не вспоминают о подлинной цели затеянной ими дискуссии - поиске истины.
Эта классическая картина в полной мере проявляется и при обсуждении процессов глобализации (особенно с учетом утраты колоссального объема знаний, накопленных нашим обществом, и падением общего уровня реального образования и культуры).
Наиболее часто понятие «глобализация» используется в современной литературе, да и в обыденной жизни, для придания наукообразности простому и незатейливому, хотя и никогда не теряющему актуальности понятию «наше время». Для распознания подобных подходов, маскируемых зачастую весьма изощренно, выработан незатейливый, но достаточно эффективный тест. Он сводится к предложению авторам соответствующих материалов или организаторам научных конференций одной из перечня заведомо нелепых, но наукообразных тем. Автору, например, приходилось четырежды за два с половиной года отказываться от участия в научных мероприятиях, организаторы которых принимали, причем порой с энтузиазмом, его предложение выступить на тему «Влияние процессов глобализации на динамику гравитационной постоянной».
Вторым по распространенности подходом к определению глобализации представляется простое отождествление ее с конкретными наборами технических атрибутов (обычно Интернетом и, как правило, глобальным телевидением) и анекдотов. Для данного подхода классическим является, например, такое определение глобализации: «это когда английская принцесса со своим арабским любовником на немецкой машине с датским мотором и испанским водителем, опившимся шотландского виски, гибнет в Париже, спасаясь от итальянских папарацци».
При всей несерьезности своей формы это определение, концентрируя внимание на вавилонском смешении географических и национальных признаков, вплотную подводит нас к сути глобализации - к интеграции.
Вместе с тем простое отождествление этих понятий представляется неправомерным. Глобализация представляет собой совершенно особый, современный и, по всей вероятности, высший этап интеграции. Это не позволяет нам присоединяться к студентам и докторам наук, утратившим душевное равновесие от возможности описать общеизвестные события в принципиально новых терминах (и, соответственно, побороться за качественно новые гранты) и восторженно разглагольствующим о глобализации в эпоху Великих географических открытий и даже ледникового периода.
Несмотря на моду, понятие «глобализация» имеет свой собственный, определенный и даже наиболее распространенный в настоящее время (хотя и слишком часто воспринимаемый и понимаемый «по умолчанию») смысл.
Глобализация - это процесс формирования и последующего развития единого общемирового финансово-экономического пространства на базе новых, преимущественно компьютерных технологий.
Наиболее наглядным выражением сути этого явления служит общедоступная возможность мгновенного и практически бесплатного перевода любой суммы денег из любой одной точки мира в любую другую, а также столь же мгновенного и практически бесплатного получения любой информации по любому поводу.
Следует сразу же предупредить, что, несмотря на значительные темпы развития и всемирные масштабы, несмотря на глубину и наглядность преобразований, глобализация все еще находится на начальном этапе своего развития. Она не только не принесла еще все свои плоды - эти плоды, как правило, еще только начинают вызревать и содержатся в сегодняшних процессах «в зародыше».
Поэтому многие черты глобализации (например, «закрывающие технологии», обеспечивающие качественный рост эффективности и разрушающие традиционные производства) существуют пока что не только не как доминанта, но лишь как только проявляющаяся тенденция, а то и вовсе как настоятельная потребность общественного развития. Данная работа, стараясь избежать соскальзывания в область фантазии, ограничивается лишь теми действительными проявлениями глобализации, которые успели приобрести значимый характер уже в настоящее время.
При знакомстве с ними, как уже было отмечено выше, наибольшее впечатление производят такие яркие явления, как глобальное телевидение, «финансовое цунами» спекулятивных капиталов, сметающее и воздвигающее национальные экономики, первый кризис глобальной экономики 1997-99 годов, разгул международного терроризма, грозящего стать эффективным политическим и даже экономическим инструментом, и, наконец, вершина всего - Интернет, виртуальная реальность, интерактивность. Однако внешние атрибуты и инструменты глобализации не должны заслонять главного - влияния новых, на современном этапе развития информационных технологий на общество и, шире, на человечество в целом.
Согласно общему правилу, новая технология открывает новый этап в развитии человечества тогда и только тогда, когда ей оказывается по силам качественно изменить общественные отношения. Именно этим паровая машина отличается от посудомоечной, конвейер - от трубопровода, а персональный компьютер - от мобильного телефона: их распространение заставило огромные массы людей взаимодействовать друг с другом новыми, качественно отличающимися от предшествующих способами.
