• Как правильно управлять финансами своего бизнеса, если вы не специалист в области финансового анализа - Финансовый анализ

    Финансовый менеджмент - финансовые отношения между суъектами, управление финасами на разных уровнях, управление портфелем ценных бумаг, приемы управления движением финансовых ресурсов - вот далеко не полный перечень предмета "Финансовый менеджмент"

    Поговорим о том, что же такое коучинг? Одни считают, что это буржуйский брэнд, другие что прорыв с современном бизнессе. Коучинг - это свод правил для удачного ведения бизнесса, а также умение правильно распоряжаться этими правилами

Глава 16. Гейтс и Джобс. Пересечение орбит

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 

Сотрудничество с Macintosh

Согласно законам астрономии, бинарная система возникает, когда вследствие гравитационного взаимодействия пересекаются орбиты двух звезд. В истории аналогом служит сотрудничество и соперничество двух равновеликих личностей: для физики XX столетия это Нильс Бор и Альберт Эйнштейн, для ранней американской политики — Томас Джефферсон и Александр Гамильтон. Для первого же тридцатилетия эпохи персональных компьютеров, начавшейся во второй половине 1970-х годов, бинарную систему образовали два энергичных молодых человека 1955 года рождения (кстати, оба не закончили университет).

Несмотря на то что Билла Гейтса и Стива Джобса роднило стремление объединить бизнес и высокие технологии, это были абсолютно разные люди — как по воспитанию, так и по характеру. Отец Гейтса был известный юрист из Сиэтла, мать принимала активное участие в общественной деятельности и входила в состав многих авторитетных комитетов. Техникой Билл увлекся во время учебы в лучшей частной школе штата, Лейксайд; бунтарем, хиппи, искателем просветления и неформалом он никогда не был. Гейтс придумал не синюю коробочку, которая обманывала телефонную компанию, а программу для составления школьного расписания, которая помогала ему попадать именно на те занятия, которые посещали самые красивые девушки, и программу, подсчитывавшую количество машин — для местных инженеров-транспортников. После школы поступил в Гарвард, а бросить учебу решил не потому, что отправился к индийскому гуру на поиски просветления, а чтобы создать компанию, разрабатывавшую программное обеспечение.

Гейтс, в отличие от Джобса, умел программировать, был практичнее, дисциплинированнее, отличался аналитическим складом ума. Джобс полагался на интуицию, был романтичнее и уделял больше внимания тому, чтобы сделать технологию пригодной для использования, дизайн — приятным глазу, а интерфейс — удобным и понятным. Он был одержим страстью к совершенству, что делало его невероятно требовательным, брал харизмой и головокружительным напором. Гейтс был методичнее; проводил четко спланированные обзорные совещания, на которых сразу переходил к делу и мастерски умел выделить основное. Оба бывали грубоваты, но Гейтс, который в молодости держался очень отстраненно — как человек с синдромом Аспергера, был сдержаннее, и его грубость являлась скорее следствием острого и холодного ума, нежели черствости. Джобс пронзал собеседника огненным взглядом; Гейтс старался не смотреть в глаза, но в целом был человечнее и терпимее.

«Каждый считал себя умнее другого. Стив относился к Биллу снисходительно, особенно в том, что касалось стиля и вкуса, — рассказывает Энди Херцфельд. — Билл же смотрел на Стива свысока, потому что тот не умел программировать». В начале знакомства Гейтс искренне восхищался Джобсом и немного завидовал его обаянию и умению располагать к себе людей. При этом Стив казался ему «очень странным» и «испорченным человеком»; Гейтса отталкивали грубость и максимализм Джобса: «Он либо смешивал человека с дерьмом, либо старался очаровать». Джобса, в свою очередь, раздражала узколобость Гейтса: «Если бы он в молодости принимал кислоту или пожил в ашраме, научился бы шире смотреть на вещи».

Несходство характеров в конце концов развело их по разные стороны баррикад того, что в будущем стало известно как фундаментальное разделение эпохи цифровых технологий. Джобс был перфекционистом, отличался стремлением к контролю, неспособностью к компромиссам и бурным темпераментом творческого человека; Стив, а вслед за ним и Apple, рассматривали продукт как единое целое, сочетающее в герметичном корпусе контент, программное и техническое обеспечение. Гейтс был умен, расчетлив, трезво оценивал ситуацию в бизнесе и на рынке цифровых технологий и охотно продавал лицензии на операционные системы Microsoft другим производителям.

За тридцать лет Гейтс проникся к Джобсу сдержанным уважением. «В технике он никогда толком не разбирался, но отличался удивительным чутьем на успех», — считал он. Джобс же так никогда и не признал сильные стороны Гейтса. «Биллу не хватает воображения, он ничего не изобрел, поэтому, мне кажется, сейчас ему интереснее заниматься благотворительностью, нежели технологиями, — говорил Джобс, причем суждение его было несправедливо. — Он бессовестно воровал чужие идеи».

Когда Macintosh еще только разрабатывался, Джобс отправился к Гейтсу с визитом. Microsoft написал приложения для Apple II, в том числе программу табличных расчетов под названием Multiplan, и Джобс хотел, чтобы Гейтс со товарищи придумал для будущего компьютера что-то более грандиозное. Сидя в конференц-зале, окна которого смотрели на озеро Вашингтон неподалеку от Сиэтла, Джобс разворачивал перед Гейтсом идею компьютера для масс, с дружественным интерфейсом, рисовал образ миллионов машин, сходящих с конвейера завода в Калифорнии. Описание фабрики грез, превращавшей калифорнийский кремний в готовенькие Macintosh, подтолкнуло команду Microsoft дать проекту кодовое название Sand — «Песок». Они даже придумали расшифровку — Steve“s Amazing New Device («Удивительное новое изобретение Стива»).

