• Как правильно управлять финансами своего бизнеса, если вы не специалист в области финансового анализа - Финансовый анализ

    Финансовый менеджмент - финансовые отношения между суъектами, управление финасами на разных уровнях, управление портфелем ценных бумаг, приемы управления движением финансовых ресурсов - вот далеко не полный перечень предмета "Финансовый менеджмент"

    Поговорим о том, что же такое коучинг? Одни считают, что это буржуйский брэнд, другие что прорыв с современном бизнессе. Коучинг - это свод правил для удачного ведения бизнесса, а также умение правильно распоряжаться этими правилами

§ 2. Действующие лица истории

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 

 

Ранее мы уже рассматривали, какие социальные общности складываются в обществе, как они взаимосвязаны друг с другом. Теперь рассмотрим эти социальные общности в качестве субъектов общественной деятельности, исторического процесса.

 

Народ и его роль в жизни общества. Народная общность — это не просто общий признак она реализуется, функционирует в определенной деятельности многих людей. Стало быть, ее значение может быть оценено и по тому, как эта деятельность влияет на ход истории.

 

Рассматривая роль народных масс в истории, социальная философия подчеркивает, во-первых, что роль народных масс является решающей, определяющей и, во-вторых, что она исторически развивается, возрастает. Кратко рассмотрим эти характеристики.

 

1 «Время одуматься, осознать: что с нами случилось? И прежде всего понять нельзя строить какую бы то ни было общественную систему. Никто сознательно не строил ни феодализм, ни капитализм, ни даже первобытнообщинный строй. Люди стремились к созданию рациональных форм бытия. Строили, перестраивали, приобретали хозяйственный и политический опыт. Мы первая в мире страна, сделавшая приоритетным не решение насущных задач, стоящих перед человеком, а выполнение пунктов программы, заранее составленной по определенной теоретической схеме» (Киев Л. Мифы уходящих времен//Известия. 1990. 2 апр.).

 

Решающая роль народных масс в истории раскрывается во многих параметрах. Мы уже писали, что народ — это прежде всего общность трудящихся, главной производительной силы общества. Это качество народа главным образом и обусловливает решающую роль в истории. Именно народные массы создают все материальные и в значительной мере духовные блага в обществе, именно их труд представляет собой не что иное, как непрерывное действование, функционирование материального производства. Стало быть, именно благодаря труду народных масс удовлетворяются все важнейшие потребности общества, создаются решающие условия для существования, развития, функционирования всех видов, форм общественной деятельности.

 

В признании решающей роли народных масс в истории определенным образом выражается, преломляется положение о роли материального производства в обществе. По существу, эти две формулы выражают одно и то же содержание, но выражают его как бы с разных сторон. Так, если идея об определяющей роли материального производства акцентирует внимание на значении определенных законов, оставляя в тени оценку самих субъектов этой деятельности, то идея о решающей роли народных масс, напротив, высвечивает именно роль субъектов, людей, оставляя на втором плане сам материально-производственный механизм. Но и та и другая идеи есть не что иное, как грани, аспекты выражения одного и того же материалистического тезиса, суть которого в признании определяющей роли созидательной деятельности в истории. Поэтому положение о решающей роли народных масс в истории характеризует не только социологическое содержание, но оно имеет и важный философский смысл, выступая одной из граней решения основного вопроса философии применительно к обществу.

 

Решающая роль народных масс особенно рельефно раскрывается при сопоставлении с ролью выдающихся личностей, отдельных социальных групп в истории.

 

Эти личности, группы, организации могут принимать принципиальные и важные решения, могут указывать новые пути общественного развития, возглавлять, направлять общественные процессы, короче, выдающиеся личности могут очень и очень многое, недаром и называются они выдающимися. Но вся эта их выдающаяся деятельность возможна лишь в условиях, когда каждодневно и каждочасно миллионы представителей народа занимаются простыми, будничными делами: выращивают хлеб, строят города, дороги, добывают полезные ископаемые и т.д. Более того, любой самый дерзновенный замысел того или иного лидера лишь тогда воплощается в жизнь, когда опять-таки трудом и усилиями народных масс он становится социальной реальностью. Так, государственно-прозорливым было решение российского императора Петра I «прорубить» окно в Европу, иметь порт на берегу Балтийского моря. Но это решение так и осталось бы благим намерением, не больше, если бы тысячи крестьян и ремесленников своим потом и кровью не построили новый город — Петербург. Наполеон Бонапарт владел великим полководческим талантом. Но что бы значил его талант, если бы не было тысяч солдат, которые своим ратным трудом воплощали в жизнь его военные замыслы.

 

Таким образом, когда мы сопоставляем историческую значимость деятельности трудящихся масс, с одной стороны, и деятельность выдающихся личностей — с другой, тогда и обнаруживается, что, несмотря на всю будничность и прозаичность каждодневных действий миллионов трудящихся, несмотря на всю яркость действий выдающихся личностей, решающая роль принадлежит все же именно трудящимся, народным массам. Ибо действительная социальная значимость тех или иных дел оценивается не блистательностью отдельных проявлений человеческого гения, не тем, на авансцене ли истории или за ее кулисами они происходят, а глубиной воздействия на всю общественную жизнь, социальной масштабностью и значимостью этих дел [1]. В этом отношении роль народных масс и выступает как действительная основа всей жизни общества, поэтому она и решающая.

 

Решающая роль народных масс в истории, по существу, инвариантна по отношению к уровню развития общества, по отношению к различным историческим ситуациям. Всегда и везде именно народные массы и только они одни были, есть и будут решающей силой истории, ее творцами. Поэтому роль народных масс не может быть ни большей, ни меньшей, она — именно как решающая — не падает и не возрастает.

 

1 «Поступательное движение мира происходит только благодаря деятельности огромных масс и становится заметным только при весьма значительной сумме созданного» (Гегель Г. Соч. Т. 3. С. 95).

 

Но если эта роль является всегда решающей (и в этом смысле одинаковой), то это не значит, что она лишена развития вообще. Совсем напротив.

 

Тот факт, что именно народ является творцом истории, что именно его деятельность является определяющей в глобальных масштабных изменениях общества, и выступает действительной основой динамики роли народных масс в истории. Иначе говоря, развитие роли народных масс в истории является не чем иным, как развертыванием, выражением, воплощением, диалектическим осуществлением его решающего влияния на ход общественной жизни.

 

Главным направлением этого развития выступает возрастание роли народных масс в истории. Проявляется оно в том, что в ходе истории все более широкий круг общественных явлений, преобразований непосредственно подчиняется конкретному воздействию народных масс. Особенно отчетливо это можно проследить на примере воздействия их на политическую жизнь общества. Так, в эпоху рабовладения рабы вообше находились за пределами политической жизни, и говорить об их непосредственном воздействии на политическую сферу не приходится. В феодальном обществе трудящиеся массы уже не находятся за бортом официального общества, они уже какая-то часть этого общества, но находятся в самом низу политической жизни. Яркий пример тому — третье сословие в феодальной Франции. И наконец, при капитализме трудящиеся массы — официально равноправные граждане общества, имеющие права своего политического голоса и т.д. Ясно, что эти три этапа развития политического положения трудящихся связаны с тем, что возможности влияния их на политическую жизнь — в рамках антагонистического общества — возрастают.

 

Можно привести и другие примеры, которые также свидетельствуют о том, что многие области жизни общества, например духовное творчество, все больше оказываются доступными народным массам. Мы в данном случае оставляем в стороне вопрос о том, как достигается это расширение влияния народных масс. Ясно, однако, что в антагонистическом обществе оно завоевывается борьбой с эксплуататорскими классами, которые отнюдь не уступают добровольно своих позиций. Но как бы то ни было историческая тенденция в этом отношении прочерчивается очень рельефно: от этапа к этапу неуклонно и постоянно растет влияние народных масс на различные стороны общественной жизни. Вместе с тем хотелось бы отметить, что возрастание роли народных масс в истории нельзя понимать как некий экстенсивно непрерывный процесс. На самом же деле динамике роли народных масс свойственны подъемы и спады, рывки вперед, топтание на месте и отступления. И это вполне понятно, ибо их роль неотделима от специфических закономерностей развития общества, конкретно-исторических ситуаций, сложностей его развития.

 

Следует подчеркнуть, что признание народа в качестве основной движущей силы истории отнюдь не должно перерастать в его своеобразный культ. В контексте практически-конкретной деятельности общества роль народа может и должна быть оценена многопланово. Речь идет и о том, что для нормальной жизнедеятельности народа важны и наличие определенных слоев — элит и их влияние на него, и развитие политического механизма, выражающего интересы народа и организующего его, и о том, что в самом народе может функционировать множество противоречий, что ему свойствен бывает не только здравый смысл, но и масса предрассудков и т.д. Одним словом, народ в своей реальности — это не нечто святое, а реальная сложная, динамичная и противоречивая общность [1].

 

1 «Предположение, согласно которому только народу присуши разум, понимание и знание того, что справедливо, оказывается опасным и неправильным, потому что всякая часть народа может объявить себя народом, а вопросы, касающиеся государства, являются предметом культивированного познания, а не народа» (Гегель Г. Соч. Т. 8. С. 41-42).

 

Итак, роль народных масс в истории представляет собой единство всеобщего и специфического содержания. Всеобщее выражается в том, что всегда и везде именно народу принадлежит решающая роль в истории. Специфическое же выражается в том, что на каждом этапе истории эта роль выступает в особых формах, в конкретных механизмах влияния на те или иные стороны общественной жизни. Именно в области этого специфического содержания и обнаруживается возрастание влияния народных масс на ход истории.