Таким образом, глобализация может быть признана новым этапом в развитии человечества, а не новым наименованием интеграции и, соответственно, рядовым проявлением мании величия нашего поколения, только если будет установлено, что ее технологические атрибуты качественно изменили доминирующие общественные отношения.
Представляется, что такое изменение произошло.
Основные технологические атрибуты глобализации - компьютер и порожденные им новые информационные технологии. Именно эти технологии объединили развитую часть мира в единую коммуникативную систему, создав единое финансово-информационное пространство, являющееся критерием глобализации.
Однако сегодня ясно: этот критерий носит лишь внешний, формальный, количественный характер. Влияние информационных технологий на общественные отношения проявились через формирование единого финансово-информационного пространства лишь наиболее наглядным, но отнюдь не наиболее значимым образом.
Главное в глобализации - не фейерверк поражающих воображение (и, соответственно, карман расслабившихся зрителей) открытий и технологий, но изменение самого предмета человеческого труда. Современные информационные технологии сделали наиболее прибыльным, наиболее коммерчески эффективным бизнесом не преобразование окружающей среды, мертвых вещей, которое оставалось единственным образом действия человечества с момента его появления (и благодаря которому оно, собственно говоря, и сформировалось как человечество), но преобразование живого человеческого сознания - как индивидуального, так и коллективного.
Строго говоря, преобразование сознания - не новость. Пропаганда применяется едва ли не всеми государствами мира, и не только тоталитарными, на протяжении всего существования человечества. Она является необходимым и неотъемлемым инструментом самого процесса управления (в том числе и негосударственного).
Однако в силу огромных затрат, а также длительной и неоднозначной окупаемости пропаганда, как и инфраструктурные инвестиции (в данном случае речь, правда, идет о социально-психологической, образующей «дух нации», а не транспортной или иной материальной инфраструктуре общества), до последнего времени носила строго некоммерческий характер.
Современные информационные технологии кардинально изменили ситуацию. Совместив навыки рекламы, достижения психологии, лингвистики и математики с качественно новыми коммуникативными возможностями и общим усилением воздействия на органы чувств человека, они не только качественно повысили эффективность пропагандистских технологий, превратив их в технологии формирования сознания, но и удешевили и упростили их до такой степени, что они стали практически общедоступными.
В результате, если первичным формированием нашего сознания по-прежнему занимаются «семья и школа» (то есть семья и общество), то его изменение оказывается делом не национального и даже не некоего зловещего «мирового» правительства, но практически каждого фабриканта собачьих консервов.
Ведь предприниматель, так и не взявшийся за формирование сознания своих потребителей в последние 10-12 лет, сегодня, скорее всего, уже лишился их. Как правило, он давно уже вытеснен из бизнеса, в котором на всех уровнях просто нечего делать без интенсивного применения эффективных и дешевых технологий формирования сознания. Традиционный маркетинг, приспосабливающий товар к предпочтениям потребителя, исключительно эффективно дополняется этими новыми технологиями, приспосабливающими потребителей к уже имеющемуся товару.
Превращение формирования сознания в наиболее выгодный бизнес отнюдь не является частным вопросом коммерции. Ведь в современном рыночном мире сделать тот или иной вид общедоступной деятельности наиболее коммерчески эффективным значит в кратчайшие сроки сделать его наиболее распространенным.
Стремительное распространение современных информационных технологий изменило сам характер человеческого развития и обеспечило революционную переориентацию усилий человечества: оно впервые за всю свою историю начало экологично концентрироваться на изменении уже не окружающей среды, но самого себя.
Наиболее глубокой причиной этой революционной переориентации, скорее всего, стало приближение растущей антропогенной нагрузки на биосферу к некоему критическому уровню, вызвавшее стихийную корректировку характера развития человечества - на уровне не его самого, но всего планетарного организма Земли.
Технологии, при помощи которых человечество изменяет себя, по аналогии с традиционными высокими технологиями, направленными на изменение окружающей среды, - high-tech - получили название high-hume. Первоначально они использовались только для обозначения технологий формирования сознания, но перспективы генной инженерии и биотехнологий в целом позволяют трактовать эту категорию расширительно, включая в нее все технологии непосредственного изменения человека, в том числе и традиционные - такие, как, например, образование, медицина, физические тренировки и обычные социальные технологии.
Подводя предварительный итог, непосредственным предметом изучения глобализации как таковой, как самостоятельного явления служит влияние породивших и поддерживающих ее технологий, на современном этапе преимущественно информационных, на общественные отношения, понимаемые как отношения внутри общества, так и между различными человеческими обществами.