Гейтс создал Microsoft, написав версию бейсика для Altair. Джобс хотел, чтобы Microsoft разработала версию бейсика для Macintosh, потому что Возняк, как ни просил его Джобс, так и не довел до ума версию для Apple II, способную работать с числами с плавающей запятой. Еще Джобсу нужно было прикладное программное обеспечение — текстовый редактор и редактор таблиц. Помимо версии бейсика для Macintosh, Гейтс согласился разработать графическую версию новой программы расчета таблиц под названием Excel и текстового редактора Word.

В то время Джобс был королем, а Гейтс оставался свитой: в 1984-м годовой объем продаж Apple составил 1,5 миллиарда долларов, Microsoft — всего 100 миллионов. Поэтому Гейтс отправился в Купертино на презентацию операционной системы Macintosh. Он взял с собой трех коллег, в том числе Чарльза Симони, ранее работавшего в Xerox PARC. Опытный образец Macintosh еще не был готов, и Энди Херцфельд установил его программное обеспечение на Lisa и подсоединил к экрану от будущего компьютера.

На Гейтса увиденное не произвело особого впечатления. «Помню, в наш первый приезд Стив включил приложение, в котором были какие-то прыгавшие по экрану объекты, — вспоминает он. — Больше ничего не работало. MacPaint еще не доделали». Оттолкнула его и манера Джобса: «Стив держался странно — говорил, что вообще-то мы ему не нужны, они, дескать, работают над великим изобретением, но это пока секрет. В общем, вел себя как обычно — вроде и уговаривал, но при этом намекал, что от нас никакой пользы, однако он готов дать нам шанс сотрудничать».

Пиратам из команды Macintosh Гейтс не понравился. «Было видно, что слушать он не умеет. Билл не мог допустить, чтобы кто-то объяснял ему, как работает то-то и то-то, — он начинал строить предположения, как, по его мнению, это функционирует», — вспоминал Херцфельд. Гейтсу показали, как плавно, не мигая, перемещается по экрану курсор Macintosh. «А какое аппаратное обеспечение вы для этого используете?» — поинтересовался Билл. Херцфельд, гордившийся тем, что удалось достичь такой функциональности исключительно средствами программного обеспечения, ответил: «Никакого особого аппаратного обеспечения для этого не требуется». Гейтс принялся настаивать: чтобы курсор мог свободно двигаться, необходимо специальное аппаратное обеспечение. «Ну что на это скажешь?» Брюс Хорн, один из инженеров Macintosh, впоследствии заявил: «Мне стало ясно, что Гейтс не способен ни понять, ни оценить всей прелести Macintosh».

Несмотря на долю взаимного недоверия, обе команды были довольны, что Microsoft разработает для Macintosh графическое программное обеспечение, которое откроет новые возможности для персональных компьютеров, и отправились отметить сотрудничество в модный ресторан. Microsoft привлек к работе для Apple большую команду. «У нас над Mac трудилось больше людей, чем в Apple, — признавался Гейтс. — У Стива было человек пятнадцать, а у нас порядка двадцати. Мы вложили в это дело всю душу». Джобс считал, что программистам Microsoft не хватает вкуса, но в упорстве и трудолюбии им не откажешь. «Первые приложения были ужасны, — вспоминал Джобс, — но ребята не сдавались и в конце концов довели их до ума». Стиву так понравился Excel, что он заключил с Гейтсом тайный договор: если Microsoft обязуется на два года закрепить за Macintosh исключительное право на эту программу и не выпускать версию для IBM PC, Джобс распустит команду Apple, работавшую над версией бейсика для Macintosh, и купит лицензию у Microsoft. Гейтс дальновидно согласился на эти условия; сделка привела в ярость сотрудников Apple, чей проект по разработке бейсика в результате закрыли, и дала Microsoft мощное орудие воздействия на компанию Джобса на будущих переговорах.

Некоторое время Гейтс и Джобс общались. В то лето они вместе отправились на конференцию, устроенную компьютерным аналитиком Беном Розеном в отеле Playboy Club в городе Лейк-Женева, штат Висконсин; никто из участников не знал о разрабатываемых Apple графических интерфейсах. «Все считали IBM PC верхом совершенства; разумеется, мне это было приятно, но все-таки мы со Стивом заговорщицки улыбались — мы-то знали то, чего не знали другие, — вспоминает Гейтс. — Стив, конечно, намекнул, о чем речь, но никто ничего не понял». Гейтс стал завсегдатаем выездных семинаров Apple. «Я приезжал на каждое сборище, — рассказывал он. — Я был частью команды».

Гейтсу нравилось бывать в Купертино, наблюдать, как Джобс общается с подчиненными, впадая из крайности в крайность, и развивает перед ними свои грандиозные идеи. «Стив занимался демагогией — заявлял, что Mac изменит мир, — выжимал из подчиненных последние соки, держал их в постоянном напряжении и то и дело срывался на крик». Стив частенько начинал за здравие, а кончал за упокой и делился своими страхами с Гейтсом. «К примеру, в пятницу вечером мы шли ужинать, и Стив утверждал, что все отлично. А наутро, не моргнув глазом, заявлял: „Кошмар! Нам это сроду не продать! Черт побери, придется поднять цену, извини, что так получилось, моя команда — сборище идиотов“».

