• Как правильно управлять финансами своего бизнеса, если вы не специалист в области финансового анализа - Финансовый анализ

    Финансовый менеджмент - финансовые отношения между суъектами, управление финасами на разных уровнях, управление портфелем ценных бумаг, приемы управления движением финансовых ресурсов - вот далеко не полный перечень предмета "Финансовый менеджмент"

    Поговорим о том, что же такое коучинг? Одни считают, что это буржуйский брэнд, другие что прорыв с современном бизнессе. Коучинг - это свод правил для удачного ведения бизнесса, а также умение правильно распоряжаться этими правилами

12.3.3. «Гладко было на бумаге»: срывы управляющей системы информационного общества

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 
136 137 138 139 140 141 142 

Насколько можно судить по имеющейся информации и сообщениям СМИ, решение о нападении на Ирак для решения комплекса макроэкономических, сырьевых и геополитических проблем окончательно было принято американским руководством не позднее середины июля 2002 года. В то же время представляется весьма существенным стремительный взлет мировых цен на нефть, начавшийся еще в середине февраля 2002 года. Он носил выраженный предвоенный характер и позволяет предположить, что для наиболее информированных субъектов мирового рынка нефти судьба Ирака стала окончательно предрешена уже в тот момент.
А затем начались драматические промедления и затяжки, которым, казалось, не будет конца.
Хваленую американскую систему стратегического планирования как будто разбил паралич, и после принятого не позднее середины февраля 2002 года принципиального решения нападение США на Ирак было назначено, насколько можно судить, лишь на понедельник 28 октября. Однако и эта дата оказалась не окончательной.
Сначала срок начала агрессии был перенесен на период после промежуточных выборов 9 ноября (которые в условиях, когда даже демократы вынуждены быть патриотами, гарантированно обеспечивали республиканцам подавляющее большинство в сенате и конгрессе, требуемое для получения финансовых средств на войну, необходимых, если она затянется), но не позднее конца ноября.
Затем срок агрессии был передвинут еще - на середину декабря, и еще - на конец января, и еще - на середину февраля, на его последние числа или 3 марта и, наконец, на период 16-22 марта. Характерно, что и этот самый последний срок также был нарушен: США нанесли удар по Ираку лишь 4 марта.
Эти бесконечные переносы сроков весьма существенно осложнили положение США. Демонстрируя их слабость и нерешительность, они расслабляюще подействовали как на конкурентов, так и на ближайших союзников, которые отошли от безоговорочной поддержки любых действий США, характерной для периода после 11 сентября 2001 года, и начали выражать свою собственную точку зрения, не стесняясь публичных проявлений сомнений и даже недовольства.
Результатом стал подлинный кризис Организации Объединенных Наций, по своей глубине превосходящий даже весну 1999 года: если при нападении на Югославию ею просто пренебрегли, то при нападении на Ирак она стала основным полем дипломатических битв и подверглась глубокому расколу. Дело дошло до весьма существенных притеснений представителей Ирака при ООН, что, строго говоря, является не простым ущемлением их собственного дипломатического статуса, но беспрецедентным подрывом статуса самой ООН!