 

Классы, нации и их роль в общественной жизни. Сущностные характеристики классов, наций, коллективов и других социальных общностей, характеристики их отношений — это не просто статичное всеобщее, которое объединяет некоторое множество людей, не просто повторяющиеся, совпадающие у многих людей черты, особенности и т.д. На самом же деле все черты социальных общностей неотделимы от реальной и многообразной жизнедеятельности людей.

 

Например, каждая социальная общность объединяется каким-то объективным общим интересом. И интерес этот, охватывая всех людей, составляющих данную общность, пронизывая всю их жизнедеятельность, выступает не чем иным, как определенным фактором человеческой активности, деятельности. Он побуждает людей к определенным действиям, диктует цели и средства этих действий, выступает их внутренним мотивом. Иначе говоря, интерес той или иной общности — это не просто общее мнение, общая позиция, но это и общее действие. Этот интерес реально существует, функционирует в обществе именно через социальное действие, социальную активность.

 

Другие черты социальных общностей также существуют, реализуются, функционируют именно через определенные действия людей. Например, общие социально-психологические черты национальной общности выступают как определенные грани духовного обоснования реальной деятельности людей, их поступков, выбора ими линии определенных действий в различных жизненных ситуациях. Люди одной национальной общности не просто сходно мыслят, не просто обладают каким-то общим темпераментом, не просто однозначно оценивают те или иные события, но и определенным образом одинаково поступают в схожих обстоятельствах. И действуют они в определенной мере одинаково, в частности, и потому, что одинаково мыслят.

 

Аналогичные соображения можно высказать и об отношениях различных общностей, о сложной системе связей и зависимостей в социальной сфере. Так, отношения классов не есть нечто такое, что в обществе существует как бы само по себе, независимо от миллионов конкретных человеческих поступков и действий. Эти отношения — не что иное, как одна из основ, одна из граней содержания самих этих человеческих действий. Именно в многообразии этих действий, поступков и существует, живет, функционирует общественное отношение.

 

Одним словом, социальные общности в своем реальном общественном бытии выступают как объединения людей, руководствующихся общей программой деятельности и реализующих ее в жизни. Иначе говоря, социальные общности — это действующие общности. И как таковые они выступают важными социальными движущими силами общественной жизни.

 

Роль этой деятельности социальных общностей в развитии общества, всех его сторон исключительно велика.

 

Рассмотрим эту роль на примере влияния классовой структуры капиталистического общества на развитие его экономики.

 

Так, капиталистическая экономика может нормально функционировать лишь тогда, когда есть пролетарий, человек, не имеющий никакой собственности, кроме своей рабочей силы, и готовый предложить ее на рынке труда. Для этой же экономики нужен и капиталист, человек, владеющий орудиями и средствами производства, подчиняющий свою деятельность погоне за прибылью и с этой целью нанимающий рабочих. Если нет этих двух фигур, капиталистическая экономика не функционирует. Историческое появление этих фигур означает не просто изменение экономического положения определенных личностей. Речь идет о том, что эти определенные экономические типы людей должны развиться именно в классовые общности. И именно тогда, когда сложатся, разовьются соответствующие классовые общности со всеми присущими им чертами, тогда в полной мере и развертывается капиталистическое производство.

 

У К. Маркса во многих его работах глубоко раскрываются процесс формирования пролетариата как класса и его влияние на производство. В феодальной Англии, например, земельные собственники распускали свою челядь, арендаторы изгоняли безземельных крестьян и т.д. В результате в обществе появилась масса людей, свободных и от всякой собственности, и от всякой крепостной зависимости. Казалось бы, появились решающие условия для того, чтобы эти люди прямо шли на капиталистическое предприятие. Однако К. Маркс замечает: «Единственным источником существования этой массы людей оставалась либо продажа своей рабочей силы, либо нищенство, бродяжничество и разбой. Исторически установлено, что эти люди сперва пытались заняться последним, но с этого пути были согнаны посредством виселиц, позорных столбов и плетей на узкую дорогу, ведущую к рынку труда» [1].

 

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. Г. С. 499.

 

Пока вчерашние крепостные просто отчуждены от земли, оторваны от своих «естественных» покровителей-феодалов, они еще не пролетарии. Пока они загоняются плетью и виселицей на капиталистическую мануфактуру, они также еще не пролетарии. Они становятся пролетариатом тогда, когда их экономическое положение превращается в их определенный жизненный уклад, их быт, отношения, традиции, интересы, короче, в их определенный образ жизни. Именно в рамках этих общих условий жизни конституируется класс как определенная социальная реальность, именно здесь его материально-экономический скелет обрастает социальной плотью.

 

Когда же этот образ жизни сложился, он стал обладать и огромной социально управляющей, социально регулирующей функцией. В рамках общего образа жизни складывается определенная линия деятельности, жизненного повеления каждого отдельного представителя пролетариата. Он выбирает себе работу, создает свою семью, воспитывает детей, короче, осуществляет всю полноту своей жизнедеятельности в соответствии с конкретными жизненными условиями, классовым образом жизни, который его окружает и к которому он сам принадлежит.

 

Раскрывая отношения индивидов капиталистического общества к классам, К. Маркс подчеркивал, что класс объективизируется, становясь чем-то самостоятельным по отношению к индивиду, так что последние находят предустановленными условия своей жизни. Класс указывает им их житейское положение, а вместе с тем и их личное развитие. Он подчиняет их себе [1]. Каждый представитель класса, находясь в общих условиях с классом, имея общий образ жизни, подчиняется определенным традициям, принимает определенные ценностные ориентации и установки, усваивает определенные образцы поведения и действия, соответственно оценивает свою жизнь, деятельность. Все это оказывает огромнейшее социально регулирующее воздействие на всю жизнь любого классового индивида.

 

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 440. И далее: «Отдельное лицо может случайно с ними (с условиями своего бытия. — В.Б.) справиться, но не масса закабаленных ими людей, ибо само существование такой массы выражает подчинение, притом неизбежное подчинение индивидов этим отношениям» (Там же. Т. 46. Ч. I. С. 107).

 

Мы хотим обратить внимание на то, что это своеобразное подчинение индивида классовым условиям жизни является на деле не чем иным, как его приспособлением к определенным требованиям экономической жизни, материального производства. Ведь, принимая образ жизни своего класса, его традиции, его ценности и т.д., индивид считает нормой необходимость работать на капиталиста, продавать ему рабочую силу. «С дальнейшим развитием капиталистического производства развивается рабочий класс, который по своему воспитанию, традициям, привычкам признает условия того способа производства как само собой разумеющиеся естественные законы», — писал К. Маркс [2]. И если первоначально «указателем» дороги на капиталистическое предприятие был для индивида страх виселицы, то затем таким «указателем» стал весь уклад его жизни, все воздействия конкретной среды, традиций.

 

2 Там же Т. 23 С. 747.

 

Выше мы вели речь о пролетарии, о функциональном влиянии его социально-классового бытия на процессы материального производства. Но нетрудно убедиться, что соображения эти относятся и к капиталисту. Ведь капиталистическое производство предполагает и требует, чтобы был капиталист, субъект — владелец собственности, который бы вновь и вновь пускал в ход свой капитал. Но чтобы капиталист выполнял эту миссию, чтобы верно служил имманентному стремлению капитала к самовозрастанию, он как человек, личность должен обладать определенными качествами, принять для себя определенные ценности, установки. А все это формируется в нем не сразу и не вдруг, а опять-таки специфическим образом жизни, классовой средой, которая по сути своей есть социальное выражение экономического положения капиталиста. Стало быть, чем с большей полнотой и адекватностью воплощаются в образе жизни капиталистов черты капиталистической экономики, чем больше этот образ жизни подчиняет себе индивидов, чем, говоря в целом, более социально развивается класс капиталистов как класс, тем благоприятнее социальные функциональные предпосылки капиталистического производства.

 

Таким образом, складывание определенной социально-классовой структуры в капиталистическом обществе означало не просто появление новых социальных общностей, а развитие и функционирование новых социальных движущих сил, новых регуляторов всей жизнедеятельности миллионов людей. И это обстоятельство оказалось чрезвычайно важным для функционирования капиталистического материального производства, оно по своему историческому значению далеко вышло за рамки только социачьной жизни общества.

 

Думается, понятно, что рассмотренный пример имеет более общее методологическое значение, чем простая зарисовка капиталистического общества. Ведь речь идет не только о классовых обществах и о периоде капитализма. По существу, любая общность в любом обществе выступает движущей силой развития. Так, национальная общность — это реальная среда, реальные связи, контакты людей, общность их психологии, которые весьма реально и ощутимо воздействуют на людей, их жизненное поведение. И в этом смысле большее или меньшее развитие национальной общности, определенный ее характер могут иметь большее или меньшее значение для развития общества, всех его отношений.

 

Короче говоря, все социальные характеристики в любом обществе представляют собой не просто слова в анкетах и автобиографиях. За этими словами «стоят» определенные особенности образа жизни, отношения людей, определенные идеологические и психологические установки, ценностные ориентации, стереотипы жизненного поведения, реальное воздействие семейных и других традиций, менталитет личности и многое, многое другое. И реальная жизнедеятельность каждого человека осуществляется в контексте всего этого огромного и бесконечно разнообразного социального воздействия.