Гейтс имел возможность наблюдать поле искажения реальности в действии после выхода Xerox Star. Джобс спросил Гейтса, сколько компьютеров уже продалось, и тот ответил — 600. На следующий день Стив при Гейтсе и всей своей команде заявил: было продано 300 Xerox Star, начисто позабыв о том, что Гейтс уже сообщил всем другие цифры. «Тут его подчиненные вопросительно уставились на меня: „Ты ему скажешь, что это вранье?“ — вспоминал Гейтс. — Но я на эту удочку не попался». В другой раз Джобс с командой приехали к коллегам из Microsoft в Сиэтл и ужинали в ресторане теннисного клуба. Джобс разразился проповедью о том, что Macintosh и его программное обеспечение будут настолько простыми в использовании, что инструкции не понадобится. «Он говорил так, словно все, кто считал, что к приложениям Mac нужна инструкция, олухи царя небесного, — рассказывал Гейтс. — А мы сидели и думали: он это серьезно? Может, сообщить ему, что вообще-то часть наших сотрудников как раз работает над инструкцией?»

Отношения с каждым днем становились все сложнее. Поначалу планировалось, что на некоторых программах Microsoft — конкретно на Excel, Chart и File — появится логотип Apple и они пакетом будут прилагаться к Macintosh. Джобс считал, что система должна быть законченной, а компьютер сразу же готов к работе; к программам Microsoft он намеревался добавить MacPaint и MacWrite, написанные Apple. «Мы планировали заработать на каждом компьютере по 10 долларов с одного приложения», — вспоминал Гейтс. Но такая договоренность смутила конкурирующих производителей программного обеспечения, таких как Митч Капор из компании Lotus. Тем более что некоторые программы Microsoft могли быть не готовы в срок. Тогда Джобс решил перестраховаться и не устанавливать пакет программ Microsoft: предполагалось, что компания сама изыщет способы продать их конечному потребителю.

Гейтс безропотно согласился. Он уже начал привыкать к тому, что Джобс действует, как ему в голову взбредет, и решил, что от разрыва договоренности Microsoft в конечном счете только выиграет. «Продавая программное обеспечение отдельно от компьютеров, мы заработаем больше, — говорил Гейтс. — Это будет лучше, если мы хотим получить солидную долю рынка». В итоге Microsoft стал поставлять программное обеспечение под разные платформы, и как только был готов Microsoft Word для IBM PC, перестал его разрабатывать для Macintosh. Так что от решения Джобса разорвать договор Apple пострадала сильнее, чем Microsoft.

Выход Excel для Macintosh Джобс и Гейтс отметили на ужине для прессы в Нью-Йорке в ресторане Tavern on the Green. Гейтса спросили, планируется ли выпуск версии для IBM PC, и он ответил: «Со временем», не вдаваясь в подробности сделки с Джобсом. Стив взял микрофон: «Со временем мы все умрем», — пошутил он.

Битва за графические интерфейсы пользователя

С самого начала сотрудничества с Microsoft Джобса не покидало опасение, что те украдут идею графического интерфейса пользователя Macintosh и сделают собственную версию. Microsoft ранее разработал операционную систему DOS, доступную на IBM и совместимых компьютерах. Она функционировала на основе устаревшего интерфейса с командной строкой, маловразумительные указания которого (например, C:\>) ставили простых пользователей в тупик. И Джобс с коллегами боялись, что Microsoft решит переключиться на графические интерфейсы. Они встревожились еще сильнее, когда Энди Херцфельд заметил, что его партнер из Microsoft в подробностях расспрашивает о принципах работы операционной системы Macintosh. «Я поделился со Стивом своими подозрениями, что Microsoft собирается скопировать Mac, — вспоминает Херцфельд, — но его это ничуть не смутило: Джобс полагал, что им это не по плечу даже с примером Mac перед глазами». На самом деле Джобс беспокоился, да еще как, просто не хотел этого показывать.

У него были на то все основания. Гейтс понял, что будущее за графическими интерфейсами, и решил, что Microsoft имеет такое же право скопировать технологию, разработанную в Xerox PARC, как и Apple. Сам Гейтс признавался впоследствии: «Мы сказали себе: да, мы верим в графические интерфейсы, мы тоже видели компьютер Xerox Alto».

Джобс договаривался с Гейтсом, что в течение года после выпуска Macintosh, планировавшегося на январь 1983 года, Microsoft не будет поставлять графическое программное обеспечение никому, кроме Apple. К несчастью, Apple не смогла предвидеть, что выпуск будет отложен на год. Поэтому в ноябре 1983 года Гейтс с полным правом заявил, что Microsoft разрабатывает Windows — новую операционную систему для IBM PC с графическим интерфейсом, окнами, иконками и мышкой. Гейтс с помпой (в стиле Джобса) анонсировал запуск нового продукта — устроил самую пышную в истории Microsoft пресс-конференцию в отеле Helmsley Palace в Нью-Йорке. В том же месяце он впервые заявил о Windows на выставке COMDEX в Лас-Вегасе; отец помог ему устроить слайд-шоу. В речи, озаглавленной «Эргономика программного обеспечения», Гейтс заявил, что компьютерная графика «архиважна», интерфейсы станут дружественнее, а мышь превратится в стандарт для всех компьютеров.