Арабский мир успел в полной мере осознать последствия успешной агрессии США против Ирака, в результате чего последние столкнулись с реальной перспективой возникновения единого арабского, а возможно, и исламского антиамериканского фронта. Эта перспектива чревата развязыванием на территории США и их союзников подлинной городской партизанской войны. Следует подчеркнуть, что, если бы США не допустили безобразного с военной и политической точки зрения промедления, арабы не успели бы осознать происходящее своевременно и в полной мере.
Наконец, затягивание паузы перед нападением на Ирак способствовало восстановлению высоких мировых цен на нефть в середине февраля 2002 года и затем длительному, более чем годовому поддержанию их на значительном «предвоенном» уровне. Соответственно, промедление США способствовало усугублению негативных последствий дороговизны нефти для развитых стран, в том числе и для самой американской экономики, наиболее наглядно проявившемуся в падении курса доллара по отношению к евро. Важнейшим из этих последствий было нарастание неопределенности и углубление структурного кризиса мировой экономики (подробней о нем см. параграф …).
В чем же была причина этого промедления, возможно, едва не ставшего фатальным не только для американской, но и для всей мировой экономики?
Прежде всего, как это ни парадоксально для американского общества, в слабости системы управления. В ходе иракского кризиса в полной мере проявилось отсутствие внутреннего единства самого американского руководства: в ближайшем окружении Буша оказалась целая плеяда отъявленных «голубей». Искренне считая нападение на Ирак совершенно необходимым, они постоянно - и с формальной точки зрения вполне справедливо - указывали на нерешенность целого ряда важнейших вопросов (например, кто и каким именно образом будет управлять постсаддамовским Ираком).
Эти люди, в высшей степени достойные и профессиональные, отнюдь не пытались таким образом затормозить и отсрочить войну - они были ее горячими сторонниками, а в отдельных случаях даже входили в число ее инициаторов и разработчиков самых первых планов нападения на Ирак. Они просто хотели подготовиться к ней получше, забывая, что к столь грандиозному кризису, как война, никогда - по вполне объективным причинам - не может быть полностью готов даже сам агрессор. Если вы полностью готовы к войне, это прошлая война, и реальные боевые действия неминуемо захватят вас врасплох, даже если нападаете вы.
Таким образом, американская система управления оказалась поражена сверхответственностью, что представляется вполне естественным проявлением общего снижения эффективности традиционных управляющих систем в эпоху глобализации (подробно этот феномен рассмотрен в параграфе ….).
Возможно, правильной является и позиция ряда международных наблюдателей, полагающих, что в течение кризиса, связанного с террористическими актами 11 сентября 2001 года, управляющие системы США настолько привыкли заниматься «борьбой нанайских мальчиков», что пагубным образом расслабились и спасовали перед реально существующим и вне информационного поля противником.
Другим проявлением опасного как для самих США, так и для поддержания относительной стабильности во всем мире снижения эффективности американской управляющей системы следует признать граничащее с безумием провоцирование на враждебные действия руководства Северной Кореи.