 

Таким образом, каждая социальная общность, возникающая в ходе истории, — будь это любой класс, народность, нация, профессиональная группа — вносит свой неповторимый вклад в материальный, духовный процесс общества. Ни одна общность не появляется в истории «просто так», по прихотливой игре исторического случая. Каждая действительно объективная социальная общность по сути своей глубоко созидательна, она входит в мир именно для того и затем, чтобы внести свою лепту в общий процесс развития цивилизации.

 

Важное место в жизнедеятельности социальных общностей занимают их отношения. И здесь важная роль принадлежит отношениям классов. Особо следует сказать о роли в обществе классовой борьбы.

 

Классовая борьба в обществе, основанном на частной собственности, зависит не от субъективистских желаний представителей того или иного класса. В ее основе лежат объективные экономические, социальные противоречия классов. Так, класс рабов лишен собственности на орудия и средства производства, обречен на нищенские, тяжелые, порой бесчеловечные условия жизни, он не имеет перспектив в социальном развитии. Это положение угнетенного класса не может не порождать у него стремления изменить сложившуюся ситуацию, обеспечить себе более нормальные условия жизни. Но это стремление угнетенного класса — не абстрактное желание. Оно неизбежно принимает вид сопротивления, борьбы против другой группы людей, чье социальное существование закрепляет такое положение вещей.

 

Класс рабовладельцев точно так же выступает в истории не как пассивная группа. Ему присущ свой интерес, и он заключается в том, чтобы заставить угнетенный класс жить, трудиться в границах предписанного экономического положения, заставить его отдавать большую долю прибавочного продукта.

 

Таким образом, экономическое, социальное положение классов в антагонистическом обществе таково, что оно неизбежно заставляло их сталкиваться в своих отношениях. Революционизирующей силой этого столкновения был угнетенный класс, который больше всего страдал от существующего порядка. Вот почему вся история антагонистического общества наполнена непрерывной борьбой классов. Эта борьба постоянно порождалась ходом общественного производства, воспроизводством всей системы социально-классовых отношений и была тем своеобразным мотором, который вел вперед развитие общества на определенном этапе истории [1].

 

1 "Средство, которым природа пользуется для того, чтобы осуществить развитие всех задатков людей, — это антагонизм их в обществе, поскольку он в конце концов становится причиной их законосообразного порядка. Пол антагонизмом я разумею здесь недоброжелателыто общительность людей, т.е. их склонность вступать в общение, связанную, однако, со всеобщим сопротивлением, которое постоянно угрожает обществу разъединением» (Кант И Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане//Соч.: В 6 т. М., 1966. Т. б. С. 9).

 

Движущая сила классовой борьбы многопланова. Производство, быт, семейные связи, политическая история, военные походы, столкновения научных идей, идеологических концепций, общественное мнение — все эти грани, стороны, составляющие сложную ткань общественной жизни, находятся под прямым или опосредованным влиянием классовой борьбы. Так, казалось бы, непосредственный процесс производства, функционирование орудий и средств производства стоят несколько в стороне от классовой борьбы. Ведь независимо от того, вырвал или нет пролетариат прибавку к своей заработной плате у капиталистов, технология производства, сам производственный процесс не меняются. Но такое впечатление независимости этих общественных процессов обманчиво. Буржуазия как класс всегда стремится получить прибыль и сверхприбыль. Наиболее простой и дешевый путь к этому — усиление эксплуатации рабочих, удлинение рабочего дня, снижение оплаты труда, интенсификация труда. Но чем больше размах классовой борьбы пролетариата, чем больше он сопротивляется этим поползновениям буржуазии, защищает свои права, тем меньше у господствующих классов возможностей получить прибыль и сверхприбыль таким путем. В этих социальных условиях господствующий класс обращает больше внимания на перестройку самого производства, внедрение новых технических устройств, достижений науки.

 

Велика роль классовой борьбы трудящихся масс в социальном переустройстве общества. Ведь всякая действительно социальная революция буквально преобразует все общество. Она преодолевает складывающийся веками, освященный традициями уклад жизни, господство определенных классов, закрепляемое целой системой политических институтов. Вместе с тем она открывает дорогу новому обществу, новым социальным, политическим силам. Вполне понятно, что такое глобальное преобразование общественной жизни не может осуществляться усилиями небольших групп людей. Для этого нужна энергия миллионных масс. Классовая борьба и выступает той социальной силой, которая и осуществляет эти преобразования в обществе [1]. Сама социальная революция — это не что иное, как проявление классовой борьбы.

 

1 Гизо писал, что история Франции «полна борьбой сословии или, вернее, сделана ею... Борьба классов — не теория и не гипотеза, это — самый простой факт», поэтому «не только нет никакой заслуги за теми, которые его видят, но почти смешно отрицать его» (цит. по: Философская энциклопедии Т. 2. С. 528).

 

Классовая борьба, далее, является важнейшей детерминантой политической эволюции общества. Выражается это прежде всего в том, что сами политические институты представляют собой не что иное, как прямое порождение классовой борьбы, ее выражение. Кроме того, и само развитие, совершенствование политических институтов осуществляется под прямым воздействием размаха, особенностей классовой борьбы. Исторически доказано, что чем выше размах этой борьбы, тем тоньше, многообразнее и функционирование политического механизма в классовом обществе [1].

 

1 В каждой республике существуют два различных устремления: одно — народное, другое — высших классов... и все законы, благоприятные свободе, порождены их борьбой» (Макиавелли Н. Соч. М., 1934. Т. 1.С 79).

 

Наконец, следует отметить влияние классовой борьбы на духовную жизнь общества, общественное сознание. Именно на почве классовых антагонизмов вырастают различные идеологические концепции, именно во имя реализации определенных классовых интересов воздействуют они на различные стороны общественного сознания — общественное мнение, искусство, науку и т.д.

 

Раскрывая значение классовой борьбы, социальная философия отнюдь не уклоняется от дифференцированного анализа роли каждого из классов, каждой из сторон в этой борьбе. Так, было бы неверным, исходя из социально-прогрессивной роли классовой борьбы, одинаково оценивать вклад каждого класса. Ведь в принципе нельзя ставить на одну доску действия эксплуататорских классов, направленные на закабаление масс, и борьбу трудящихся классов, защищающихся от эксплуатации. При характеристике роли каждого класса нужен конкретно-исторический подход, учитывающий всю специфику того или иного этапа классовой борьбы, особенности общественного развития.

 

Роль классов, классовых отношений, а на определенных этапах истории — классовой борьбы тесно связана с ролью народных масс в истории. Ведь народ, начиная с рабовладельческой формации, состоит из классов, и роль соответствующих классов в истории это и есть не что иное, как определенное выражение развития роли народных масс.

 

Вместе с тем нельзя отождествлять влияние на ход истории народных масс и соответствующее влияние классов. Как нам представляется, различие связано с тем, что классовая дифференциация означает более широкую степень активности, инициативности социального воздействия. Так, влияние народных масс на ход истории вытекает из социальной значимости тех дел, которые совершаются народом. Народные массы могут не ставить перед собой задач какого-то изменения, тем более кардинального изменения общества. Но от этого их воздействие на ход истории не меняется. Ибо поскольку они занимаются своими будничными, повседневными материально-предметными делами, постольку из огромной суммы этих дел как их совокупный общественный результат вырастает и их решающее воздействие на ход истории. Классовое бытие людей не просто побуждает их заниматься своими повседневными производственными делами. Воплощаясь в сложной системе социальных отношений, классовое положение более детерминирует социально-активную позицию людей, оно побуждает их либо к закреплению своего классового статуса, либо к его изменению. А такие действия неизбежно проявляются вовне, они захватывают в свою орбиту другие классы, другие социальные слои, они выражаются в том, что воздействуют на другие классы в определенном направлении. Все это свидетельствует о том, что классы, их отношения представляют собой более мощные детерминанты социальной активности, чем просто народная общность, отношения народа. Они возмущают, взрывают повседневное течение общественной жизни, придают большее значение ее изменениям.

 

Апологетика классовой борьбы в социальной философии марксизма. Классовая борьба в истории — это реальный факт общественной жизни, и роль ее весьма значительна. Поэтому заслуга К. Маркса и его последователей, внесших значительный вклад в понимание классов, их отношений в обществе, весьма велика. Думается, что задача дальнейшего исследования классов, их отношений сохраняет свое значение и для сегодняшнего дня, как сохраняет свое методологическое значение и обращение к теоретическому наследию К. Маркса в целом.

 

Вместе с тем, рассматривая учение о классовой борьбе в социальной философии К. Маркса, недостаточно просто констатировать научную значимость этого учения. Необходимо обратить внимание и соответственно оценить абсолютизацию классовой борьбы К. Марксом и его последователями. Это проявилось во многом. Так, под этим углом зрения рассматривалась история обществ. «История всех до сих пор существовавших обществ, — провозгласили К. Маркс и Ф. Энгельс в самом начале своей деятельности, — была историей борьбы классов» [1].

 

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 424.

 

Это проявилось в том, что в системе движущих сил они выдвигали на первый план именно борьбу классов. «В течение почти сорока лет, — писали они, — мы выдвигали на первый план классовую борьбу как непосредственную движущую силу истории, и особенно классовую борьбу между буржуазией и пролетариатом как могучий рычаг современного социального переворота» [2]. Обобщая подобные тенденции, В.И. Ленин сделал вывод, что идея классовой борьбы — вообще главная в марксизме. «Может ли кто-нибудь, хоть немного знакомый с Марксом, — писал он, — отрицать, что учение о классовой борьбе — центр тяжести всей системы его воззрений» [3].