Ускоренное развитие коммуникаций в 90-е годы создало широкий круг принципиально новых возможностей для получения информации и влияния с ее помощью, мобильности и повышения качества «человеческого потенциала». Тем самым оно предоставило гражданам развитых и, в меньшей степени, успешно развивающихся стран качественно новые «степени свободы». В сочетании с исчезновением удушающего страха перед уничтожением в глобальной ядерной катастрофе и демократизацией бывших социалистических стран это создало принципиально новую общественную атмосферу, основой которой, как и общественных атмосфер всех великих революций, стало кардинальное усиление независимости личности.
Первый кризис глобальной экономики (1997-1999 годы) не просто убедительно и непосредственно доказал человечеству качественно возросшую по сравнению даже с первой половиной 90-х годов (не говоря уже о периоде биполярного мирового устройства) взаимосвязанность и взаимозависимость различных стран и регионов Земли. Его главным значением, как представляется, стало осознание неоднозначности влияния коммуникативного бума первой половины 90-х годов на общественные отношения - как на уровне международных отношений, так и внутри отдельных обществ.
До него общественное сознание человечества (то есть прежде всего развитых стран) было очаровано процессом расширения коммуникаций и воспринимало его с некритическим энтузиазмом, доходящим до восприятия его как абсолютного блага и ожидания от него автоматического устранения всех основных экономических и социальных проблем, - примерно так же, как до Первой Мировой войны оно относилось к техническому прогрессу.
Подобно тому, как катаклизмы ХХ века показали, что в среднесрочном плане технический прогресс отнюдь не обязательно ведет к общественному прогрессу, первый кризис глобальной экономики убедил человечество в том, что кардинальное облегчение и повышение интенсивности коммуникаций способны не только улучшать, но и качественно осложнять социально-экономическую ситуацию как в отдельных странах, так и в мире в целом.
Так как человечество склонно давать новое имя каждому новому явлению (вместо более логичного и экономного наполнения новым смыслом старых понятий), эти грандиозные и во многом драматические перемены не могли не отразиться на терминологии.
«Коммуникационный бум», сблизивший человечество и превративший его (в пределах развитых обществ и элит успешных развивающихся стран) в единое целое, породил понятие «глобализация». Кризис же 1997-1999 годов, поставив его в центр весьма нетривиальных дискуссий о перспективах всей цивилизации и отдельных стран, сделал его едва ли не наиболее популярным термином.
К сожалению, он не избежал печальной судьбы большинства других модных слов: почти каждый использующий их вкладывает в них свой собственный, особый и только ему ведомый смысл, как правило, мало задумываясь о том, что слово должно иметь и общеупотребительное значение.
В результате дискуссии о глобализации в целом ряде случаев приобретают прискорбный характер не менее «бессмысленного и беспощадного», чем русский бунт, традиционного русского интеллигентского спора. Его участники, используя одни и те же термины, наполняют их каждый своим собственным содержанием и говорят не об общем предмете обсуждения, но каждый о своем. При этом логика, мотивация и мысли собеседника интересуют их не сами по себе, но лишь как аргументы для подкрепления своей собственной позиции и очернения оппонентов. (Стоит отметить, что этими же пороками, часто даже в еще больших масштабах, страдают и международные дискуссии, особенно когда они затрагивают вопросы политики, идеологии или конкретные интересы даже безупречно цивилизованных и демократичных участников).
Другой особенностью споров подобного рода является их обманчивая конструктивность. После того, как участники с удовольствием «спустили пар», с жаром поговорив каждый о своем, в конце дискуссии они очень легко приходят к тому, что на самом деле должно было быть сделано задолго до начала не то что обсуждения, но даже размышления, - к взаимному согласованию терминов. Убедившись в том, что под одними и теми же словами они понимали совершенно разные понятия (и что, следовательно, оппоненты отнюдь не являются такими злонамеренными идиотами, какими казались на всем протяжении дискуссии), ее участники с облегчением фиксируют это различие. Затем они расходятся с чувством выполненного перед историей и наукой долга, глубоко удовлетворенные достижением высшей, но, увы, совершенно не приспособленной для достижения каких-либо реальных целей, российской национальной ценности - «примирения и согласия». При этом в большинстве случаев они даже и не вспоминают о подлинной цели затеянной ими дискуссии - поиске истины.