Пример

Ким Ир Чен как «запасной Хусейн»

Представляется целесообразным напомнить, что в разгар нагнетания антииракской истерии американское руководство внезапно, без каких-либо видимых поводов и разъяснений причин перестало выполнять свои обязательства перед Северной Кореей по соглашению о прекращении атомной программы последней (предусматривающей строительство атомной электростанции). В соответствии с этим соглашением США обеспечивали поставку мазута в количестве, необходимом для компенсации не произведенной на этой атомной электростанции электроэнергии.
В результате северные корейцы, поверившие США, были поставлены ими в безвыходное положение с точки зрения не только ущемленности международного престижа (что исключительно важно для страны, не входящей ни в какие блоки, не обладающей внешней поддержкой и при этом по-прежнему находящейся в жесткой конфронтации со значительно более сильными противниками), но и простого обеспечения энергоресурсами. Для столь бедной и изнуряюще милитаризованной страны, как Северная Корея, население которой постоянно пребывает на грани голода, внезапное прекращение согласованных поставок мазута было ударом, который мог оказаться и смертельным.
Реакция была весьма быстрой и нарастающей. Кончилось тем, что Северная Корея не просто возобновила свою атомную программу, но и вышла из соглашения о нераспространении атомного оружия (??), мотивировав это необходимостью обеспечения собственной безопасности. При этом в силу немотивированности и истерической враждебности позиции, занятой США, они умудрились восстановить против себя даже Южную Корею, меньше всего желающую возобновления с величайшим трудом завершенной полвека назад корейской войны.
Как только США убедились в твердости и логичности позиции руководства Северной Кореи, а также в непопулярности в мире собственных необоснованных претензий, нагнетание враждебности в отношении Северной Кореи в информационном поле прекратилось так же быстро и внезапно, как и началось (хотя по соседству с ними начались военные маневры масштаба, заставившего Северную Корею всерьез подготовиться к отражению агрессии).
В результате возникло полное ощущение того, что эта страна готовилась на роль «мишени номер два» - запасного символа мирового зла и, соответственно, объекта агрессии на тот случай, если Саддам покажется слишком твердым орешком.
Подготовка «запасной агрессии» против Северной Кореи одновременно с подготовкой агрессии против Ирака представлялась во время ее реализации и представляется сейчас полнейшим безумием.
Прежде всего, - и это является азбукой стратегии, - даже в условиях своего глобального доминирования нельзя концентрироваться на двух основных врагах сразу. Ведь для должной подготовки удара по обоим (не говоря уже о должном его нанесении) почти гарантированно не хватит мощностей суперкомпьютеров для необходимого анализа, спутниковых каналов связи и подразделений коммандос для оперативной разведки, авторитетных дипломатов для политического прикрытия, эфирного времени в программах новостей для формирования необходимого общественного мнения и т.д..
Кроме того, подготовка Северной Кореи на роль «запасной жертвы» выдает непонимание того, что ее режим является значительно более серьезным противником, чем режим Хусейна, как в военном плане, так и из-за соседства с Китаем, но в первую очередь - благодаря безусловной внутренней стабильности. Северной Корее и в кошмарном сне не может привидеться привычное для Ирака положение, при котором режим не полностью контролирует территорию страны или не может осуществлять на ее части желаемые для себя действия (например, полеты военных самолетов).
Какими бы пугающе нелепыми ни выглядели идеология «чучхе» и глянцевые номера пропагандистского журнала «Корея», идейно-политическое единство северокорейского народа не может вызывать никаких сомнений. Достаточно указать, что, по имеющейся информации, в столице - Пхеньяне - практически нет коренного населения. Северные корейцы безропотно живут в нем вахтами по три года в качестве поощрения за ударный труд.
Наконец, существенным ресурсом, противостоящим агрессивным планам американцев, является развернутая в их ближнем тылу более чем пятидесятимиллионная «пятая колонна» - практически вся Южная Корея, не желающая вновь превращать себя в полигон для реализации амбиций сверхдержав и хорошо помнящая чудовищную жестокость войны.
Поэтому реальным результатом «северокорейского кризиса», помимо очередной убедительной демонстрации вероломства США всей сохранившей адекватность восприятия части современного мира, стало создание новой зоны постоянной напряженности вблизи границы Китая.
Это отнюдь не так мало, как может показаться, так как действительно снижает инвестиционную привлекательность и подрывает конкурентные позиции последнего, рассматриваемого США в качестве главного стратегического конкурента.
В этом отношении создание «северокорейского кризиса» полностью укладывается в общий стереотип действий США по подрыву стратегических конкурентов при помощи создания на их границах зоны постоянной дестабилизации (наиболее ярко она проявилась в ходе более чем десятилетней политики США по провоцированию и углублению югославской катастрофы, увенчавшейся нападением на Югославию в 1999 году).