 

2 Там же. Т. 19. С. 175.

3 Ленин В.И. Полн. собр. соч. T. I. 320.

 

Мы не будем касаться всех общих отрицательных последствий апологетики классов и классовой борьбы в социальной философии К. Маркса. Скажем сейчас лишь о тех негативных методологических последствиях, которые проявились в области теории движущих сил общества.

 

Во-первых, абсолютизация классовой борьбы затушевывала, смазывала единство общества как социального организма на каждом этапе общественного развития. Борющиеся классы — это не метеориты, прилетевшие из разных галактик и столкнувшиеся друг с другом, а стороны, грани единой социальной общности — народа. Они и выступают при самых острых столкновениях как проявление, развитие, реализация этой общности.

 

Во-вторых, односторонний крен в сторону классовых антагонизмов оставил в тени другие очень важные грани отношений классов. Речь идет о том, что в истории непрерывно складывались формы союзов классов, многообразных и сложных контактов классов, хотя их экономические интересы были зачастую прямо противоположны. Эти союзы классов были противоречивы, наполнены внутренним драматизмом, изменчивы, но эти формы были. Да и не может общество существовать, если между его основными социальными силами не складывались самые разнообразные контакты, связи, которые, понятно, не появлялись сами собой, а являлись продуктом сложной и многообразной деятельности самих классов. Деятельность по налаживанию таких связей была важной составляющей созидательной роли классов в истории. Более того, с точки зрения сохранения социальной стабильности, оптимальных условий сохранения, развития, функционирования общества тенденции социального единства являлись более важными, чем силы социального расщепления, противостояния. Да и само это противостояние было не чем иным, как своеобразным этапом, средством к становлению именно социальной целостности.

 

В-третьих, абсолютизация классовой борьбы затушевывала созидательный, творческий вклад каждого класса в общественное развитие. Вольно или невольно получалось так, что главное содержание отношения классов сводилось к взаимной борьбе. Создавалось впечатление, будто классы появляются в обществе лишь затем, чтобы одним безоглядно эксплуатировать, другим столь же безоглядно ниспровергать эксплуататоров. Да и сами названия «эксплуататоры», «эксплуатируемые», «господствующие», «угнетенные» несли в себе оттенок абсолютного противостояния, взаимоотторжения. А между тем ведь каждый класс входит в общественную жизнь со своей созидательной миссией, в этом его главное предназначение, исток его отношений с другими классами. Акцентировка же на классовых особенностях, противостоянии затушевывала эту миссию применительно к так называемым господствующим классам. А ведь именно в деятельности этих классов развивалось и организационно-политическое, и духовное творчество в обществе.

 

В-четвертых, абсолютизация классовой борьбы закономерно приводила к выводу о неизбежности диктатуры класса вообще и диктатуры пролетариата в частности. Конечно, в истории классового общества никогда не было, нет и не будет идеальной сбалансированности интересов классов, а приоритетность интересов определенного класса — явление закономерное. Но приоритетность интересов одного класса в общем балансе классовых интересов — это одно, а диктатура одного класса над другими — это совершенно другое. Диктатура класса есть его воина, открытое подавление и угнетение других классов. Если она и была в обществе, последнее всегда стремилось уйти от диктаторского режима. Апологетика же классовой борьбы превращает диктатуру класса в едва ли не оптимальную и желанную форму устройства общественных отношений.

 

В-пятых, абсолютизация классовой борьбы в марксизме как бы сместила нравственные акценты в ее оценке. Эта борьба стала рассматриваться как некое абсолютное благо, как великое достоинство общества. И вот уже ожесточенная схватка классов в революции объявляется «праздником угнетенных», бунт оказывается делом правым, а сама классовая борьба объявляется безусловным прогрессом общества. А между тем классовая борьба помимо своих объективных следствий несет горе и несчастье обществу; это отвлечение сил людей от задач созидания, это признание неразвитости общественных отношений, неспособности общества цивилизованными средствами решать свои проблемы. Классовая борьба, тем более ее обострение, в истории нередко расчищала дорогу тирании и тоталитаризму. Так что нравственная оценка классовой борьбы, принимая ее как неизбежность, по меньшей мере не может быть однозначно положительной.

 

В-пятых, апологетика классовой борьбы явилась почвой для трактовки ее как центрального звена марксистского учения. Но марксистское учение объемно, социальная философия — его составная часть. Между тем согласиться с тем, что главное в социальной философии К. Маркса — это учение о классовой борьбе, — значит принизить, дискредитировать философию К. Маркса и современную марксистскую социальную философию. Учение о классовой борьбе лишь один из фрагментов теории движущих сил в социальной философии, фрагмент — отнюдь не главный. Да и вообще следует сказать, что из всего социально-философского учения К. Маркса вовсе не следует ни однозначного признания центральной роли классов, ни тем более признания решающей роли классовой борьбы в обществе. И если К. Маркс допускал высказывание, дающее повод для такого истолкования, то это свидетельствует о противоречивости его учения, о давлении идеологических приоритетов на философские прозрения К. Маркса.

 

Наконец, в-шестых, следует отметить, что апологетика классовой борьбы все больше приходит в противоречие с реальностями социального развития XX в. В современном цивилизованном обществе и классы уже другие, и тем более отношения между ними кардинально изменились [1]. В этих условиях ориентировать философию на признание особой значимости и роли классовой борьбы — значит обрекать ее на отставание от жизни и потерю своей фундаментальной роли в духовной культуре общества.

 

1 «Понятие «основные классы» не может сегодня отразить ни капиталистическую, ни социалистическую действительность. В странах развитого капитализма рабочий класс уже не выступает как единая социальная общность: далеко не всегда его взгляды и позиции прогрессивны, а самое главное, социальный антагонизм не может быть сведен к антитезе «рабочий класс — буржуазия». В целом же классы как социальные группировки человечества утрачивают свои всепроникающие, детер-минир) юшие общественную жизнь способности, а трактовка классовой борьбы как движущей силы исторического процесса становится просто неприемлемой» (Ташков В.А. Социальное и национальное в и стори ко-антропологи ческой перспективе//Вопросы философии. 1990. № 12. С. 7).

 

Комментарий к письму К. Маркса И. Вейдемейеру. Пожалуй, наиболее концентрированно свой вклад в учение о классах и классовой борьбе Маркс сформулировал в известном письме Вейдемейеру 5 марта 1852 г. Он писал: «То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего: 1) что существование классов связано лишь с определенными историческими фазами развития производства; 2) что классовая борьба необходимо ведет к диктатуре пролетариата; 3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов, к обществу без классов» [1]. Остановимся на этих доказательствах.

 

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 28 С. 427.

 

1. К. Маркс утверждает, что классы возникли в связи с определенными фазами материального производства. То, что классы связаны с материальным производством, это, конечно, верно. Но считать, что они связаны только с ним, было бы неправильно, истоки классов более обширны, нежели только материальное производство. Так что эту «первую» идею К. Маркса о классах можно считать неточной.

 

2. Классовая борьба ведет к диктатуре пролетариата. Этот тезис можно понять так (и он именно так и был понят всеми), что диктатура пролетариата выступает как некое закономерное и неизбежное следствие классовой борьбы, что, какова бы ни была классовая борьба, ее единственно возможным результатом является диктатура пролетариата. Что же показала история? Она, на наш взгляд, подтвердила, что в определенных условиях такой финал классовой борьбы возможен. Но он отнюдь не является единственным, фатально предопределенным. Оказалось, что отношения классов имеют такие резервы в капиталистическом обществе, которые позволяют им наладить и развивать совместное сотрудничество и уж тем более избегать такого результата, как диктатура пролетариата. Более того, опыт XX в. показал, что путь развивающегося сотрудничества классов наиболее естествен и типичен для большинства стран, а путь революционного обострения борьбы и диктатуры пролетариата — скорее историческое исключение, которое свидетельствует о неразвитости социальных отношений в обществе, о попытках насильственно изменить естественный ход событий. Рано или поздно это исключение отбрасывается обществом как чрезвычайно антисоциальный путь. Так что второй тезис К. Маркса в лучшем случае говорит о частном варианте развития отношений классов, выданном за всеобщую закономерность.

 

3. Сама диктатура пролетариата является переходным этапом к обществу без классов. Если эту идею понимать в рамках признания всеобщности перехода к бесклассовому обществу, то с ней можно согласиться. Но в этом смысле в обществе вообще нет таких событий, которые не вели бы к обществу без классов. Разумеется, эта идея имеет и более узкий смысл. И заключается в признании особой роли диктатуры пролетариата в этом процессе перехода к бесклассовому обществу. Здесь хотелось бы заметить следующее.

 

Во-первых, нельзя считать, что диктатура пролетариата является обязательной ступенью и формой перехода к бесклассовому обществу, что вне и помимо нее этот переход вообще не может свершиться. Опыт истории, в особенности истории XX в., показал, что этот переход уже совершается весьма успешно в странах развитой цивилизации, где диктатуры пролетариата не было и в помине. Так что полагать, будто человечество иначе чем через эти ворота, именуемые диктатурой пролетариата, к бесклассовому обществу не придет, было бы ошибочно.