Джобс пришел в ярость. Он понимал, что ничего не может сделать — формально Microsoft имела все права, поскольку договор с Apple не разрабатывать графическое программное обеспечение истекал, — но все равно разразился гневными упреками. «Немедленно позовите ко мне Гейтса, — приказал он Майку Бойчу, отвечавшему за связи Apple с компаниями — производителями программного обеспечения. Гейтс приехал один; ему хотелось обсудить с Джобсом сложившуюся ситуацию. «Он меня позвал, чтобы выпустить пар, — вспоминал Гейтс. — Как и велели, я приехал в Купертино и сказал: „Мы работаем над Windows. Мы верим, что будущее нашей компании — в графических интерфейсах“».

Встреча состоялась в конференц-зале Джобса; вокруг Гейтса собрался десяток сотрудников Apple, которым было любопытно, что скажет их босс. «Я, точно завороженный, смотрел, как Стив орет на Билла», — признавался Херцфельд. Джобс не разочаровал своих подопечных. «Это грабеж! — возмущался он. — Я вам доверял, а вы нас обворовываете!» Херцфельд вспоминает, что Гейтс спокойно посмотрел Стиву в глаза и проговорил своим скрипучим голосом: «Знаешь, Стив, я думаю, что есть и другая точка зрения.

Скажем так: у нас обоих есть богатый сосед по имени Xerox, я забрался к нему в дом, чтобы украсть телевизор, и обнаружил, что ты меня опередил». Этот остроумный ответ вошел в историю.

За те два дня, что Гейтс провел в Apple, Джобс обрушил на него весь водопад эмоций и перепробовал все приемы манипуляции. Стало ясно, что симбиоз Apple — Microsoft превратился в схватку двух скорпионов: противники кружат друг возле друга, зная, что укус будет смертелен для обоих. После вспышки в конференц-зале Гейтс с глазу на глаз продемонстрировал Джобсу, что планируется разработать для Windows. «Стив не знал, что сказать, — вспоминал Гейтс. — Он мог заметить: „Это противоречит тому-то и тому-то“, но вместо этого заявил: „По-моему, полное дерьмо“». Гейтс обрадовался возможности на время успокоить Джобса. «Я ответил: „Точно, дерьмо, да еще какое“». Тогда Стив впал в другую крайность. «Он говорил и кое-что похуже, — рассказывал Гейтс. — А потом едва не расплакался, как будто хотел сказать: „дай нам хоть выпустить свое“». Гейтс отвечал очень спокойно. «Меня не пугают чужие бурные эмоции, потому что сам я не настолько впечатлителен».

Джобс, как всегда, когда хотел серьезно поговорить, предложил Гейтсу прогуляться. Они бродили по улицам Купертино, прошли туда-сюда мимо университета Де Анса, завернули перекусить в кафе и отправились дальше. «Пришлось прогуляться, хотя это и не мой метод, — вспоминал Гейтс. — Наконец Джобс сказал что-то вроде: „Ладно, но пусть это будет не очень похоже на то, что делаем мы“».

А что еще он мог сказать? Ему нужно было добиться, чтобы Microsoft по-прежнему писал программы для Macintosh. Когда Скалли пригрозил Гейтсу подать иск, Microsoft ответила, что в таком случае перестанет поставлять версии Word, Excel и прочих приложений для Macintosh. Для Apple это было равносильно смертному приговору, и Скалли пошел на компромисс. Он согласился выдать Microsoft лицензию на право использования отдельных графических интерфейсов Apple для Windows. В обмен Microsoft обязалась по-прежнему поставлять программы для Macintosh и предоставить Apph исключительные права на Excel на определенный срок, в течение которого программа расчета таблиц будет доступна только для Macintosh, но не для IBM-совместимых компьютеров.

Microsoft смогла подготовить Windows 1.0 к выпуску только к осени 1985 года, да и тогда система требовала серьезных доработок. Ей не хватало элегантности интерфейса Macintosh, окна открывались мозаикой, а не перекрывали друг друга, как придумал Билл Аткинсон. Журналисты высмеивали Windows; покупатели плевались. Но, как это часто случалось с продукцией Microsoft, упорство сделало свое дело: постепенно Windows стал лучше, а потом и вовсе покорил рынок.

Джобс так и не простил Гейтсу обиды. «Они ободрали нас как липку, потому что у Гейтса нет ни стыда ни совести», — жаловался мне Стив почти тридцать лет спустя. Узнав об этом, Гейтс ответил: «Если он в это верит, значит, попал в собственное поле искажения реальности». С юридической точки зрения Гейтс был прав, и многочисленные судебные процессы это доказали. Да и в практическом смысле правда была на его стороне. Несмотря на то что Apple заключила сделку на право использования технологии Xerox PARC, другие компании неизбежно должны были выпустить похожие графические интерфейсы. Apple на своем примере убедилась, что «внешний вид и свойства» дизайна компьютерного интерфейса трудно защитить — как в юридическом, так и в практическом смысле.

Гнев Джобса можно понять. Apple была прогрессивнее, креативнее, изящнее в решениях и дизайне. Однако в итоге битву операционных систем выиграла Microsoft, несмотря на то что выпустила ряд недоработанных копий продукта. И это эстетический порок цивилизации в целом: лучшее и прогрессивное не всегда побеждает. Поэтому Джобс спустя десятилетие высказал мнение, в чем-то высокомерное и чересчур категоричное, но не лишенное доли истины: «Единственная беда Microsoft в том, что у них начисто отсутствует вкус, — рассуждал он. — Причем не в частном, а в общем смысле: они не стремятся к оригинальности, не работают над усовершенствованием продукта. Меня огорчает не успех Microsoft — это как раз нормально, они его честно заслужили. Меня огорчает, что они выпускают продукцию третьего сорта».