Однако наиболее ярко слабость американской системы управления при подготовке к агрессии против Ирака проявилась даже не в затягивании подготовки к войне и не в северокорейском эпизоде, но в том, что она допустила возникновение массового антивоенного движения как такового, причем не только в традиционно скептически относящейся к американской пропаганде Европе (где оно достигло масштаба, невиданного со времен протестов против размещения ракет средней дальности в 1983 году), но и в самих США. В последних масштаб и накал акций протеста, несмотря на все попытки замалчивания, превысил все, что происходило после войны во Вьетнаме.
Дошло до того, что американские власти, хорошо помнящие, что война во Вьетнаме была не выиграна северовьетнамцами, но проиграна собственным пацифистским движением (ОФИЦЕР О ВОЙНЕ), были вынуждены пойти фактически на прямой запрет антивоенной агитации и пропаганды. Этот шаг стал весьма существенным и болезненным ограничением личных свобод, являющихся одним из системообразующих, фундаментальных элементов всей американской цивилизации. Его закрепление на сколь-нибудь длительное время способно привести к глубокому внутреннему перерождению всего американского общества и к утрате им той хотя бы формальной личной свободы, которая составляет (наряду с высоким достатком) одну из его наиболее привлекательных черт и обуславливает его лидирующее положение в современном мире.
На фоне этой фундаментальной, сущностной угрозы даже дипломатические проблемы с ООН и формально ближайшими союзниками - европейцами (ради спасения от прямого протеста со стороны которых пришлось грозить новой Европе расколом) выглядят для США второстепенными и в конечном счете преодолимыми проблемами.
Вместе с тем многочисленные ошибки и наглядная деинтеллектуализация американского руководства (периодически производящая впечатление дебилизма, вплотную приближающегося к уровню российских реформаторов) ни в коем случае не должны вводить в заблуждение и тем самым вызывать эйфорию по поводу якобы наблюдающейся деградации американской системы управления.
Слабость налицо, а вот деградации нет и нет никаких признаков ее перерастания в деградацию.
Ведь почти полный информационный контроль над обществом, достигнутый в США, не требует от управляющей системы изощренности - люди готовы поверить чему угодно и воспринимать самые фантастические голословные утверждения как истину в последней инстанции. Так в Советском Союзе всерьез, а не в шутку говорили «раз прочем в газете, значит, правда». В этом отношении выступления Буша по поводу Ирака представляют собой простую кальку выступлений Туркменбаши по поводу якобы имевшего место покушения на него. И бросающаяся в глаза абсурдность высказываний в данном случае является признаком силы, а не слабости, признаком тотального информационного доминирования, а отнюдь не отсутствия содержательных пропагандистских тезисов. Как говорят продюсеры популярных музыкантов, «пипл схавает»!
Характерно, что в неинформационном английском обществе аналогичная позиция оказывается весьма зыбкой: копирование Блэром Буша вызвало сильное недовольство англичан, создало реальную угрозу потерю им власти в случае нападения США на Ирак и вынудило его решительно смягчить риторику.
Вместе с тем слабость американской управляющей системы бесспорна и позволяет предположить, что после свержения Хусейна и установления контроля за Ираком США не смогут воспользоваться всей гаммой открывающихся перед ними возможностей, описанных в предыдущем параграфе. Им придется ограничиться достижением минимальной и категорически необходимой для них цели: удешевлением нефти, установлением прямого контроля за ценами на нее и ее ключевыми запасами.
Впрочем, кто сочтет, что этого мало для мирового господства, пусть первым бросит в них камень.
…Пусть хотя бы попробует.