 

Во-вторых, исторический опыт XX в. свидетельствует, что диктатура пролетариата в странах, где она сложилась, не только не способствовала переходу к бесклассовому обществу, но, напротив, консервировала классовую структуру общества, препятствовала естественному развитию социально-классовых отношений. Так что диктатура пролетариата, несмотря на все лозунги и идеологические декларации, реально была не катализатором перехода общества к бесклассовым отношениям, а величайшим тормозом на этом пути.

 

 

 

Ранее мы уже рассматривали, какие социальные общности складываются в обществе, как они взаимосвязаны друг с другом. Теперь рассмотрим эти социальные общности в качестве субъектов общественной деятельности, исторического процесса.

 

Народ и его роль в жизни общества. Народная общность — это не просто общий признак она реализуется, функционирует в определенной деятельности многих людей. Стало быть, ее значение может быть оценено и по тому, как эта деятельность влияет на ход истории.

 

Рассматривая роль народных масс в истории, социальная философия подчеркивает, во-первых, что роль народных масс является решающей, определяющей и, во-вторых, что она исторически развивается, возрастает. Кратко рассмотрим эти характеристики.

 

1 «Время одуматься, осознать: что с нами случилось? И прежде всего понять нельзя строить какую бы то ни было общественную систему. Никто сознательно не строил ни феодализм, ни капитализм, ни даже первобытнообщинный строй. Люди стремились к созданию рациональных форм бытия. Строили, перестраивали, приобретали хозяйственный и политический опыт. Мы первая в мире страна, сделавшая приоритетным не решение насущных задач, стоящих перед человеком, а выполнение пунктов программы, заранее составленной по определенной теоретической схеме» (Киев Л. Мифы уходящих времен//Известия. 1990. 2 апр.).

 

Решающая роль народных масс в истории раскрывается во многих параметрах. Мы уже писали, что народ — это прежде всего общность трудящихся, главной производительной силы общества. Это качество народа главным образом и обусловливает решающую роль в истории. Именно народные массы создают все материальные и в значительной мере духовные блага в обществе, именно их труд представляет собой не что иное, как непрерывное действование, функционирование материального производства. Стало быть, именно благодаря труду народных масс удовлетворяются все важнейшие потребности общества, создаются решающие условия для существования, развития, функционирования всех видов, форм общественной деятельности.

 

В признании решающей роли народных масс в истории определенным образом выражается, преломляется положение о роли материального производства в обществе. По существу, эти две формулы выражают одно и то же содержание, но выражают его как бы с разных сторон. Так, если идея об определяющей роли материального производства акцентирует внимание на значении определенных законов, оставляя в тени оценку самих субъектов этой деятельности, то идея о решающей роли народных масс, напротив, высвечивает именно роль субъектов, людей, оставляя на втором плане сам материально-производственный механизм. Но и та и другая идеи есть не что иное, как грани, аспекты выражения одного и того же материалистического тезиса, суть которого в признании определяющей роли созидательной деятельности в истории. Поэтому положение о решающей роли народных масс в истории характеризует не только социологическое содержание, но оно имеет и важный философский смысл, выступая одной из граней решения основного вопроса философии применительно к обществу.

 

Решающая роль народных масс особенно рельефно раскрывается при сопоставлении с ролью выдающихся личностей, отдельных социальных групп в истории.

 

Эти личности, группы, организации могут принимать принципиальные и важные решения, могут указывать новые пути общественного развития, возглавлять, направлять общественные процессы, короче, выдающиеся личности могут очень и очень многое, недаром и называются они выдающимися. Но вся эта их выдающаяся деятельность возможна лишь в условиях, когда каждодневно и каждочасно миллионы представителей народа занимаются простыми, будничными делами: выращивают хлеб, строят города, дороги, добывают полезные ископаемые и т.д. Более того, любой самый дерзновенный замысел того или иного лидера лишь тогда воплощается в жизнь, когда опять-таки трудом и усилиями народных масс он становится социальной реальностью. Так, государственно-прозорливым было решение российского императора Петра I «прорубить» окно в Европу, иметь порт на берегу Балтийского моря. Но это решение так и осталось бы благим намерением, не больше, если бы тысячи крестьян и ремесленников своим потом и кровью не построили новый город — Петербург. Наполеон Бонапарт владел великим полководческим талантом. Но что бы значил его талант, если бы не было тысяч солдат, которые своим ратным трудом воплощали в жизнь его военные замыслы.

 

Таким образом, когда мы сопоставляем историческую значимость деятельности трудящихся масс, с одной стороны, и деятельность выдающихся личностей — с другой, тогда и обнаруживается, что, несмотря на всю будничность и прозаичность каждодневных действий миллионов трудящихся, несмотря на всю яркость действий выдающихся личностей, решающая роль принадлежит все же именно трудящимся, народным массам. Ибо действительная социальная значимость тех или иных дел оценивается не блистательностью отдельных проявлений человеческого гения, не тем, на авансцене ли истории или за ее кулисами они происходят, а глубиной воздействия на всю общественную жизнь, социальной масштабностью и значимостью этих дел [1]. В этом отношении роль народных масс и выступает как действительная основа всей жизни общества, поэтому она и решающая.

 

Решающая роль народных масс в истории, по существу, инвариантна по отношению к уровню развития общества, по отношению к различным историческим ситуациям. Всегда и везде именно народные массы и только они одни были, есть и будут решающей силой истории, ее творцами. Поэтому роль народных масс не может быть ни большей, ни меньшей, она — именно как решающая — не падает и не возрастает.

 

1 «Поступательное движение мира происходит только благодаря деятельности огромных масс и становится заметным только при весьма значительной сумме созданного» (Гегель Г. Соч. Т. 3. С. 95).

 

Но если эта роль является всегда решающей (и в этом смысле одинаковой), то это не значит, что она лишена развития вообще. Совсем напротив.

 

Тот факт, что именно народ является творцом истории, что именно его деятельность является определяющей в глобальных масштабных изменениях общества, и выступает действительной основой динамики роли народных масс в истории. Иначе говоря, развитие роли народных масс в истории является не чем иным, как развертыванием, выражением, воплощением, диалектическим осуществлением его решающего влияния на ход общественной жизни.

 

Главным направлением этого развития выступает возрастание роли народных масс в истории. Проявляется оно в том, что в ходе истории все более широкий круг общественных явлений, преобразований непосредственно подчиняется конкретному воздействию народных масс. Особенно отчетливо это можно проследить на примере воздействия их на политическую жизнь общества. Так, в эпоху рабовладения рабы вообше находились за пределами политической жизни, и говорить об их непосредственном воздействии на политическую сферу не приходится. В феодальном обществе трудящиеся массы уже не находятся за бортом официального общества, они уже какая-то часть этого общества, но находятся в самом низу политической жизни. Яркий пример тому — третье сословие в феодальной Франции. И наконец, при капитализме трудящиеся массы — официально равноправные граждане общества, имеющие права своего политического голоса и т.д. Ясно, что эти три этапа развития политического положения трудящихся связаны с тем, что возможности влияния их на политическую жизнь — в рамках антагонистического общества — возрастают.

 

Можно привести и другие примеры, которые также свидетельствуют о том, что многие области жизни общества, например духовное творчество, все больше оказываются доступными народным массам. Мы в данном случае оставляем в стороне вопрос о том, как достигается это расширение влияния народных масс. Ясно, однако, что в антагонистическом обществе оно завоевывается борьбой с эксплуататорскими классами, которые отнюдь не уступают добровольно своих позиций. Но как бы то ни было историческая тенденция в этом отношении прочерчивается очень рельефно: от этапа к этапу неуклонно и постоянно растет влияние народных масс на различные стороны общественной жизни. Вместе с тем хотелось бы отметить, что возрастание роли народных масс в истории нельзя понимать как некий экстенсивно непрерывный процесс. На самом же деле динамике роли народных масс свойственны подъемы и спады, рывки вперед, топтание на месте и отступления. И это вполне понятно, ибо их роль неотделима от специфических закономерностей развития общества, конкретно-исторических ситуаций, сложностей его развития.

 

Следует подчеркнуть, что признание народа в качестве основной движущей силы истории отнюдь не должно перерастать в его своеобразный культ. В контексте практически-конкретной деятельности общества роль народа может и должна быть оценена многопланово. Речь идет и о том, что для нормальной жизнедеятельности народа важны и наличие определенных слоев — элит и их влияние на него, и развитие политического механизма, выражающего интересы народа и организующего его, и о том, что в самом народе может функционировать множество противоречий, что ему свойствен бывает не только здравый смысл, но и масса предрассудков и т.д. Одним словом, народ в своей реальности — это не нечто святое, а реальная сложная, динамичная и противоречивая общность [1].

 

1 «Предположение, согласно которому только народу присуши разум, понимание и знание того, что справедливо, оказывается опасным и неправильным, потому что всякая часть народа может объявить себя народом, а вопросы, касающиеся государства, являются предметом культивированного познания, а не народа» (Гегель Г. Соч. Т. 8. С. 41-42).

 

Итак, роль народных масс в истории представляет собой единство всеобщего и специфического содержания. Всеобщее выражается в том, что всегда и везде именно народу принадлежит решающая роль в истории. Специфическое же выражается в том, что на каждом этапе истории эта роль выступает в особых формах, в конкретных механизмах влияния на те или иные стороны общественной жизни. Именно в области этого специфического содержания и обнаруживается возрастание влияния народных масс на ход истории.