Сотрудничество с Macintosh

Согласно законам астрономии, бинарная система возникает, когда вследствие гравитационного взаимодействия пересекаются орбиты двух звезд. В истории аналогом служит сотрудничество и соперничество двух равновеликих личностей: для физики XX столетия это Нильс Бор и Альберт Эйнштейн, для ранней американской политики — Томас Джефферсон и Александр Гамильтон. Для первого же тридцатилетия эпохи персональных компьютеров, начавшейся во второй половине 1970-х годов, бинарную систему образовали два энергичных молодых человека 1955 года рождения (кстати, оба не закончили университет).

Несмотря на то что Билла Гейтса и Стива Джобса роднило стремление объединить бизнес и высокие технологии, это были абсолютно разные люди — как по воспитанию, так и по характеру. Отец Гейтса был известный юрист из Сиэтла, мать принимала активное участие в общественной деятельности и входила в состав многих авторитетных комитетов. Техникой Билл увлекся во время учебы в лучшей частной школе штата, Лейксайд; бунтарем, хиппи, искателем просветления и неформалом он никогда не был. Гейтс придумал не синюю коробочку, которая обманывала телефонную компанию, а программу для составления школьного расписания, которая помогала ему попадать именно на те занятия, которые посещали самые красивые девушки, и программу, подсчитывавшую количество машин — для местных инженеров-транспортников. После школы поступил в Гарвард, а бросить учебу решил не потому, что отправился к индийскому гуру на поиски просветления, а чтобы создать компанию, разрабатывавшую программное обеспечение.

Гейтс, в отличие от Джобса, умел программировать, был практичнее, дисциплинированнее, отличался аналитическим складом ума. Джобс полагался на интуицию, был романтичнее и уделял больше внимания тому, чтобы сделать технологию пригодной для использования, дизайн — приятным глазу, а интерфейс — удобным и понятным. Он был одержим страстью к совершенству, что делало его невероятно требовательным, брал харизмой и головокружительным напором. Гейтс был методичнее; проводил четко спланированные обзорные совещания, на которых сразу переходил к делу и мастерски умел выделить основное. Оба бывали грубоваты, но Гейтс, который в молодости держался очень отстраненно — как человек с синдромом Аспергера, был сдержаннее, и его грубость являлась скорее следствием острого и холодного ума, нежели черствости. Джобс пронзал собеседника огненным взглядом; Гейтс старался не смотреть в глаза, но в целом был человечнее и терпимее.

«Каждый считал себя умнее другого. Стив относился к Биллу снисходительно, особенно в том, что касалось стиля и вкуса, — рассказывает Энди Херцфельд. — Билл же смотрел на Стива свысока, потому что тот не умел программировать». В начале знакомства Гейтс искренне восхищался Джобсом и немного завидовал его обаянию и умению располагать к себе людей. При этом Стив казался ему «очень странным» и «испорченным человеком»; Гейтса отталкивали грубость и максимализм Джобса: «Он либо смешивал человека с дерьмом, либо старался очаровать». Джобса, в свою очередь, раздражала узколобость Гейтса: «Если бы он в молодости принимал кислоту или пожил в ашраме, научился бы шире смотреть на вещи».

Несходство характеров в конце концов развело их по разные стороны баррикад того, что в будущем стало известно как фундаментальное разделение эпохи цифровых технологий. Джобс был перфекционистом, отличался стремлением к контролю, неспособностью к компромиссам и бурным темпераментом творческого человека; Стив, а вслед за ним и Apple, рассматривали продукт как единое целое, сочетающее в герметичном корпусе контент, программное и техническое обеспечение. Гейтс был умен, расчетлив, трезво оценивал ситуацию в бизнесе и на рынке цифровых технологий и охотно продавал лицензии на операционные системы Microsoft другим производителям.

За тридцать лет Гейтс проникся к Джобсу сдержанным уважением. «В технике он никогда толком не разбирался, но отличался удивительным чутьем на успех», — считал он. Джобс же так никогда и не признал сильные стороны Гейтса. «Биллу не хватает воображения, он ничего не изобрел, поэтому, мне кажется, сейчас ему интереснее заниматься благотворительностью, нежели технологиями, — говорил Джобс, причем суждение его было несправедливо. — Он бессовестно воровал чужие идеи».

Когда Macintosh еще только разрабатывался, Джобс отправился к Гейтсу с визитом. Microsoft написал приложения для Apple II, в том числе программу табличных расчетов под названием Multiplan, и Джобс хотел, чтобы Гейтс со товарищи придумал для будущего компьютера что-то более грандиозное. Сидя в конференц-зале, окна которого смотрели на озеро Вашингтон неподалеку от Сиэтла, Джобс разворачивал перед Гейтсом идею компьютера для масс, с дружественным интерфейсом, рисовал образ миллионов машин, сходящих с конвейера завода в Калифорнии. Описание фабрики грез, превращавшей калифорнийский кремний в готовенькие Macintosh, подтолкнуло команду Microsoft дать проекту кодовое название Sand — «Песок». Они даже придумали расшифровку — Steve“s Amazing New Device («Удивительное новое изобретение Стива»).