Эта классическая картина в полной мере проявляется и при обсуждении процессов глобализации (особенно с учетом утраты колоссального объема знаний, накопленных нашим обществом, и падением общего уровня реального образования и культуры).
Наиболее часто понятие «глобализация» используется в современной литературе, да и в обыденной жизни, для придания наукообразности простому и незатейливому, хотя и никогда не теряющему актуальности понятию «наше время». Для распознания подобных подходов, маскируемых зачастую весьма изощренно, выработан незатейливый, но достаточно эффективный тест. Он сводится к предложению авторам соответствующих материалов или организаторам научных конференций одной из перечня заведомо нелепых, но наукообразных тем. Автору, например, приходилось четырежды за два с половиной года отказываться от участия в научных мероприятиях, организаторы которых принимали, причем порой с энтузиазмом, его предложение выступить на тему «Влияние процессов глобализации на динамику гравитационной постоянной».
Вторым по распространенности подходом к определению глобализации представляется простое отождествление ее с конкретными наборами технических атрибутов (обычно Интернетом и, как правило, глобальным телевидением) и анекдотов. Для данного подхода классическим является, например, такое определение глобализации: «это когда английская принцесса со своим арабским любовником на немецкой машине с датским мотором и испанским водителем, опившимся шотландского виски, гибнет в Париже, спасаясь от итальянских папарацци».
При всей несерьезности своей формы это определение, концентрируя внимание на вавилонском смешении географических и национальных признаков, вплотную подводит нас к сути глобализации - к интеграции.
Вместе с тем простое отождествление этих понятий представляется неправомерным. Глобализация представляет собой совершенно особый, современный и, по всей вероятности, высший этап интеграции. Это не позволяет нам присоединяться к студентам и докторам наук, утратившим душевное равновесие от возможности описать общеизвестные события в принципиально новых терминах (и, соответственно, побороться за качественно новые гранты) и восторженно разглагольствующим о глобализации в эпоху Великих географических открытий и даже ледникового периода.
Несмотря на моду, понятие «глобализация» имеет свой собственный, определенный и даже наиболее распространенный в настоящее время (хотя и слишком часто воспринимаемый и понимаемый «по умолчанию») смысл.
Глобализация - это процесс формирования и последующего развития единого общемирового финансово-экономического пространства на базе новых, преимущественно компьютерных технологий.
Наиболее наглядным выражением сути этого явления служит общедоступная возможность мгновенного и практически бесплатного перевода любой суммы денег из любой одной точки мира в любую другую, а также столь же мгновенного и практически бесплатного получения любой информации по любому поводу.
Следует сразу же предупредить, что, несмотря на значительные темпы развития и всемирные масштабы, несмотря на глубину и наглядность преобразований, глобализация все еще находится на начальном этапе своего развития. Она не только не принесла еще все свои плоды - эти плоды, как правило, еще только начинают вызревать и содержатся в сегодняшних процессах «в зародыше».
Поэтому многие черты глобализации (например, «закрывающие технологии», обеспечивающие качественный рост эффективности и разрушающие традиционные производства) существуют пока что не только не как доминанта, но лишь как только проявляющаяся тенденция, а то и вовсе как настоятельная потребность общественного развития. Данная работа, стараясь избежать соскальзывания в область фантазии, ограничивается лишь теми действительными проявлениями глобализации, которые успели приобрести значимый характер уже в настоящее время.
При знакомстве с ними, как уже было отмечено выше, наибольшее впечатление производят такие яркие явления, как глобальное телевидение, «финансовое цунами» спекулятивных капиталов, сметающее и воздвигающее национальные экономики, первый кризис глобальной экономики 1997-99 годов, разгул международного терроризма, грозящего стать эффективным политическим и даже экономическим инструментом, и, наконец, вершина всего - Интернет, виртуальная реальность, интерактивность. Однако внешние атрибуты и инструменты глобализации не должны заслонять главного - влияния новых, на современном этапе развития информационных технологий на общество и, шире, на человечество в целом.
Согласно общему правилу, новая технология открывает новый этап в развитии человечества тогда и только тогда, когда ей оказывается по силам качественно изменить общественные отношения. Именно этим паровая машина отличается от посудомоечной, конвейер - от трубопровода, а персональный компьютер - от мобильного телефона: их распространение заставило огромные массы людей взаимодействовать друг с другом новыми, качественно отличающимися от предшествующих способами.