 

Классы, нации и их роль в общественной жизни. Сущностные характеристики классов, наций, коллективов и других социальных общностей, характеристики их отношений — это не просто статичное всеобщее, которое объединяет некоторое множество людей, не просто повторяющиеся, совпадающие у многих людей черты, особенности и т.д. На самом же деле все черты социальных общностей неотделимы от реальной и многообразной жизнедеятельности людей.

 

Например, каждая социальная общность объединяется каким-то объективным общим интересом. И интерес этот, охватывая всех людей, составляющих данную общность, пронизывая всю их жизнедеятельность, выступает не чем иным, как определенным фактором человеческой активности, деятельности. Он побуждает людей к определенным действиям, диктует цели и средства этих действий, выступает их внутренним мотивом. Иначе говоря, интерес той или иной общности — это не просто общее мнение, общая позиция, но это и общее действие. Этот интерес реально существует, функционирует в обществе именно через социальное действие, социальную активность.

 

Другие черты социальных общностей также существуют, реализуются, функционируют именно через определенные действия людей. Например, общие социально-психологические черты национальной общности выступают как определенные грани духовного обоснования реальной деятельности людей, их поступков, выбора ими линии определенных действий в различных жизненных ситуациях. Люди одной национальной общности не просто сходно мыслят, не просто обладают каким-то общим темпераментом, не просто однозначно оценивают те или иные события, но и определенным образом одинаково поступают в схожих обстоятельствах. И действуют они в определенной мере одинаково, в частности, и потому, что одинаково мыслят.

 

Аналогичные соображения можно высказать и об отношениях различных общностей, о сложной системе связей и зависимостей в социальной сфере. Так, отношения классов не есть нечто такое, что в обществе существует как бы само по себе, независимо от миллионов конкретных человеческих поступков и действий. Эти отношения — не что иное, как одна из основ, одна из граней содержания самих этих человеческих действий. Именно в многообразии этих действий, поступков и существует, живет, функционирует общественное отношение.

 

Одним словом, социальные общности в своем реальном общественном бытии выступают как объединения людей, руководствующихся общей программой деятельности и реализующих ее в жизни. Иначе говоря, социальные общности — это действующие общности. И как таковые они выступают важными социальными движущими силами общественной жизни.

 

Роль этой деятельности социальных общностей в развитии общества, всех его сторон исключительно велика.

 

Рассмотрим эту роль на примере влияния классовой структуры капиталистического общества на развитие его экономики.

 

Так, капиталистическая экономика может нормально функционировать лишь тогда, когда есть пролетарий, человек, не имеющий никакой собственности, кроме своей рабочей силы, и готовый предложить ее на рынке труда. Для этой же экономики нужен и капиталист, человек, владеющий орудиями и средствами производства, подчиняющий свою деятельность погоне за прибылью и с этой целью нанимающий рабочих. Если нет этих двух фигур, капиталистическая экономика не функционирует. Историческое появление этих фигур означает не просто изменение экономического положения определенных личностей. Речь идет о том, что эти определенные экономические типы людей должны развиться именно в классовые общности. И именно тогда, когда сложатся, разовьются соответствующие классовые общности со всеми присущими им чертами, тогда в полной мере и развертывается капиталистическое производство.

 

У К. Маркса во многих его работах глубоко раскрываются процесс формирования пролетариата как класса и его влияние на производство. В феодальной Англии, например, земельные собственники распускали свою челядь, арендаторы изгоняли безземельных крестьян и т.д. В результате в обществе появилась масса людей, свободных и от всякой собственности, и от всякой крепостной зависимости. Казалось бы, появились решающие условия для того, чтобы эти люди прямо шли на капиталистическое предприятие. Однако К. Маркс замечает: «Единственным источником существования этой массы людей оставалась либо продажа своей рабочей силы, либо нищенство, бродяжничество и разбой. Исторически установлено, что эти люди сперва пытались заняться последним, но с этого пути были согнаны посредством виселиц, позорных столбов и плетей на узкую дорогу, ведущую к рынку труда» [1].

 

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 46. Ч. Г. С. 499.

 

Пока вчерашние крепостные просто отчуждены от земли, оторваны от своих «естественных» покровителей-феодалов, они еще не пролетарии. Пока они загоняются плетью и виселицей на капиталистическую мануфактуру, они также еще не пролетарии. Они становятся пролетариатом тогда, когда их экономическое положение превращается в их определенный жизненный уклад, их быт, отношения, традиции, интересы, короче, в их определенный образ жизни. Именно в рамках этих общих условий жизни конституируется класс как определенная социальная реальность, именно здесь его материально-экономический скелет обрастает социальной плотью.

 

Когда же этот образ жизни сложился, он стал обладать и огромной социально управляющей, социально регулирующей функцией. В рамках общего образа жизни складывается определенная линия деятельности, жизненного повеления каждого отдельного представителя пролетариата. Он выбирает себе работу, создает свою семью, воспитывает детей, короче, осуществляет всю полноту своей жизнедеятельности в соответствии с конкретными жизненными условиями, классовым образом жизни, который его окружает и к которому он сам принадлежит.

 

Раскрывая отношения индивидов капиталистического общества к классам, К. Маркс подчеркивал, что класс объективизируется, становясь чем-то самостоятельным по отношению к индивиду, так что последние находят предустановленными условия своей жизни. Класс указывает им их житейское положение, а вместе с тем и их личное развитие. Он подчиняет их себе [1]. Каждый представитель класса, находясь в общих условиях с классом, имея общий образ жизни, подчиняется определенным традициям, принимает определенные ценностные ориентации и установки, усваивает определенные образцы поведения и действия, соответственно оценивает свою жизнь, деятельность. Все это оказывает огромнейшее социально регулирующее воздействие на всю жизнь любого классового индивида.

 

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 440. И далее: «Отдельное лицо может случайно с ними (с условиями своего бытия. — В.Б.) справиться, но не масса закабаленных ими людей, ибо само существование такой массы выражает подчинение, притом неизбежное подчинение индивидов этим отношениям» (Там же. Т. 46. Ч. I. С. 107).

 

Мы хотим обратить внимание на то, что это своеобразное подчинение индивида классовым условиям жизни является на деле не чем иным, как его приспособлением к определенным требованиям экономической жизни, материального производства. Ведь, принимая образ жизни своего класса, его традиции, его ценности и т.д., индивид считает нормой необходимость работать на капиталиста, продавать ему рабочую силу. «С дальнейшим развитием капиталистического производства развивается рабочий класс, который по своему воспитанию, традициям, привычкам признает условия того способа производства как само собой разумеющиеся естественные законы», — писал К. Маркс [2]. И если первоначально «указателем» дороги на капиталистическое предприятие был для индивида страх виселицы, то затем таким «указателем» стал весь уклад его жизни, все воздействия конкретной среды, традиций.

 

2 Там же Т. 23 С. 747.

 

Выше мы вели речь о пролетарии, о функциональном влиянии его социально-классового бытия на процессы материального производства. Но нетрудно убедиться, что соображения эти относятся и к капиталисту. Ведь капиталистическое производство предполагает и требует, чтобы был капиталист, субъект — владелец собственности, который бы вновь и вновь пускал в ход свой капитал. Но чтобы капиталист выполнял эту миссию, чтобы верно служил имманентному стремлению капитала к самовозрастанию, он как человек, личность должен обладать определенными качествами, принять для себя определенные ценности, установки. А все это формируется в нем не сразу и не вдруг, а опять-таки специфическим образом жизни, классовой средой, которая по сути своей есть социальное выражение экономического положения капиталиста. Стало быть, чем с большей полнотой и адекватностью воплощаются в образе жизни капиталистов черты капиталистической экономики, чем больше этот образ жизни подчиняет себе индивидов, чем, говоря в целом, более социально развивается класс капиталистов как класс, тем благоприятнее социальные функциональные предпосылки капиталистического производства.

 

Таким образом, складывание определенной социально-классовой структуры в капиталистическом обществе означало не просто появление новых социальных общностей, а развитие и функционирование новых социальных движущих сил, новых регуляторов всей жизнедеятельности миллионов людей. И это обстоятельство оказалось чрезвычайно важным для функционирования капиталистического материального производства, оно по своему историческому значению далеко вышло за рамки только социачьной жизни общества.

 

Думается, понятно, что рассмотренный пример имеет более общее методологическое значение, чем простая зарисовка капиталистического общества. Ведь речь идет не только о классовых обществах и о периоде капитализма. По существу, любая общность в любом обществе выступает движущей силой развития. Так, национальная общность — это реальная среда, реальные связи, контакты людей, общность их психологии, которые весьма реально и ощутимо воздействуют на людей, их жизненное поведение. И в этом смысле большее или меньшее развитие национальной общности, определенный ее характер могут иметь большее или меньшее значение для развития общества, всех его отношений.

 

Короче говоря, все социальные характеристики в любом обществе представляют собой не просто слова в анкетах и автобиографиях. За этими словами «стоят» определенные особенности образа жизни, отношения людей, определенные идеологические и психологические установки, ценностные ориентации, стереотипы жизненного поведения, реальное воздействие семейных и других традиций, менталитет личности и многое, многое другое. И реальная жизнедеятельность каждого человека осуществляется в контексте всего этого огромного и бесконечно разнообразного социального воздействия.

 

Таким образом, каждая социальная общность, возникающая в ходе истории, — будь это любой класс, народность, нация, профессиональная группа — вносит свой неповторимый вклад в материальный, духовный процесс общества. Ни одна общность не появляется в истории «просто так», по прихотливой игре исторического случая. Каждая действительно объективная социальная общность по сути своей глубоко созидательна, она входит в мир именно для того и затем, чтобы внести свою лепту в общий процесс развития цивилизации.