Гейтс создал Microsoft, написав версию бейсика для Altair. Джобс хотел, чтобы Microsoft разработала версию бейсика для Macintosh, потому что Возняк, как ни просил его Джобс, так и не довел до ума версию для Apple II, способную работать с числами с плавающей запятой. Еще Джобсу нужно было прикладное программное обеспечение — текстовый редактор и редактор таблиц. Помимо версии бейсика для Macintosh, Гейтс согласился разработать графическую версию новой программы расчета таблиц под названием Excel и текстового редактора Word.

В то время Джобс был королем, а Гейтс оставался свитой: в 1984-м годовой объем продаж Apple составил 1,5 миллиарда долларов, Microsoft — всего 100 миллионов. Поэтому Гейтс отправился в Купертино на презентацию операционной системы Macintosh. Он взял с собой трех коллег, в том числе Чарльза Симони, ранее работавшего в Xerox PARC. Опытный образец Macintosh еще не был готов, и Энди Херцфельд установил его программное обеспечение на Lisa и подсоединил к экрану от будущего компьютера.

На Гейтса увиденное не произвело особого впечатления. «Помню, в наш первый приезд Стив включил приложение, в котором были какие-то прыгавшие по экрану объекты, — вспоминает он. — Больше ничего не работало. MacPaint еще не доделали». Оттолкнула его и манера Джобса: «Стив держался странно — говорил, что вообще-то мы ему не нужны, они, дескать, работают над великим изобретением, но это пока секрет. В общем, вел себя как обычно — вроде и уговаривал, но при этом намекал, что от нас никакой пользы, однако он готов дать нам шанс сотрудничать».

Пиратам из команды Macintosh Гейтс не понравился. «Было видно, что слушать он не умеет. Билл не мог допустить, чтобы кто-то объяснял ему, как работает то-то и то-то, — он начинал строить предположения, как, по его мнению, это функционирует», — вспоминал Херцфельд. Гейтсу показали, как плавно, не мигая, перемещается по экрану курсор Macintosh. «А какое аппаратное обеспечение вы для этого используете?» — поинтересовался Билл. Херцфельд, гордившийся тем, что удалось достичь такой функциональности исключительно средствами программного обеспечения, ответил: «Никакого особого аппаратного обеспечения для этого не требуется». Гейтс принялся настаивать: чтобы курсор мог свободно двигаться, необходимо специальное аппаратное обеспечение. «Ну что на это скажешь?» Брюс Хорн, один из инженеров Macintosh, впоследствии заявил: «Мне стало ясно, что Гейтс не способен ни понять, ни оценить всей прелести Macintosh».

Несмотря на долю взаимного недоверия, обе команды были довольны, что Microsoft разработает для Macintosh графическое программное обеспечение, которое откроет новые возможности для персональных компьютеров, и отправились отметить сотрудничество в модный ресторан. Microsoft привлек к работе для Apple большую команду. «У нас над Mac трудилось больше людей, чем в Apple, — признавался Гейтс. — У Стива было человек пятнадцать, а у нас порядка двадцати. Мы вложили в это дело всю душу». Джобс считал, что программистам Microsoft не хватает вкуса, но в упорстве и трудолюбии им не откажешь. «Первые приложения были ужасны, — вспоминал Джобс, — но ребята не сдавались и в конце концов довели их до ума». Стиву так понравился Excel, что он заключил с Гейтсом тайный договор: если Microsoft обязуется на два года закрепить за Macintosh исключительное право на эту программу и не выпускать версию для IBM PC, Джобс распустит команду Apple, работавшую над версией бейсика для Macintosh, и купит лицензию у Microsoft. Гейтс дальновидно согласился на эти условия; сделка привела в ярость сотрудников Apple, чей проект по разработке бейсика в результате закрыли, и дала Microsoft мощное орудие воздействия на компанию Джобса на будущих переговорах.

Некоторое время Гейтс и Джобс общались. В то лето они вместе отправились на конференцию, устроенную компьютерным аналитиком Беном Розеном в отеле Playboy Club в городе Лейк-Женева, штат Висконсин; никто из участников не знал о разрабатываемых Apple графических интерфейсах. «Все считали IBM PC верхом совершенства; разумеется, мне это было приятно, но все-таки мы со Стивом заговорщицки улыбались — мы-то знали то, чего не знали другие, — вспоминает Гейтс. — Стив, конечно, намекнул, о чем речь, но никто ничего не понял». Гейтс стал завсегдатаем выездных семинаров Apple. «Я приезжал на каждое сборище, — рассказывал он. — Я был частью команды».

Гейтсу нравилось бывать в Купертино, наблюдать, как Джобс общается с подчиненными, впадая из крайности в крайность, и развивает перед ними свои грандиозные идеи. «Стив занимался демагогией — заявлял, что Mac изменит мир, — выжимал из подчиненных последние соки, держал их в постоянном напряжении и то и дело срывался на крик». Стив частенько начинал за здравие, а кончал за упокой и делился своими страхами с Гейтсом. «К примеру, в пятницу вечером мы шли ужинать, и Стив утверждал, что все отлично. А наутро, не моргнув глазом, заявлял: „Кошмар! Нам это сроду не продать! Черт побери, придется поднять цену, извини, что так получилось, моя команда — сборище идиотов“».