Насколько можно судить по имеющейся информации и сообщениям СМИ, решение о нападении на Ирак для решения комплекса макроэкономических, сырьевых и геополитических проблем окончательно было принято американским руководством не позднее середины июля 2002 года. В то же время представляется весьма существенным стремительный взлет мировых цен на нефть, начавшийся еще в середине февраля 2002 года. Он носил выраженный предвоенный характер и позволяет предположить, что для наиболее информированных субъектов мирового рынка нефти судьба Ирака стала окончательно предрешена уже в тот момент.
А затем начались драматические промедления и затяжки, которым, казалось, не будет конца.
Хваленую американскую систему стратегического планирования как будто разбил паралич, и после принятого не позднее середины февраля 2002 года принципиального решения нападение США на Ирак было назначено, насколько можно судить, лишь на понедельник 28 октября. Однако и эта дата оказалась не окончательной.
Сначала срок начала агрессии был перенесен на период после промежуточных выборов 9 ноября (которые в условиях, когда даже демократы вынуждены быть патриотами, гарантированно обеспечивали республиканцам подавляющее большинство в сенате и конгрессе, требуемое для получения финансовых средств на войну, необходимых, если она затянется), но не позднее конца ноября.
Затем срок агрессии был передвинут еще - на середину декабря, и еще - на конец января, и еще - на середину февраля, на его последние числа или 3 марта и, наконец, на период 16-22 марта. Характерно, что и этот самый последний срок также был нарушен: США нанесли удар по Ираку лишь 4 марта.
Эти бесконечные переносы сроков весьма существенно осложнили положение США. Демонстрируя их слабость и нерешительность, они расслабляюще подействовали как на конкурентов, так и на ближайших союзников, которые отошли от безоговорочной поддержки любых действий США, характерной для периода после 11 сентября 2001 года, и начали выражать свою собственную точку зрения, не стесняясь публичных проявлений сомнений и даже недовольства.
Результатом стал подлинный кризис Организации Объединенных Наций, по своей глубине превосходящий даже весну 1999 года: если при нападении на Югославию ею просто пренебрегли, то при нападении на Ирак она стала основным полем дипломатических битв и подверглась глубокому расколу. Дело дошло до весьма существенных притеснений представителей Ирака при ООН, что, строго говоря, является не простым ущемлением их собственного дипломатического статуса, но беспрецедентным подрывом статуса самой ООН!
Арабский мир успел в полной мере осознать последствия успешной агрессии США против Ирака, в результате чего последние столкнулись с реальной перспективой возникновения единого арабского, а возможно, и исламского антиамериканского фронта. Эта перспектива чревата развязыванием на территории США и их союзников подлинной городской партизанской войны. Следует подчеркнуть, что, если бы США не допустили безобразного с военной и политической точки зрения промедления, арабы не успели бы осознать происходящее своевременно и в полной мере.
Наконец, затягивание паузы перед нападением на Ирак способствовало восстановлению высоких мировых цен на нефть в середине февраля 2002 года и затем длительному, более чем годовому поддержанию их на значительном «предвоенном» уровне. Соответственно, промедление США способствовало усугублению негативных последствий дороговизны нефти для развитых стран, в том числе и для самой американской экономики, наиболее наглядно проявившемуся в падении курса доллара по отношению к евро. Важнейшим из этих последствий было нарастание неопределенности и углубление структурного кризиса мировой экономики (подробней о нем см. параграф …).
В чем же была причина этого промедления, возможно, едва не ставшего фатальным не только для американской, но и для всей мировой экономики?
Прежде всего, как это ни парадоксально для американского общества, в слабости системы управления. В ходе иракского кризиса в полной мере проявилось отсутствие внутреннего единства самого американского руководства: в ближайшем окружении Буша оказалась целая плеяда отъявленных «голубей». Искренне считая нападение на Ирак совершенно необходимым, они постоянно - и с формальной точки зрения вполне справедливо - указывали на нерешенность целого ряда важнейших вопросов (например, кто и каким именно образом будет управлять постсаддамовским Ираком).
Эти люди, в высшей степени достойные и профессиональные, отнюдь не пытались таким образом затормозить и отсрочить войну - они были ее горячими сторонниками, а в отдельных случаях даже входили в число ее инициаторов и разработчиков самых первых планов нападения на Ирак. Они просто хотели подготовиться к ней получше, забывая, что к столь грандиозному кризису, как война, никогда - по вполне объективным причинам - не может быть полностью готов даже сам агрессор. Если вы полностью готовы к войне, это прошлая война, и реальные боевые действия неминуемо захватят вас врасплох, даже если нападаете вы.
Таким образом, американская система управления оказалась поражена сверхответственностью, что представляется вполне естественным проявлением общего снижения эффективности традиционных управляющих систем в эпоху глобализации (подробно этот феномен рассмотрен в параграфе ….).
Возможно, правильной является и позиция ряда международных наблюдателей, полагающих, что в течение кризиса, связанного с террористическими актами 11 сентября 2001 года, управляющие системы США настолько привыкли заниматься «борьбой нанайских мальчиков», что пагубным образом расслабились и спасовали перед реально существующим и вне информационного поля противником.
Другим проявлением опасного как для самих США, так и для поддержания относительной стабильности во всем мире снижения эффективности американской управляющей системы следует признать граничащее с безумием провоцирование на враждебные действия руководства Северной Кореи.