 

Важное место в жизнедеятельности социальных общностей занимают их отношения. И здесь важная роль принадлежит отношениям классов. Особо следует сказать о роли в обществе классовой борьбы.

 

Классовая борьба в обществе, основанном на частной собственности, зависит не от субъективистских желаний представителей того или иного класса. В ее основе лежат объективные экономические, социальные противоречия классов. Так, класс рабов лишен собственности на орудия и средства производства, обречен на нищенские, тяжелые, порой бесчеловечные условия жизни, он не имеет перспектив в социальном развитии. Это положение угнетенного класса не может не порождать у него стремления изменить сложившуюся ситуацию, обеспечить себе более нормальные условия жизни. Но это стремление угнетенного класса — не абстрактное желание. Оно неизбежно принимает вид сопротивления, борьбы против другой группы людей, чье социальное существование закрепляет такое положение вещей.

 

Класс рабовладельцев точно так же выступает в истории не как пассивная группа. Ему присущ свой интерес, и он заключается в том, чтобы заставить угнетенный класс жить, трудиться в границах предписанного экономического положения, заставить его отдавать большую долю прибавочного продукта.

 

Таким образом, экономическое, социальное положение классов в антагонистическом обществе таково, что оно неизбежно заставляло их сталкиваться в своих отношениях. Революционизирующей силой этого столкновения был угнетенный класс, который больше всего страдал от существующего порядка. Вот почему вся история антагонистического общества наполнена непрерывной борьбой классов. Эта борьба постоянно порождалась ходом общественного производства, воспроизводством всей системы социально-классовых отношений и была тем своеобразным мотором, который вел вперед развитие общества на определенном этапе истории [1].

 

1 "Средство, которым природа пользуется для того, чтобы осуществить развитие всех задатков людей, — это антагонизм их в обществе, поскольку он в конце концов становится причиной их законосообразного порядка. Пол антагонизмом я разумею здесь недоброжелателыто общительность людей, т.е. их склонность вступать в общение, связанную, однако, со всеобщим сопротивлением, которое постоянно угрожает обществу разъединением» (Кант И Идея всеобщей истории во всемирно-гражданском плане//Соч.: В 6 т. М., 1966. Т. б. С. 9).

 

Движущая сила классовой борьбы многопланова. Производство, быт, семейные связи, политическая история, военные походы, столкновения научных идей, идеологических концепций, общественное мнение — все эти грани, стороны, составляющие сложную ткань общественной жизни, находятся под прямым или опосредованным влиянием классовой борьбы. Так, казалось бы, непосредственный процесс производства, функционирование орудий и средств производства стоят несколько в стороне от классовой борьбы. Ведь независимо от того, вырвал или нет пролетариат прибавку к своей заработной плате у капиталистов, технология производства, сам производственный процесс не меняются. Но такое впечатление независимости этих общественных процессов обманчиво. Буржуазия как класс всегда стремится получить прибыль и сверхприбыль. Наиболее простой и дешевый путь к этому — усиление эксплуатации рабочих, удлинение рабочего дня, снижение оплаты труда, интенсификация труда. Но чем больше размах классовой борьбы пролетариата, чем больше он сопротивляется этим поползновениям буржуазии, защищает свои права, тем меньше у господствующих классов возможностей получить прибыль и сверхприбыль таким путем. В этих социальных условиях господствующий класс обращает больше внимания на перестройку самого производства, внедрение новых технических устройств, достижений науки.

 

Велика роль классовой борьбы трудящихся масс в социальном переустройстве общества. Ведь всякая действительно социальная революция буквально преобразует все общество. Она преодолевает складывающийся веками, освященный традициями уклад жизни, господство определенных классов, закрепляемое целой системой политических институтов. Вместе с тем она открывает дорогу новому обществу, новым социальным, политическим силам. Вполне понятно, что такое глобальное преобразование общественной жизни не может осуществляться усилиями небольших групп людей. Для этого нужна энергия миллионных масс. Классовая борьба и выступает той социальной силой, которая и осуществляет эти преобразования в обществе [1]. Сама социальная революция — это не что иное, как проявление классовой борьбы.

 

1 Гизо писал, что история Франции «полна борьбой сословии или, вернее, сделана ею... Борьба классов — не теория и не гипотеза, это — самый простой факт», поэтому «не только нет никакой заслуги за теми, которые его видят, но почти смешно отрицать его» (цит. по: Философская энциклопедии Т. 2. С. 528).

 

Классовая борьба, далее, является важнейшей детерминантой политической эволюции общества. Выражается это прежде всего в том, что сами политические институты представляют собой не что иное, как прямое порождение классовой борьбы, ее выражение. Кроме того, и само развитие, совершенствование политических институтов осуществляется под прямым воздействием размаха, особенностей классовой борьбы. Исторически доказано, что чем выше размах этой борьбы, тем тоньше, многообразнее и функционирование политического механизма в классовом обществе [1].

 

1 В каждой республике существуют два различных устремления: одно — народное, другое — высших классов... и все законы, благоприятные свободе, порождены их борьбой» (Макиавелли Н. Соч. М., 1934. Т. 1.С 79).

 

Наконец, следует отметить влияние классовой борьбы на духовную жизнь общества, общественное сознание. Именно на почве классовых антагонизмов вырастают различные идеологические концепции, именно во имя реализации определенных классовых интересов воздействуют они на различные стороны общественного сознания — общественное мнение, искусство, науку и т.д.

 

Раскрывая значение классовой борьбы, социальная философия отнюдь не уклоняется от дифференцированного анализа роли каждого из классов, каждой из сторон в этой борьбе. Так, было бы неверным, исходя из социально-прогрессивной роли классовой борьбы, одинаково оценивать вклад каждого класса. Ведь в принципе нельзя ставить на одну доску действия эксплуататорских классов, направленные на закабаление масс, и борьбу трудящихся классов, защищающихся от эксплуатации. При характеристике роли каждого класса нужен конкретно-исторический подход, учитывающий всю специфику того или иного этапа классовой борьбы, особенности общественного развития.

 

Роль классов, классовых отношений, а на определенных этапах истории — классовой борьбы тесно связана с ролью народных масс в истории. Ведь народ, начиная с рабовладельческой формации, состоит из классов, и роль соответствующих классов в истории это и есть не что иное, как определенное выражение развития роли народных масс.

 

Вместе с тем нельзя отождествлять влияние на ход истории народных масс и соответствующее влияние классов. Как нам представляется, различие связано с тем, что классовая дифференциация означает более широкую степень активности, инициативности социального воздействия. Так, влияние народных масс на ход истории вытекает из социальной значимости тех дел, которые совершаются народом. Народные массы могут не ставить перед собой задач какого-то изменения, тем более кардинального изменения общества. Но от этого их воздействие на ход истории не меняется. Ибо поскольку они занимаются своими будничными, повседневными материально-предметными делами, постольку из огромной суммы этих дел как их совокупный общественный результат вырастает и их решающее воздействие на ход истории. Классовое бытие людей не просто побуждает их заниматься своими повседневными производственными делами. Воплощаясь в сложной системе социальных отношений, классовое положение более детерминирует социально-активную позицию людей, оно побуждает их либо к закреплению своего классового статуса, либо к его изменению. А такие действия неизбежно проявляются вовне, они захватывают в свою орбиту другие классы, другие социальные слои, они выражаются в том, что воздействуют на другие классы в определенном направлении. Все это свидетельствует о том, что классы, их отношения представляют собой более мощные детерминанты социальной активности, чем просто народная общность, отношения народа. Они возмущают, взрывают повседневное течение общественной жизни, придают большее значение ее изменениям.

 

Апологетика классовой борьбы в социальной философии марксизма. Классовая борьба в истории — это реальный факт общественной жизни, и роль ее весьма значительна. Поэтому заслуга К. Маркса и его последователей, внесших значительный вклад в понимание классов, их отношений в обществе, весьма велика. Думается, что задача дальнейшего исследования классов, их отношений сохраняет свое значение и для сегодняшнего дня, как сохраняет свое методологическое значение и обращение к теоретическому наследию К. Маркса в целом.

 

Вместе с тем, рассматривая учение о классовой борьбе в социальной философии К. Маркса, недостаточно просто констатировать научную значимость этого учения. Необходимо обратить внимание и соответственно оценить абсолютизацию классовой борьбы К. Марксом и его последователями. Это проявилось во многом. Так, под этим углом зрения рассматривалась история обществ. «История всех до сих пор существовавших обществ, — провозгласили К. Маркс и Ф. Энгельс в самом начале своей деятельности, — была историей борьбы классов» [1].

 

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 4. С. 424.

 

Это проявилось в том, что в системе движущих сил они выдвигали на первый план именно борьбу классов. «В течение почти сорока лет, — писали они, — мы выдвигали на первый план классовую борьбу как непосредственную движущую силу истории, и особенно классовую борьбу между буржуазией и пролетариатом как могучий рычаг современного социального переворота» [2]. Обобщая подобные тенденции, В.И. Ленин сделал вывод, что идея классовой борьбы — вообще главная в марксизме. «Может ли кто-нибудь, хоть немного знакомый с Марксом, — писал он, — отрицать, что учение о классовой борьбе — центр тяжести всей системы его воззрений» [3].

 

2 Там же. Т. 19. С. 175.

3 Ленин В.И. Полн. собр. соч. T. I. 320.