Гейтс имел возможность наблюдать поле искажения реальности в действии после выхода Xerox Star. Джобс спросил Гейтса, сколько компьютеров уже продалось, и тот ответил — 600. На следующий день Стив при Гейтсе и всей своей команде заявил: было продано 300 Xerox Star, начисто позабыв о том, что Гейтс уже сообщил всем другие цифры. «Тут его подчиненные вопросительно уставились на меня: „Ты ему скажешь, что это вранье?“ — вспоминал Гейтс. — Но я на эту удочку не попался». В другой раз Джобс с командой приехали к коллегам из Microsoft в Сиэтл и ужинали в ресторане теннисного клуба. Джобс разразился проповедью о том, что Macintosh и его программное обеспечение будут настолько простыми в использовании, что инструкции не понадобится. «Он говорил так, словно все, кто считал, что к приложениям Mac нужна инструкция, олухи царя небесного, — рассказывал Гейтс. — А мы сидели и думали: он это серьезно? Может, сообщить ему, что вообще-то часть наших сотрудников как раз работает над инструкцией?»

Отношения с каждым днем становились все сложнее. Поначалу планировалось, что на некоторых программах Microsoft — конкретно на Excel, Chart и File — появится логотип Apple и они пакетом будут прилагаться к Macintosh. Джобс считал, что система должна быть законченной, а компьютер сразу же готов к работе; к программам Microsoft он намеревался добавить MacPaint и MacWrite, написанные Apple. «Мы планировали заработать на каждом компьютере по 10 долларов с одного приложения», — вспоминал Гейтс. Но такая договоренность смутила конкурирующих производителей программного обеспечения, таких как Митч Капор из компании Lotus. Тем более что некоторые программы Microsoft могли быть не готовы в срок. Тогда Джобс решил перестраховаться и не устанавливать пакет программ Microsoft: предполагалось, что компания сама изыщет способы продать их конечному потребителю.

Гейтс безропотно согласился. Он уже начал привыкать к тому, что Джобс действует, как ему в голову взбредет, и решил, что от разрыва договоренности Microsoft в конечном счете только выиграет. «Продавая программное обеспечение отдельно от компьютеров, мы заработаем больше, — говорил Гейтс. — Это будет лучше, если мы хотим получить солидную долю рынка». В итоге Microsoft стал поставлять программное обеспечение под разные платформы, и как только был готов Microsoft Word для IBM PC, перестал его разрабатывать для Macintosh. Так что от решения Джобса разорвать договор Apple пострадала сильнее, чем Microsoft.

Выход Excel для Macintosh Джобс и Гейтс отметили на ужине для прессы в Нью-Йорке в ресторане Tavern on the Green. Гейтса спросили, планируется ли выпуск версии для IBM PC, и он ответил: «Со временем», не вдаваясь в подробности сделки с Джобсом. Стив взял микрофон: «Со временем мы все умрем», — пошутил он.

Битва за графические интерфейсы пользователя

С самого начала сотрудничества с Microsoft Джобса не покидало опасение, что те украдут идею графического интерфейса пользователя Macintosh и сделают собственную версию. Microsoft ранее разработал операционную систему DOS, доступную на IBM и совместимых компьютерах. Она функционировала на основе устаревшего интерфейса с командной строкой, маловразумительные указания которого (например, C:\>) ставили простых пользователей в тупик. И Джобс с коллегами боялись, что Microsoft решит переключиться на графические интерфейсы. Они встревожились еще сильнее, когда Энди Херцфельд заметил, что его партнер из Microsoft в подробностях расспрашивает о принципах работы операционной системы Macintosh. «Я поделился со Стивом своими подозрениями, что Microsoft собирается скопировать Mac, — вспоминает Херцфельд, — но его это ничуть не смутило: Джобс полагал, что им это не по плечу даже с примером Mac перед глазами». На самом деле Джобс беспокоился, да еще как, просто не хотел этого показывать.

У него были на то все основания. Гейтс понял, что будущее за графическими интерфейсами, и решил, что Microsoft имеет такое же право скопировать технологию, разработанную в Xerox PARC, как и Apple. Сам Гейтс признавался впоследствии: «Мы сказали себе: да, мы верим в графические интерфейсы, мы тоже видели компьютер Xerox Alto».

Джобс договаривался с Гейтсом, что в течение года после выпуска Macintosh, планировавшегося на январь 1983 года, Microsoft не будет поставлять графическое программное обеспечение никому, кроме Apple. К несчастью, Apple не смогла предвидеть, что выпуск будет отложен на год. Поэтому в ноябре 1983 года Гейтс с полным правом заявил, что Microsoft разрабатывает Windows — новую операционную систему для IBM PC с графическим интерфейсом, окнами, иконками и мышкой. Гейтс с помпой (в стиле Джобса) анонсировал запуск нового продукта — устроил самую пышную в истории Microsoft пресс-конференцию в отеле Helmsley Palace в Нью-Йорке. В том же месяце он впервые заявил о Windows на выставке COMDEX в Лас-Вегасе; отец помог ему устроить слайд-шоу. В речи, озаглавленной «Эргономика программного обеспечения», Гейтс заявил, что компьютерная графика «архиважна», интерфейсы станут дружественнее, а мышь превратится в стандарт для всех компьютеров.