Пример

Ким Ир Чен как «запасной Хусейн»

Представляется целесообразным напомнить, что в разгар нагнетания антииракской истерии американское руководство внезапно, без каких-либо видимых поводов и разъяснений причин перестало выполнять свои обязательства перед Северной Кореей по соглашению о прекращении атомной программы последней (предусматривающей строительство атомной электростанции). В соответствии с этим соглашением США обеспечивали поставку мазута в количестве, необходимом для компенсации не произведенной на этой атомной электростанции электроэнергии.
В результате северные корейцы, поверившие США, были поставлены ими в безвыходное положение с точки зрения не только ущемленности международного престижа (что исключительно важно для страны, не входящей ни в какие блоки, не обладающей внешней поддержкой и при этом по-прежнему находящейся в жесткой конфронтации со значительно более сильными противниками), но и простого обеспечения энергоресурсами. Для столь бедной и изнуряюще милитаризованной страны, как Северная Корея, население которой постоянно пребывает на грани голода, внезапное прекращение согласованных поставок мазута было ударом, который мог оказаться и смертельным.
Реакция была весьма быстрой и нарастающей. Кончилось тем, что Северная Корея не просто возобновила свою атомную программу, но и вышла из соглашения о нераспространении атомного оружия (??), мотивировав это необходимостью обеспечения собственной безопасности. При этом в силу немотивированности и истерической враждебности позиции, занятой США, они умудрились восстановить против себя даже Южную Корею, меньше всего желающую возобновления с величайшим трудом завершенной полвека назад корейской войны.
Как только США убедились в твердости и логичности позиции руководства Северной Кореи, а также в непопулярности в мире собственных необоснованных претензий, нагнетание враждебности в отношении Северной Кореи в информационном поле прекратилось так же быстро и внезапно, как и началось (хотя по соседству с ними начались военные маневры масштаба, заставившего Северную Корею всерьез подготовиться к отражению агрессии).
В результате возникло полное ощущение того, что эта страна готовилась на роль «мишени номер два» - запасного символа мирового зла и, соответственно, объекта агрессии на тот случай, если Саддам покажется слишком твердым орешком.
Подготовка «запасной агрессии» против Северной Кореи одновременно с подготовкой агрессии против Ирака представлялась во время ее реализации и представляется сейчас полнейшим безумием.
Прежде всего, - и это является азбукой стратегии, - даже в условиях своего глобального доминирования нельзя концентрироваться на двух основных врагах сразу. Ведь для должной подготовки удара по обоим (не говоря уже о должном его нанесении) почти гарантированно не хватит мощностей суперкомпьютеров для необходимого анализа, спутниковых каналов связи и подразделений коммандос для оперативной разведки, авторитетных дипломатов для политического прикрытия, эфирного времени в программах новостей для формирования необходимого общественного мнения и т.д..
Кроме того, подготовка Северной Кореи на роль «запасной жертвы» выдает непонимание того, что ее режим является значительно более серьезным противником, чем режим Хусейна, как в военном плане, так и из-за соседства с Китаем, но в первую очередь - благодаря безусловной внутренней стабильности. Северной Корее и в кошмарном сне не может привидеться привычное для Ирака положение, при котором режим не полностью контролирует территорию страны или не может осуществлять на ее части желаемые для себя действия (например, полеты военных самолетов).
Какими бы пугающе нелепыми ни выглядели идеология «чучхе» и глянцевые номера пропагандистского журнала «Корея», идейно-политическое единство северокорейского народа не может вызывать никаких сомнений. Достаточно указать, что, по имеющейся информации, в столице - Пхеньяне - практически нет коренного населения. Северные корейцы безропотно живут в нем вахтами по три года в качестве поощрения за ударный труд.
Наконец, существенным ресурсом, противостоящим агрессивным планам американцев, является развернутая в их ближнем тылу более чем пятидесятимиллионная «пятая колонна» - практически вся Южная Корея, не желающая вновь превращать себя в полигон для реализации амбиций сверхдержав и хорошо помнящая чудовищную жестокость войны.
Поэтому реальным результатом «северокорейского кризиса», помимо очередной убедительной демонстрации вероломства США всей сохранившей адекватность восприятия части современного мира, стало создание новой зоны постоянной напряженности вблизи границы Китая.
Это отнюдь не так мало, как может показаться, так как действительно снижает инвестиционную привлекательность и подрывает конкурентные позиции последнего, рассматриваемого США в качестве главного стратегического конкурента.
В этом отношении создание «северокорейского кризиса» полностью укладывается в общий стереотип действий США по подрыву стратегических конкурентов при помощи создания на их границах зоны постоянной дестабилизации (наиболее ярко она проявилась в ходе более чем десятилетней политики США по провоцированию и углублению югославской катастрофы, увенчавшейся нападением на Югославию в 1999 году).