 

Мы не будем касаться всех общих отрицательных последствий апологетики классов и классовой борьбы в социальной философии К. Маркса. Скажем сейчас лишь о тех негативных методологических последствиях, которые проявились в области теории движущих сил общества.

 

Во-первых, абсолютизация классовой борьбы затушевывала, смазывала единство общества как социального организма на каждом этапе общественного развития. Борющиеся классы — это не метеориты, прилетевшие из разных галактик и столкнувшиеся друг с другом, а стороны, грани единой социальной общности — народа. Они и выступают при самых острых столкновениях как проявление, развитие, реализация этой общности.

 

Во-вторых, односторонний крен в сторону классовых антагонизмов оставил в тени другие очень важные грани отношений классов. Речь идет о том, что в истории непрерывно складывались формы союзов классов, многообразных и сложных контактов классов, хотя их экономические интересы были зачастую прямо противоположны. Эти союзы классов были противоречивы, наполнены внутренним драматизмом, изменчивы, но эти формы были. Да и не может общество существовать, если между его основными социальными силами не складывались самые разнообразные контакты, связи, которые, понятно, не появлялись сами собой, а являлись продуктом сложной и многообразной деятельности самих классов. Деятельность по налаживанию таких связей была важной составляющей созидательной роли классов в истории. Более того, с точки зрения сохранения социальной стабильности, оптимальных условий сохранения, развития, функционирования общества тенденции социального единства являлись более важными, чем силы социального расщепления, противостояния. Да и само это противостояние было не чем иным, как своеобразным этапом, средством к становлению именно социальной целостности.

 

В-третьих, абсолютизация классовой борьбы затушевывала созидательный, творческий вклад каждого класса в общественное развитие. Вольно или невольно получалось так, что главное содержание отношения классов сводилось к взаимной борьбе. Создавалось впечатление, будто классы появляются в обществе лишь затем, чтобы одним безоглядно эксплуатировать, другим столь же безоглядно ниспровергать эксплуататоров. Да и сами названия «эксплуататоры», «эксплуатируемые», «господствующие», «угнетенные» несли в себе оттенок абсолютного противостояния, взаимоотторжения. А между тем ведь каждый класс входит в общественную жизнь со своей созидательной миссией, в этом его главное предназначение, исток его отношений с другими классами. Акцентировка же на классовых особенностях, противостоянии затушевывала эту миссию применительно к так называемым господствующим классам. А ведь именно в деятельности этих классов развивалось и организационно-политическое, и духовное творчество в обществе.

 

В-четвертых, абсолютизация классовой борьбы закономерно приводила к выводу о неизбежности диктатуры класса вообще и диктатуры пролетариата в частности. Конечно, в истории классового общества никогда не было, нет и не будет идеальной сбалансированности интересов классов, а приоритетность интересов определенного класса — явление закономерное. Но приоритетность интересов одного класса в общем балансе классовых интересов — это одно, а диктатура одного класса над другими — это совершенно другое. Диктатура класса есть его воина, открытое подавление и угнетение других классов. Если она и была в обществе, последнее всегда стремилось уйти от диктаторского режима. Апологетика же классовой борьбы превращает диктатуру класса в едва ли не оптимальную и желанную форму устройства общественных отношений.

 

В-пятых, абсолютизация классовой борьбы в марксизме как бы сместила нравственные акценты в ее оценке. Эта борьба стала рассматриваться как некое абсолютное благо, как великое достоинство общества. И вот уже ожесточенная схватка классов в революции объявляется «праздником угнетенных», бунт оказывается делом правым, а сама классовая борьба объявляется безусловным прогрессом общества. А между тем классовая борьба помимо своих объективных следствий несет горе и несчастье обществу; это отвлечение сил людей от задач созидания, это признание неразвитости общественных отношений, неспособности общества цивилизованными средствами решать свои проблемы. Классовая борьба, тем более ее обострение, в истории нередко расчищала дорогу тирании и тоталитаризму. Так что нравственная оценка классовой борьбы, принимая ее как неизбежность, по меньшей мере не может быть однозначно положительной.

 

В-пятых, апологетика классовой борьбы явилась почвой для трактовки ее как центрального звена марксистского учения. Но марксистское учение объемно, социальная философия — его составная часть. Между тем согласиться с тем, что главное в социальной философии К. Маркса — это учение о классовой борьбе, — значит принизить, дискредитировать философию К. Маркса и современную марксистскую социальную философию. Учение о классовой борьбе лишь один из фрагментов теории движущих сил в социальной философии, фрагмент — отнюдь не главный. Да и вообще следует сказать, что из всего социально-философского учения К. Маркса вовсе не следует ни однозначного признания центральной роли классов, ни тем более признания решающей роли классовой борьбы в обществе. И если К. Маркс допускал высказывание, дающее повод для такого истолкования, то это свидетельствует о противоречивости его учения, о давлении идеологических приоритетов на философские прозрения К. Маркса.

 

Наконец, в-шестых, следует отметить, что апологетика классовой борьбы все больше приходит в противоречие с реальностями социального развития XX в. В современном цивилизованном обществе и классы уже другие, и тем более отношения между ними кардинально изменились [1]. В этих условиях ориентировать философию на признание особой значимости и роли классовой борьбы — значит обрекать ее на отставание от жизни и потерю своей фундаментальной роли в духовной культуре общества.

 

1 «Понятие «основные классы» не может сегодня отразить ни капиталистическую, ни социалистическую действительность. В странах развитого капитализма рабочий класс уже не выступает как единая социальная общность: далеко не всегда его взгляды и позиции прогрессивны, а самое главное, социальный антагонизм не может быть сведен к антитезе «рабочий класс — буржуазия». В целом же классы как социальные группировки человечества утрачивают свои всепроникающие, детер-минир) юшие общественную жизнь способности, а трактовка классовой борьбы как движущей силы исторического процесса становится просто неприемлемой» (Ташков В.А. Социальное и национальное в и стори ко-антропологи ческой перспективе//Вопросы философии. 1990. № 12. С. 7).

 

Комментарий к письму К. Маркса И. Вейдемейеру. Пожалуй, наиболее концентрированно свой вклад в учение о классах и классовой борьбе Маркс сформулировал в известном письме Вейдемейеру 5 марта 1852 г. Он писал: «То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего: 1) что существование классов связано лишь с определенными историческими фазами развития производства; 2) что классовая борьба необходимо ведет к диктатуре пролетариата; 3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов, к обществу без классов» [1]. Остановимся на этих доказательствах.

 

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 28 С. 427.

 

1. К. Маркс утверждает, что классы возникли в связи с определенными фазами материального производства. То, что классы связаны с материальным производством, это, конечно, верно. Но считать, что они связаны только с ним, было бы неправильно, истоки классов более обширны, нежели только материальное производство. Так что эту «первую» идею К. Маркса о классах можно считать неточной.

 

2. Классовая борьба ведет к диктатуре пролетариата. Этот тезис можно понять так (и он именно так и был понят всеми), что диктатура пролетариата выступает как некое закономерное и неизбежное следствие классовой борьбы, что, какова бы ни была классовая борьба, ее единственно возможным результатом является диктатура пролетариата. Что же показала история? Она, на наш взгляд, подтвердила, что в определенных условиях такой финал классовой борьбы возможен. Но он отнюдь не является единственным, фатально предопределенным. Оказалось, что отношения классов имеют такие резервы в капиталистическом обществе, которые позволяют им наладить и развивать совместное сотрудничество и уж тем более избегать такого результата, как диктатура пролетариата. Более того, опыт XX в. показал, что путь развивающегося сотрудничества классов наиболее естествен и типичен для большинства стран, а путь революционного обострения борьбы и диктатуры пролетариата — скорее историческое исключение, которое свидетельствует о неразвитости социальных отношений в обществе, о попытках насильственно изменить естественный ход событий. Рано или поздно это исключение отбрасывается обществом как чрезвычайно антисоциальный путь. Так что второй тезис К. Маркса в лучшем случае говорит о частном варианте развития отношений классов, выданном за всеобщую закономерность.

 

3. Сама диктатура пролетариата является переходным этапом к обществу без классов. Если эту идею понимать в рамках признания всеобщности перехода к бесклассовому обществу, то с ней можно согласиться. Но в этом смысле в обществе вообще нет таких событий, которые не вели бы к обществу без классов. Разумеется, эта идея имеет и более узкий смысл. И заключается в признании особой роли диктатуры пролетариата в этом процессе перехода к бесклассовому обществу. Здесь хотелось бы заметить следующее.

 

Во-первых, нельзя считать, что диктатура пролетариата является обязательной ступенью и формой перехода к бесклассовому обществу, что вне и помимо нее этот переход вообще не может свершиться. Опыт истории, в особенности истории XX в., показал, что этот переход уже совершается весьма успешно в странах развитой цивилизации, где диктатуры пролетариата не было и в помине. Так что полагать, будто человечество иначе чем через эти ворота, именуемые диктатурой пролетариата, к бесклассовому обществу не придет, было бы ошибочно.

 

Во-вторых, исторический опыт XX в. свидетельствует, что диктатура пролетариата в странах, где она сложилась, не только не способствовала переходу к бесклассовому обществу, но, напротив, консервировала классовую структуру общества, препятствовала естественному развитию социально-классовых отношений. Так что диктатура пролетариата, несмотря на все лозунги и идеологические декларации, реально была не катализатором перехода общества к бесклассовым отношениям, а величайшим тормозом на этом пути.