Джобс пришел в ярость. Он понимал, что ничего не может сделать — формально Microsoft имела все права, поскольку договор с Apple не разрабатывать графическое программное обеспечение истекал, — но все равно разразился гневными упреками. «Немедленно позовите ко мне Гейтса, — приказал он Майку Бойчу, отвечавшему за связи Apple с компаниями — производителями программного обеспечения. Гейтс приехал один; ему хотелось обсудить с Джобсом сложившуюся ситуацию. «Он меня позвал, чтобы выпустить пар, — вспоминал Гейтс. — Как и велели, я приехал в Купертино и сказал: „Мы работаем над Windows. Мы верим, что будущее нашей компании — в графических интерфейсах“».

Встреча состоялась в конференц-зале Джобса; вокруг Гейтса собрался десяток сотрудников Apple, которым было любопытно, что скажет их босс. «Я, точно завороженный, смотрел, как Стив орет на Билла», — признавался Херцфельд. Джобс не разочаровал своих подопечных. «Это грабеж! — возмущался он. — Я вам доверял, а вы нас обворовываете!» Херцфельд вспоминает, что Гейтс спокойно посмотрел Стиву в глаза и проговорил своим скрипучим голосом: «Знаешь, Стив, я думаю, что есть и другая точка зрения.

Скажем так: у нас обоих есть богатый сосед по имени Xerox, я забрался к нему в дом, чтобы украсть телевизор, и обнаружил, что ты меня опередил». Этот остроумный ответ вошел в историю.

За те два дня, что Гейтс провел в Apple, Джобс обрушил на него весь водопад эмоций и перепробовал все приемы манипуляции. Стало ясно, что симбиоз Apple — Microsoft превратился в схватку двух скорпионов: противники кружат друг возле друга, зная, что укус будет смертелен для обоих. После вспышки в конференц-зале Гейтс с глазу на глаз продемонстрировал Джобсу, что планируется разработать для Windows. «Стив не знал, что сказать, — вспоминал Гейтс. — Он мог заметить: „Это противоречит тому-то и тому-то“, но вместо этого заявил: „По-моему, полное дерьмо“». Гейтс обрадовался возможности на время успокоить Джобса. «Я ответил: „Точно, дерьмо, да еще какое“». Тогда Стив впал в другую крайность. «Он говорил и кое-что похуже, — рассказывал Гейтс. — А потом едва не расплакался, как будто хотел сказать: „дай нам хоть выпустить свое“». Гейтс отвечал очень спокойно. «Меня не пугают чужие бурные эмоции, потому что сам я не настолько впечатлителен».

Джобс, как всегда, когда хотел серьезно поговорить, предложил Гейтсу прогуляться. Они бродили по улицам Купертино, прошли туда-сюда мимо университета Де Анса, завернули перекусить в кафе и отправились дальше. «Пришлось прогуляться, хотя это и не мой метод, — вспоминал Гейтс. — Наконец Джобс сказал что-то вроде: „Ладно, но пусть это будет не очень похоже на то, что делаем мы“».

А что еще он мог сказать? Ему нужно было добиться, чтобы Microsoft по-прежнему писал программы для Macintosh. Когда Скалли пригрозил Гейтсу подать иск, Microsoft ответила, что в таком случае перестанет поставлять версии Word, Excel и прочих приложений для Macintosh. Для Apple это было равносильно смертному приговору, и Скалли пошел на компромисс. Он согласился выдать Microsoft лицензию на право использования отдельных графических интерфейсов Apple для Windows. В обмен Microsoft обязалась по-прежнему поставлять программы для Macintosh и предоставить Apph исключительные права на Excel на определенный срок, в течение которого программа расчета таблиц будет доступна только для Macintosh, но не для IBM-совместимых компьютеров.

Microsoft смогла подготовить Windows 1.0 к выпуску только к осени 1985 года, да и тогда система требовала серьезных доработок. Ей не хватало элегантности интерфейса Macintosh, окна открывались мозаикой, а не перекрывали друг друга, как придумал Билл Аткинсон. Журналисты высмеивали Windows; покупатели плевались. Но, как это часто случалось с продукцией Microsoft, упорство сделало свое дело: постепенно Windows стал лучше, а потом и вовсе покорил рынок.

Джобс так и не простил Гейтсу обиды. «Они ободрали нас как липку, потому что у Гейтса нет ни стыда ни совести», — жаловался мне Стив почти тридцать лет спустя. Узнав об этом, Гейтс ответил: «Если он в это верит, значит, попал в собственное поле искажения реальности». С юридической точки зрения Гейтс был прав, и многочисленные судебные процессы это доказали. Да и в практическом смысле правда была на его стороне. Несмотря на то что Apple заключила сделку на право использования технологии Xerox PARC, другие компании неизбежно должны были выпустить похожие графические интерфейсы. Apple на своем примере убедилась, что «внешний вид и свойства» дизайна компьютерного интерфейса трудно защитить — как в юридическом, так и в практическом смысле.

Гнев Джобса можно понять. Apple была прогрессивнее, креативнее, изящнее в решениях и дизайне. Однако в итоге битву операционных систем выиграла Microsoft, несмотря на то что выпустила ряд недоработанных копий продукта. И это эстетический порок цивилизации в целом: лучшее и прогрессивное не всегда побеждает. Поэтому Джобс спустя десятилетие высказал мнение, в чем-то высокомерное и чересчур категоричное, но не лишенное доли истины: «Единственная беда Microsoft в том, что у них начисто отсутствует вкус, — рассуждал он. — Причем не в частном, а в общем смысле: они не стремятся к оригинальности, не работают над усовершенствованием продукта. Меня огорчает не успех Microsoft — это как раз нормально, они его честно заслужили. Меня огорчает, что они выпускают продукцию третьего сорта».