Однако наиболее ярко слабость американской системы управления при подготовке к агрессии против Ирака проявилась даже не в затягивании подготовки к войне и не в северокорейском эпизоде, но в том, что она допустила возникновение массового антивоенного движения как такового, причем не только в традиционно скептически относящейся к американской пропаганде Европе (где оно достигло масштаба, невиданного со времен протестов против размещения ракет средней дальности в 1983 году), но и в самих США. В последних масштаб и накал акций протеста, несмотря на все попытки замалчивания, превысил все, что происходило после войны во Вьетнаме.
Дошло до того, что американские власти, хорошо помнящие, что война во Вьетнаме была не выиграна северовьетнамцами, но проиграна собственным пацифистским движением (ОФИЦЕР О ВОЙНЕ), были вынуждены пойти фактически на прямой запрет антивоенной агитации и пропаганды. Этот шаг стал весьма существенным и болезненным ограничением личных свобод, являющихся одним из системообразующих, фундаментальных элементов всей американской цивилизации. Его закрепление на сколь-нибудь длительное время способно привести к глубокому внутреннему перерождению всего американского общества и к утрате им той хотя бы формальной личной свободы, которая составляет (наряду с высоким достатком) одну из его наиболее привлекательных черт и обуславливает его лидирующее положение в современном мире.
На фоне этой фундаментальной, сущностной угрозы даже дипломатические проблемы с ООН и формально ближайшими союзниками - европейцами (ради спасения от прямого протеста со стороны которых пришлось грозить новой Европе расколом) выглядят для США второстепенными и в конечном счете преодолимыми проблемами.
Вместе с тем многочисленные ошибки и наглядная деинтеллектуализация американского руководства (периодически производящая впечатление дебилизма, вплотную приближающегося к уровню российских реформаторов) ни в коем случае не должны вводить в заблуждение и тем самым вызывать эйфорию по поводу якобы наблюдающейся деградации американской системы управления.
Слабость налицо, а вот деградации нет и нет никаких признаков ее перерастания в деградацию.
Ведь почти полный информационный контроль над обществом, достигнутый в США, не требует от управляющей системы изощренности - люди готовы поверить чему угодно и воспринимать самые фантастические голословные утверждения как истину в последней инстанции. Так в Советском Союзе всерьез, а не в шутку говорили «раз прочем в газете, значит, правда». В этом отношении выступления Буша по поводу Ирака представляют собой простую кальку выступлений Туркменбаши по поводу якобы имевшего место покушения на него. И бросающаяся в глаза абсурдность высказываний в данном случае является признаком силы, а не слабости, признаком тотального информационного доминирования, а отнюдь не отсутствия содержательных пропагандистских тезисов. Как говорят продюсеры популярных музыкантов, «пипл схавает»!
Характерно, что в неинформационном английском обществе аналогичная позиция оказывается весьма зыбкой: копирование Блэром Буша вызвало сильное недовольство англичан, создало реальную угрозу потерю им власти в случае нападения США на Ирак и вынудило его решительно смягчить риторику.
Вместе с тем слабость американской управляющей системы бесспорна и позволяет предположить, что после свержения Хусейна и установления контроля за Ираком США не смогут воспользоваться всей гаммой открывающихся перед ними возможностей, описанных в предыдущем параграфе. Им придется ограничиться достижением минимальной и категорически необходимой для них цели: удешевлением нефти, установлением прямого контроля за ценами на нее и ее ключевыми запасами.
Впрочем, кто сочтет, что этого мало для мирового господства, пусть первым бросит в них камень.
…Пусть хотя бы попробует.