Таким образом, глобализация может быть признана новым этапом в развитии человечества, а не новым наименованием интеграции и, соответственно, рядовым проявлением мании величия нашего поколения, только если будет установлено, что ее технологические атрибуты качественно изменили доминирующие общественные отношения.
Представляется, что такое изменение произошло.
Основные технологические атрибуты глобализации - компьютер и порожденные им новые информационные технологии. Именно эти технологии объединили развитую часть мира в единую коммуникативную систему, создав единое финансово-информационное пространство, являющееся критерием глобализации.
Однако сегодня ясно: этот критерий носит лишь внешний, формальный, количественный характер. Влияние информационных технологий на общественные отношения проявились через формирование единого финансово-информационного пространства лишь наиболее наглядным, но отнюдь не наиболее значимым образом.
Главное в глобализации - не фейерверк поражающих воображение (и, соответственно, карман расслабившихся зрителей) открытий и технологий, но изменение самого предмета человеческого труда. Современные информационные технологии сделали наиболее прибыльным, наиболее коммерчески эффективным бизнесом не преобразование окружающей среды, мертвых вещей, которое оставалось единственным образом действия человечества с момента его появления (и благодаря которому оно, собственно говоря, и сформировалось как человечество), но преобразование живого человеческого сознания - как индивидуального, так и коллективного.
Строго говоря, преобразование сознания - не новость. Пропаганда применяется едва ли не всеми государствами мира, и не только тоталитарными, на протяжении всего существования человечества. Она является необходимым и неотъемлемым инструментом самого процесса управления (в том числе и негосударственного).
Однако в силу огромных затрат, а также длительной и неоднозначной окупаемости пропаганда, как и инфраструктурные инвестиции (в данном случае речь, правда, идет о социально-психологической, образующей «дух нации», а не транспортной или иной материальной инфраструктуре общества), до последнего времени носила строго некоммерческий характер.
Современные информационные технологии кардинально изменили ситуацию. Совместив навыки рекламы, достижения психологии, лингвистики и математики с качественно новыми коммуникативными возможностями и общим усилением воздействия на органы чувств человека, они не только качественно повысили эффективность пропагандистских технологий, превратив их в технологии формирования сознания, но и удешевили и упростили их до такой степени, что они стали практически общедоступными.
В результате, если первичным формированием нашего сознания по-прежнему занимаются «семья и школа» (то есть семья и общество), то его изменение оказывается делом не национального и даже не некоего зловещего «мирового» правительства, но практически каждого фабриканта собачьих консервов.
Ведь предприниматель, так и не взявшийся за формирование сознания своих потребителей в последние 10-12 лет, сегодня, скорее всего, уже лишился их. Как правило, он давно уже вытеснен из бизнеса, в котором на всех уровнях просто нечего делать без интенсивного применения эффективных и дешевых технологий формирования сознания. Традиционный маркетинг, приспосабливающий товар к предпочтениям потребителя, исключительно эффективно дополняется этими новыми технологиями, приспосабливающими потребителей к уже имеющемуся товару.
Превращение формирования сознания в наиболее выгодный бизнес отнюдь не является частным вопросом коммерции. Ведь в современном рыночном мире сделать тот или иной вид общедоступной деятельности наиболее коммерчески эффективным значит в кратчайшие сроки сделать его наиболее распространенным.
Стремительное распространение современных информационных технологий изменило сам характер человеческого развития и обеспечило революционную переориентацию усилий человечества: оно впервые за всю свою историю начало экологично концентрироваться на изменении уже не окружающей среды, но самого себя.
Наиболее глубокой причиной этой революционной переориентации, скорее всего, стало приближение растущей антропогенной нагрузки на биосферу к некоему критическому уровню, вызвавшее стихийную корректировку характера развития человечества - на уровне не его самого, но всего планетарного организма Земли.
Технологии, при помощи которых человечество изменяет себя, по аналогии с традиционными высокими технологиями, направленными на изменение окружающей среды, - high-tech - получили название high-hume. Первоначально они использовались только для обозначения технологий формирования сознания, но перспективы генной инженерии и биотехнологий в целом позволяют трактовать эту категорию расширительно, включая в нее все технологии непосредственного изменения человека, в том числе и традиционные - такие, как, например, образование, медицина, физические тренировки и обычные социальные технологии.
Подводя предварительный итог, непосредственным предметом изучения глобализации как таковой, как самостоятельного явления служит влияние породивших и поддерживающих ее технологий, на современном этапе преимущественно информационных, на общественные отношения, понимаемые как отношения внутри общества, так и между различными человеческими обществами.